А что если люди были бы бессмертны?
Не в смысле — стареешь, но не умираешь. А вообще. Без старости, без болезней. Без смерти.
Никакой.
Никогда.
Вначале было прекрасно.
Тела обновлялись, как по щелчку. Организм сам исправлял всё: порезы, раны, даже оторванные конечности со временем возвращались. Люди прыгали с крыш ради острых ощущений, играли в русскую рулетку по вечерам. Всё стало безопасным.
Смерть ушла.
И с ней ушёл страх.
Но потом началось другое.
Страх вернулся.
Не в форме боли.
А в форме вечности.
Когда тебе 120, потом 300, потом 800 — ты всё ещё помнишь всё.
И не можешь забыть.
Ничего.
Все ошибки.
Все потери.
Все лица, что ты когда-то любил.
Они все с тобой.
Навсегда.
Их нельзя похоронить.
Ты не умеешь забывать.
Мир стал тесным.
Континенты — переполнены.
Новые дети — больше не рождаются. Законы просты: если никто не умирает, нельзя добавлять новых.
Последний ребёнок родился 213 лет назад.
Его зовут Кевин. Он сидеет, но выглядит на двадцать.
Люди перестали говорить друг с другом. Что можно сказать, если вы были знакомы триста лет, и вы уже всё обсудили?
Кто-то пытался уйти.
Прыжки в вулканы.
Погружения на километры вглубь океана.
Разбор по атомам.
Ничего не срабатывало.
Тело восстанавливается.
Всегда.
Проклятие прогресса.
Теперь мы молчим.
Каждый живёт в своём углу, в бесконечном городе, покрывающем планету.
Мы не можем умереть.
И не можем жить.
Один человек — старик, которому более тысячи лет — нашёл способ забывать.
Он выжигал воспоминания.
Своими руками.
Боль всё ещё работает.
Она — единственное настоящее.
И он сказал мне:
— Смерть не была врагом. Она была выходом.