Трилогия Кристофера Нолана о Темном рыцаре — это, без всякого сомнения, одна из величайших вещей, что случались с супергеройским кино. От «Бэтмена: Начало» до «Темного рыцаря: Возрождение легенды», Нолан подарил нам приземленную, мрачную и до дрожи захватывающую историю Брюса Уэйна, которая до сих пор отбрасывает тень на весь жанр. Но, несмотря на то, как красиво и правильно завершилась трилогия, я не могу отделаться от навязчивой мысли: версия Бэтмена в исполнении Кристиана Бэйла заслуживала еще одного фильма. Трилогия была великолепна, но она оставила столько недосказанности и неиспользованного потенциала, что ее финал кажется скорее элегантным побегом, чем настоящей точкой.
Почему трилогия «Темный рыцарь» идеальна (но это не точно)
Прежде чем начать ныть о том, почему нам отчаянно не хватает четвертого фильма, стоит отдать должное тому, почему многие считают трилогию абсолютно завершенной. «Темный рыцарь: Возрождение легенды» представляет собой почти идеальную арку для Брюса Уэйна. Он проходит путь от сломленного затворника до символа надежды, побеждает своего самого физически сильного врага и — вишенка на торте — находит долгожданный покой вдали от проклятого Готэма.
Эта финальная сцена, где преданный Альфред со слезами на глазах видит его с Селиной Кайл в какой-то флорентийской кофейне, — это прямо-таки открыточная идиллия, момент заслуженного (или нет?) счастья для персонажа, который отдал всего себя. Финальная часть аккуратно подвязала все хвосты, включая восхождение честного парня Джона Блейка как потенциального преемника, что придало трилогии ощущение тотальной завершенности. Каждый фильм бил в свою цель, и вместе они рассказали цельную историю о становлении, падении и очень удобном возрождении героя с последующим уходом на пенсию.
Почему четвертый фильм о Темном рыцаре все же был отчаянно необходим
Несмотря на этот сиропный и удовлетворительный финал, в истории Бэтмена Кристиана Бэйла оставалось еще столько всего вкусного. После того как он спас Готэм от Бейна и Талии аль Гул, его доброе имя было восстановлено. Но мы так и не увидели его в статусе настоящего героя. Весь свой путь он был либо в тени, либо в бегах. Четвертый фильм мог бы показать нам Бэтмена в его расцвете сил — полностью принятого городом, работающего в тандеме с полицией Готэма под руководством комиссара Гордона. Настоящего Темного рыцаря-защитника, а не призрака-беглеца.
Эта новая динамика открыла бы невероятные возможности. Как герой, привыкший быть изгоем, справляется с ролью общественного символа? Не сведет ли его это с ума быстрее, чем любой злодей? К тому же, это был бы идеальный шанс представить в суровом мире Нолана новых, более интеллектуальных злодеев. Только представьте себе Загадочника в исполнении, скажем, Леонардо Ди Каприо, или безжалостного криминального гения Пингвина в духе гангстерских фильмов. Это позволило бы Бэтмену столкнуться с вызовами, которые угрожают не всему городу ядерным взрывом, а его уму и душе.
Что мог бы исследовать этот мифический четвертый фильм?
Главная возможность четвертого фильма заключалась бы в изучении психологического ада, который пережил Брюс. Да, «Возрождение легенды» затрагивает эту тему, но лишь поверхностно. Четвертый фильм мог бы нырнуть в эту бездну с головой. Как восьмилетнее затворничество и возвращение повлияли на его и без того травмированную психику? Он действительно справился с прошлым или просто научился лучше его подавлять, запивая дорогим вином?
Более того, можно было бы наконец нормально развить его отношения с Селиной Кайл. Как они строят свою «нормальную» жизнь, пока он по ночам продолжает свою миссию? Возможна ли вообще нормальная жизнь с Бэтменом? И, конечно же, сюжетная линия с Джоном Блейком, который нашел Бэт-пещеру, буквально кричала о продолжении. Четвертый фильм мог бы показать нам то, о чем все мечтали: Брюс в роли наставника. Это была бы не карикатурная история о Бэтмене и Робине, а мрачная драма об опытном, уставшем ветеране, который пытается передать свое бремя молодому, идеалистичному преемнику. Этот переход от одинокого мстителя к лидеру и наставнику и стал бы идеальным, по-настоящему заслуженным завершением его пути. Трилогия была его рождением. Четвертый фильм стал бы его завещанием.