СНЕЙП
С Северусом у нас всё было сложно с самого начала. Мы познакомились в поезде и сразу друг другу не понравились. Он был такой мрачный, замкнутый, подозрительный, а я… ну, я был слишком самоуверен и любил быть в центре внимания. Сириус, кстати, тоже.
Но дело не только в характерах. Северус с самого начала тянулся к тёмной магии, а я терпеть не мог всё, что с этим связано. Для меня это было чем-то вроде красной тряпки. Он интересовался заклинаниями, которые вообще не должны попадать в руки школьников. А он считал меня заносчивым выскочкой, который всё получает слишком легко.
Поначалу это были обычные школьные стычки — подколы, розыгрыши, кто кого перехитрит. Но со временем всё переросло в в настоящую вражду. Я, признаю, перегибал палку. Иногда просто потому, что мог. Иногда, чтобы показать, что не боюсь его и его мерзких дружков, всех этих будущих «пожирателей»... Иногда чтобы защитить кого-то от их компании. Тех, кто был гораздо слабее.
Снейп вовсе не был тихой овечкой, которую все обижают. Нет, он был угрюмым, очень умным и очень злопамятным. Северус был настоящим мастером в зельях и знал заклинания, которых не знали даже преподаватели... Иногда он подстраивал мне и Сириусу всякие пакости — то какое-то мерзкое зелье в сок подольёт и ухмыляется, то подменит контрольную так, что я получал самый низший балл... А уж как он язвил! Его сарказм был острее ножа… Так что, если кто-то думает, что Снегг был только жертвой — это не так. Увы, мы оба слишком увлеклись этой войной, и в итоге пострадали все.
А еще была Лили. Она была его подругой, а мне она очень нравилась с первого курса. Из-за этого всё стало ещё сложнее. Северус страшно ревновал. Он смотрел на Лили так, будто она — единственный свет в его жизни, и, честно говоря, я мог это понять. Лили действительно была особенной. Но ведь ревность — это не оправдание для плохих поступков. И уж точно не причина становиться «пожирателем смерти».
Я был ярким, популярным, у меня были друзья, семья, квиддич, — всё это правда. А у него… у него не было друзей, сложная жизнь. Наверное, он чувствовал себя изгоем. Каждый из нас сделал свой выбор. Северус сделал свой. И не потому что я его дразнил, а потому что он очень жаждал признания. Хотел, чтобы все увидели его силу. К сожалению, он выбрал для этого не ту компанию.
Я не снимаю с себя вины за то, что был с ним жесток, и мне за это стыдно. Но объяснять то, кем он стал, только нашей враждой — это очень примитивно и неправильно. В жизни всегда есть выбор. Даже если кажется, что его нет.
ЛИЛИ
А Лили была очень умной и всегда видела людей насквозь. И если бы я был настоящим подонком, она бы даже разговаривать со мной не стала, не то что выйти замуж. Она была слишком честна для этого.
Именно Лили стала для меня тем человеком, ради которого я захотел стать лучше. Не сразу, конечно — упрямства у меня хватало, и признавать свои ошибки я научился не сразу. Но она не принимала пустых слов и дешёвых трюков. С ней нельзя было быть наполовину честным или наполовину хорошим. Или ты меняешься — или прощай. Она бы не стала тратить время на того, кто не заслуживает доверия. А уж её доверие — это, поверь, самый ценный дар, который мне когда-либо выпадал.
Ох, сцена у озера… Я бы с радостью вычеркнул этот позор из своей биографии! После того случая я думал, что у меня нет ни единого шанса. Лили тогда посмотрела на меня так, что я бы предпочёл встретиться с разъярённым троллем, чем снова оказаться под её взглядом...
Именно тогда я впервые по-настоящему задумался, каким меня видят со стороны. До этого мне казалось, что я — лидер, душа компании, капитан команды... А Лили показала, что я могу быть не только весёлым, но и… откровенно говоря, заносчивым и неприятным.
Лили не сразу поверила, что я изменился. Она вообще не верила словам — только поступкам. Я помогал другим, не ожидая благодарности, стал больше времени проводить не за розыгрышами, а занимаясь настоящим делом. Старался быть честным — с ней, с собой, с окружающими.
Понадобилось время. Много времени. И однажды она сама подошла ко мне после тренировки по квиддичу, улыбнулась и сказала: «Поттер, в последнее время я тебя просто не узнаю!». Я тогда чуть не упал! А потом мы просто начали разговаривать — по-настоящему, без масок и понтов.
СЦЕНА У ОЗЕРА
Пожалуй, мое худшее воспоминание. Я тогда был на пике самоуверенности, вокруг толпа, все смотрят, и, конечно, хотелось показать себя крутым. Подвесить Снейпа за ногу — это уже был перебор, но тогда мне казалось, что это смешно. А вот угроза снять с него штаны… Разумеется, это была тупая бравада. Я хотел унизить его, показать, что я здесь главный, что могу всё, что хочу. Глупо и подло. До дела, конечно же, не дошло. Лили вмешалась как раз вовремя — и, если бы не она, кто знает, до чего бы я докатился в тот день. Она меня остановила, и, честно говоря, я ей за это очень благодарен.
Лили ушла, и я, как последний идиот, продолжил выпендриваться перед толпой. Повторил угрозу — мол, сейчас сниму с него штаны. Это было чистое бахвальство, попытка удержать внимание, показать, что я тут главный. На самом деле, я уже чувствовал себя неуютно — Лили меня пристыдила, и внутри всё скребло. Но, знаешь, когда вокруг толпа, когда все ждут, что ты сейчас что-то выкинешь… Хотелось сохранить лицо, хотя на самом деле я уже проиграл.
В общем, до дела так и не дошло. В последний момент что-то внутри меня щёлкнуло: «Поттер, хватит, ты уже перегнул». Может, это было влияние Лили, может — совесть, но я отпустил Снейпа. Нет, я не снял с него штаны. Но сам факт, что я был собирался это сделать, говорит о многом. Это до сих пор меня мучает...
И кроме того, будь ты хоть сто раз капитаном команды, отпрыском известной семьи и любимцем преподавателей — за такое в Хогвартсе не погладили бы по голове. В тот момент, у озера, я был на волосок от того, чтобы перейти черту. И последствия были бы серьёзными. Вероятно, и отлучение от квиддича, и разочарование родителей, и презрение друзей, и, возможно, даже исключение из школы… Да и смотреться в зеркало было бы противно...
Хогвартс — не место для травли. Да, иногда учителя могли не заметить или не сразу вмешаться, но если бы я действительно сделал то, что грозился, это бы не осталось безнаказанным.
Вот так иногда один шаг отделяет тебя от того, чтобы стать не просто хулиганом, а настоящим подонком. Как хорошо, что хватило ума остановиться. Хотя, честно говоря, лучше бы я вообще не начинал… Мерзко. И очень стыдно.
ПРОЩЕНИЕ
Если бы я встретил Северуса здесь, в вечности…
Думаю, я бы подошёл к нему и сказал честно:
«Северус, я был с тобой несправедлив. Я был молод, глуп и слишком самоуверен. Я причинил тебе боль, и за это мне стыдно. Я не прошу прощения ради себя — просто хочу, чтобы ты знал: я это понимаю».
Я бы добавил, что, несмотря на всю нашу вражду, я всегда уважал его ум и силу характера. Он был упрямым, не сдавался, даже когда весь мир был против него. И, как бы это ни было трудно признать, он оказался невероятно храбрым — и ради Лили, и ради Гарри.
Может, мы бы не стали друзьями даже здесь. Слишком разное у нас прошлое, слишком много всего между нами. Но я бы хотел, чтобы между нами больше не было ненависти. Пусть останется только уважение — за то, что каждый из нас, по-своему, боролся за то, что считал правильным.
А ещё, наверное, я бы сказал: «Спасибо, что защищал моего сына. Я этого не забуду».
Вот так. Без лишних слов, без бахвальства. По-честному.