В 1474 году английский парламент совершил идеальное преступление, он убил человека, не пролив ни капли крови. Никаких ножей, яда или веревок. Только чернила, пергамент и несколько десятков подкупленных лордов. Жертву даже не арестовали. Просто в один прекрасный день она перестала существовать. Юридически.
Звучит как сюжет для современного боевика про корпоративные захваты? Да нет, средневековые аристократы изобрели рейдерство задолго до появления офшоров и дружественных поглощений. Правда, работали они более откровенно, да и зачем тратиться на армию адвокатов, когда можно просто купить парламент?
Впрочем, жертвой этого беспрецедентного правового беспредела стала не какая-нибудь бедная крестьянка, а владелица одного из крупнейших состояний Англии. И история графини, которую «убили на бумаге», оказалась куда более захватывающей, чем судьба тех, кого убивали по-настоящему.
Богатейшая наследница Англии, которая таковой не рождалась
Анна Бьючамп появилась на свет в 1426 году вовсе не самой богатой девочкой королевства. Младшая дочь графа Уорика, она должна была довольствоваться приличным, но не головокружительным приданым. У ее отца был сын и наследник Генри, так что Анне светила судьба второстепенной фигуры в семейных делах.
Но судьба, штука непредсказуемая. В 1446 году брат Анны внезапно скончался, оставив после себя только малолетнюю дочку. А через три года умерла и племянница. Внезапно двадцатитрехлетняя Анна оказалась обладательницей земель в двадцати двух областях Англии!
Что это означало?
Попробуйте представить себе современного олигарха, владеющего четвертью нефтяных месторождений страны. Плюс металлургия. Плюс банки. Плюс медиа.
И при этом еще парочка заводов в придачу. Вот примерно таким богатством внезапно располагала молодая графиня.
Ее муж, Ричард Невилл, тихий дворянин средней руки, в одночасье превратился в могущественнейшего лорда королевства. На кухнях замка Уорик каждое утро зажаривали пять быков, и это только к завтраку! А по вечерам к воротам толпились сотни бедняков, потому что все лишнее мясо раздавали даром.
— Милорд, — докладывал управляющий, — запасы мяса в погребах подходят к концу.
— Забей еще полдюжины бычков, — беспечно отмахивался граф. — Денег хватит.
И действительно хватало. Анна Бьючамп была не просто богата, она была разумна. Пока муж носился по стране, делая и свергая королей (недаром его прозвали Делателем Королей), она управляла громадным хозяйством. И делала это мастерски.
Когда Уорик восстал против короля Эдварда IV и бежал во Францию, Анна последовала за ним. Не осталась в безопасности замка, не попыталась откупиться от победителей, а разделила изгнание с мужем. Присутствовала на свадьбе младшей дочери с принцем Уэльским. Вернулась в Англию отдельно от королевы Маргарет, рискуя жизнью.
Такой вот была эта дама. Лояльная, умная, волевая. И очень богатая.
Кому война, а кому мать родна
Апрель 1471 года стал черной датой для семьи Уориков. В битве при Барнете граф пал вместе с братом. Зятя убили при Тьюксбери. За один месяц Анна Бьючамп потеряла мужа, родственника и превратилась из жены могущественнейшего лорда в обычную вдову проигравшей стороны.
Наследство графа полагалось двум дочерям — Изабель и Анне. Закон был прост и ясен. Но тут же возникла одна пикантная деталь: девушки были замужем за братьями короля Эдварда IV! Джордж Кларенс женился на Изабель, а Ричард Глостер на младшей Анне.
Король, разумеется, не удержался от соблазна. Наследство дочерей, это одно дело. А вот собственность вдовы графини, совсем другое. Ведь она никого не предавала, ни в чем не была замешана лично. Ее земли конфисковать было нельзя.
Но Эдвард IV оказался творческой личностью. Зачем отбирать чужое имущество силой, если можно разделить его «по справедливости»?
Так братья короля получили владения покойного графа через своих жен, и это было чистое наследование, к которому не придерешься.
А заодно они прихватили и земли их матушки.
— Ваше величество, — робко заметил кто-то из советников, — но ведь графиня жива...
— Пустяки, — махнул рукой король. — Детали.
Анна Бьючамп попыталась бороться. Укрылась в аббатстве Бьюли и оттуда направила в парламент петицию, которая была не просьбой о милости, а требованием справедливости. Написанная собственноручно (секретарей у нее не было), эта бумага представляла собой изящную пощечину «его королевской мудрости».
Графиня вежливо напоминала, что лично не совершала ничего враждебного королю. Что при жизни мужа и после его смерти она остается законной наследницей состояния. И что поэтому права на ее наследственные земли «по совести» должны быть восстановлены.
Намек был понятен: вы, батенька, ведете себя не как помазанник божий, а как обычный грабитель.
Формула идеального убийства
Ответ не заставил себя ждать. В мае 1474 года парламент принял акт, который стал шедевром юридического цинизма. Все права вдовой графини Уорик объявлялись недействительными «как если бы она была мертва».
Прочитайте эту фразу еще раз. «Как если бы она была мертва». В английской юриспруденции до этого момента такой формулировки не существовало. Ее изобрели специально для Анны Бьючамп.
Живого человека объявили мертвым.
Не казнили, не посадили в тюрьму, не отправили в монастырь.
Просто вычеркнули из реальности одним росчерком пера.
Она дышала, ходила, разговаривала, но с точки зрения закона ее не существовало.
Братья короля получили желаемое «законно». Ведь если матушки нет в живых, то дочери естественно единственные наследницы. А раз дочери замужем за герцогами, то земли переходят к ним. Все честно!
Головоломку с мужской линией наследования решили еще более элегантно. Ни графа Уорика, ни его брата изменниками не объявили. Просто их потенциальных наследников лишили права предъявлять любые претензии специальным парламентским актом. На всякий случай.
Чтобы провернуть такое дело, требовалось одно условие, и это был послушный парламент. И король его получил простейшим способом. Нужных лордов пригласили, неудобных не позвали. Мест в палате хватило как раз для проведения нужного решения.
— Господа, — обратился к собравшимся спикер, — мы собрались, чтобы решить судьбу графини Уорик...
— А кто такая графиня Уорик? — невинно поинтересовался кто-то из лордов. — Насколько мне известно, такой особы не существует.
Дело было сделано.
Призрак, который не хотел исчезать
Самое забавное началось потом. «Мертвая» графиня упорно отказывалась вести себя как покойница.
В 1473 году Ричард Глостер получил разрешение брата забрать тещу из монастыря. И Анна Бьючамп переехала в Миддлхем, где стала жить при дворе младшей дочери.
Жила она довольно комфортно. У нее был собственный двор, слуги, средства на содержание. Сохранились записи о закупках для графини в Йорке — ткани, вина, деликатесы. Мертвецы, видимо, имели довольно изысканные потребности.
Но самое интересное то, что графиня увлеклась экзотическими религиозными практиками. Стала почитательницей малоизвестной англо-саксонской святой Пенкет, покровительницы экстатического танца. Да-да, той самой святой, которая благословляла впадение в религиозный транс через ритмичные движения!
Ричард Глостер, человек традиционно набожный, был в страхе от увлечений тещи. В приватных беседах он не скрывал неодобрения. Могущественный герцог, будущий король Англии, жаловался приближенным на то, что его свекровь отплясывает в честь какой-то сомнительной святой.
— Ваша светлость, — осторожно заметил один из советников, — может быть, стоит запретить...
— Попробуйте запретить что-нибудь этой даме, — мрачно ответил Ричард. — Она уже один раз официально умерла, но как-то это ее не остановило.
Тем временем графиня заказала роскошную иллюстрированную рукопись — «Пышное представление Ричарда Бьючампа». Книга была посвящена ее отцу и предназначалась в подарок внуку. Дорогая работа, между прочим. Золотые миниатюры, лучшие художники... Для мертвой дамы она проявляла подозрительную щедрость.
Воскрешение и мрачные подозрения
1485 год принес новые перемены. Ричард III пал при Босворте, к власти пришел Генрих VII Тюдор. И тут произошло нечто удивительное: «мертвая» графиня неожиданно ожила в правовом смысле.
Король, прозванный Скрягой за патологическую бережливость, вдруг проявил удивительную щедрость к бывшему врагу. В 1487 году Анне Бьючамп вернули часть земель и назначили пенсию. Учитывая, что Генрих каждый пенс пересчитывал трижды, такая благосклонность выглядела подозрительно.
За какие заслуги? Может быть, ответ кроется в одном мрачном совпадении.
9 апреля 1484 года в Миддлхеме внезапно скончался десятилетний сын Ричарда III, Эдвард. Единственный законный наследник, на котором держалась вся династия. Смерть была скоропостижной, а причина неизвестной. Когда гонец примчался в Ноттингем с черной вестью, родители «впали в состояние, граничащее с безумием».
А теперь внимание:
принц умер как раз в тот момент, когда в Реймсе Генрих Тюдор официально объявил о своих претензиях на английский престол. Совпадение? Может быть. Но слишком уж удачное для будущего короля.
Где жил умерший принц? В Миддлхеме. Кто еще там находился? Его бабушка, графиня Анна Бьючамп. Та самая дама, которую «убили на бумаге» и которая имела все основания ненавидеть весь род Йорков.
— Бабушка, — мог сказать мальчик, почувствовав недомогание, — мне плохо...
— Ничего, дорогой, — могла ответить пожилая дама, — сейчас все пройдет.
Конечно, это всего лишь предположения. Доказательств нет и быть не может. Но щедрость Генриха VII к женщине, которая прожила еще семь лет после Босворта, наводит на размышления.
А прожила графиня долго. Шестьдесят шесть лет — отличный показатель для той эпохи. Пережила мужа, дочерей, зятьев и даже внуков. Из детей Изабель в живых осталась только Маргарет, которая позже станет последней Плантагенет и окончит свои дни на плахе.
Последнее слово графини
Вот такая история. В мире больших денег и власти даже «юридическая смерть» может оказаться лишь временным неудобством. Короли приходят и уходят, династии сменяют друг друга, а умные женщины находят способы выжить при любых обстоятельствах.
Никогда не стоит недооценивать обиженную аристократку, особенно если у нее есть доступ к наследникам своих обидчиков. Месть — блюдо, которое лучше всего подавать холодным. А графиня Анна Бьючамп ждала тринадцать долгих лет, прежде чем, возможно, свела счеты.