Часть 1. После войны
Обычно меня либо ненавидят, либо идеализируют — и то, и другое одинаково глупо. Я наломал немало дров. Фамилия стала клеймом, а я – «тем самым Малфоем», темной тенью на фоне чужих подвигов.
КРАХ
Мой мир рухнул. Моя семья безжалостно кинула меня в огонь.
Я видел, как мой отец лебезит и дрожит перед теми, кто его унижает… Как в подвале моего дома пытают и убивают людей. Фамильный герб превратился в тяжкие кандалы. Оказалось, что отец – не защитник и не герой, что мать ищет способ переложить ответственность за мою жизнь на чужих людей. Что родная тетка попросту сумасшедшая психопатка, обожающая пытки и убийства...
Я не был к этому готов. Никто не может привыкнуть к мысли, что твоя семья — не твоя опора, а твоя тьма. И что ты сам становишься этой тьмой.
После битвы было два человека, которые по-настоящему оказались на грани безумия – это Поттер и я. Поттер – потому что в ту ночь отдал всё, что у него было и оказался на руинах с надорванным и полностью вычерпанным сердцем. А я – потому что был раздавлен и опрокинут на осколки своих иллюзий.
Я был никем. Первые месяцы после войны я просто существовал. Я был совершенно, абсолютно один. Выжженный дотла. Всё, что казалось незыблемым, оказалось гнилым до основания и рассыпалось в прах. А я был слишком горд, чтобы просить о помощи...
Помогло время. И, как ни странно, одиночество. Когда остаёшься наедине с собой, приходится разбирать завалы — иначе они тебя похоронят. Я начал задавать вопросы, которых старательно избегал всю жизнь.
А еще — злость. На себя, на семью, на весь этот проклятый мир. Злость не дала мне раствориться в жалости к себе. Я не стал героем, не стал даже хорошим человеком. Но я выбрал жить. Не ради кого-то, не ради фамилии, а просто потому, что не хотел, чтобы всё закончилось так позорно и бесславно.
Я очень долго не мог вернуться в Малфой-мэнор. Дом будто умер. В нем гуляли призраки и слышались крики. Каждый угол напоминал о том, что мы потеряли и что сделали. И эти воспоминания никуда не исчезают. Тебе просто приходится с ними жить.
Я не скажу, что стал лучше. Это слишком громко. Но, возможно, стал честнее. По крайней мере, с самим собой.
ГАРРИ ПОТТЕР
Он не герой в сияющих доспехах, каким его любят рисовать. И не идеалист, каким его считают. Он просто честный. И еще упрямый до идиотизма человек, который не уходит, даже когда его выгоняют. Это ужасно раздражает. Потому что я привык прятать свои слабости, а он — будто выставляет их напоказ, не стыдясь. Может, в этом и есть его сила.
Кровь не водица. Малфой — это не просто фамилия, это клеймо. Как и Блэк… Нас учили держать дистанцию, презирать сентиментальность, считать чувства чем-то вроде болезни, которую нужно скрывать. Холод, гордость, презрение к слабости — всё это впитано с молоком матери. В нашем мире дружба — это либо сделка, либо иллюзия. Я слишком рано понял, что доверять — значит рисковать всем. Я боюсь привязываться, потому что слишком хорошо знаю, чем это заканчивается. Привязанность — это слабость. Слабость — это уязвимость. А уязвимость в мире Малфоев и Блэков — это смертный приговор.
Но иногда, когда по дому бродили лишь тени и звучало эхо, я мечтал о друге. О ком-то, кто не предаст, не воспользуется слабостью, кому плевать на твою фамилию. Кто просто будет рядом. Да, это был Поттер, бессмысленно отрицать.
И в тот момент, когда всё рушилось, когда дом стал склепом, а семья — призраками, рядом не оказалось никого. Если бы не Поттер…
Чёрт, это просто издевательство судьбы! Он — единственный, кто не отвернулся, не воспользовался моей слабостью, не стал добивать. Просто остался рядом. И снова вытащил меня. Это факт. Если честно, иногда кажется, что лучше было бы умереть, чем всю жизнь слышать, что я обязан своим существованием великому Гарри Поттеру. Я не могу простить себе, что оказался в такой ситуации. А Поттер... Он просто сделал то, что всегда делает — спасает всех подряд, даже тех, кто этого не заслуживает. И не делит людей на «своих» и «чужих».
Нет, я не просил Поттера о помощи: я бы лучше вырвал себе язык. Я даже не благодарил. Я делал всё, чтобы его оттолкнуть, чтобы доказать: мне никто не нужен. Но в конце концов принял помощь. С яростью, с болью, с отчаянием. Но принял. Потому что это был единственный способ не исчезнуть окончательно. Именно это меня и спасло: вот это его упрямое «Я здесь. Ты не один». Так что если я до сих пор не в больнице св. Мунго и не лежу в фамильном склепе — это только благодаря его упрямству.
Поттер не боится моих ядовитых укусов, потому что знает — за ними прячется страх. Он хранит чужие тайны, даже если это его враги. Он не боится обжечься, не боится ошибиться. Он может ненавидеть, да, но не позволяет этой ненависти управлять собой. Он просто не умеет иначе. Именно поэтому ему можно доверять. Именно поэтому его так легко ранить. Это не сила — это его проклятие. Потому что за это приходится платить. Он заплатил сполна, и, возможно, до сих пор платит…
Я привык жить в тени. И свет для меня — это, скорее, угроза. А свет Гарри обжигает. Его честность, его упрямство — это раздражает и унижает, это… дико пугает. Потому что если позволить себе поверить, что кто-то может быть настолько чистым, настолько настоящим, — придётся признать, что ты сам давно уже не такой. Мы, кто вырос в холоде, боимся тепла куда больше, чем холода. Потому что холод привычен, а свет — это всегда риск. В свете видно всё: твои шрамы, грехи, слабости...
Иногда мне кажется, что он взвалил на себя слишком много. Как будто если он спасёт достаточно людей, то перестанет чувствовать вину за тех, кого спасти не смог. Забавно, что именно он — мальчишка, выросший без семьи, — теперь собирает чужие семьи из обломков...
Мы не стали близкими друзьями — это было бы слишком просто. Но именно с ним я впервые позволил себе поверить, что не всякая протянутая рука занесена для удара. И не всякие объятия – это коварная ловушка.
Не могу сказать, что восхищаюсь им. Но, пожалуй, завидую его способности не скрываться под масками. Быть настоящим.