Ева только захлопнула дверь, сбросила неудобные лодочки и блаженно выдохнула – день был кошмарным: отчет, придирки босса, сломанный каблук. Но не успела она насладиться тишиной, как раздался настойчивый звонок в дверь.
"И кому это приспичило в так поздно?" – проворчала она, нахмурившись.
Открыв дверь, она увидела перед собой Валентину Петровну, мать своего мужа, Льва. Лицо у свекрови было таким, будто Ева только что украла у нее последнюю пенсию.
— Ты почему трубку не берешь? – сразу же выпалила Валентина Петровна, даже не соизволив поздороваться.
Ева нахмурилась.
— Валентина Петровна, я только с работы. Что случилось?
— Случилось! – свекровь протиснулась в квартиру, словно таран. – Лев в аварию попал, а ты тут сидишь, как ни в чем не бывало!
Ева почувствовала, как все внутри похолодело.
— Что с ним? Серьезно?
— Ногу сломал! В гипсе весь! – Валентина Петровна драматично взмахнула руками. – Нужны деньги на лекарства, а у нас ни копейки!
Ева попыталась взять себя в руки.
— Но он же утром звонил, говорил, что едет на встречу с клиентами…
— Врачи скрывают! – перебила свекровь, закатывая глаза. – Нужно срочно сто тысяч! И где их взять?
Ева почувствовала неладное. Валентина Петровна, мягко говоря, не отличалась щепетильностью в финансовых вопросах.
— У нас есть общие сбережения…
— Этого мало! – свекровь скривилась. – Надо продать твой этот… как его… антикварный столик!
Ева опешила.
— Какой столик?
— Ну, этот, старый, что ты в магазине купила! – Валентина Петровна ткнула пальцем в сторону гостиной. – Ты ж им все равно не пользуешься!
Ева почувствовала, как в ней закипает гнев.
— Это мой столик, Валентина Петровна. Я его реставрировала два года.
— А теперь отдашь мужу на лекарства! – свекровь скрестила руки на груди. – Или ты ему не поможешь?
Ева сжала кулаки.
— Во-первых, я позвоню Льву и сама узнаю, что там произошло. А во-вторых, если нужны деньги, мы возьмем из общих накоплений.
— Какие накопления? – Валентина Петровна презрительно фыркнула. – На них только бинты купишь!
Ева уже открыла рот, чтобы ответить, но раздался звонок мобильного. Это был Лев.
— Алло? – Ева включила громкую связь, бросив многозначительный взгляд на свекровь.
— Евочка, привет, солнышко! – раздался бодрый голос мужа. – Я тут с клиентом застрял, пробки жуткие, буду поздно. Ты ужин без меня начинай, ладно?
В квартире повисла оглушительная тишина.
Ева медленно повернулась к Валентине Петровне. Лицо той было пунцовым.
Тишина казалась невыносимой, будто время остановилось. Валентина Петровна, казалось, вот-вот взорвется от гнева и конфуза.
— Левочка, это мама, — выпалила она, с натянутой улыбкой. — Мы тут с Евочкой как раз обсуждали, какой ты у нас молодец!
Ева не выдержала, прижав телефон к уху, она тихо процедила:
— Перезвоню через минуту.
Закончив вызов, она повернулась к свекрови, готовая к битве.
— Валентина Петровна, что это было? — Ева говорила сквозь зубы, чувствуя, как подступает дрожь. — Зачем врать про аварию?
Валентина Петровна попыталась сохранить остатки достоинства. Она нервно одернула жакет и прошагала в гостиную. Там, не дожидаясь приглашения, она уселась на диван, словно королева на трон.
— Я не врала, — надменно заявила она. — Просто немного преувеличила. Но деньги все равно нужны.
— Какие еще деньги? — Ева скрестила руки на груди, чувствуя, как гнев нарастает с каждой секундой.
— Маше нужна новая шуба, — отрезала свекровь.
Маша — младшая сестра Льва, избалованная дочь Валентины Петровны, привыкшая получать все, что только пожелает.
— То есть… — Ева подошла к Валентине Петровне вплотную. — Вы устроили весь этот спектакль про аварию и перелом, чтобы выманить у меня деньги на шубу для вашей дочери?
— Не выманить, — поправила свекровь, делая акцент на каждом слове. — Я попросила о помощи. Ты же часть нашей семьи. Должна помогать.
— Часть семьи? — Ева усмехнулась. — Когда нужна моя помощь — я "семья", а когда помощь нужна была мне, я слышала только: "Сама справишься".
Валентина Петровна отмахнулась.
— Это совсем другое дело. Речь о Маше. Ей нужно хорошо выглядеть. А у тебя и так полно этих… шмоток.
Ева глубоко вдохнула, стараясь не сорваться на крик.
— Валентина Петровна, давайте говорить прямо. Вы хотите, чтобы я оплатила шубу вашей дочери?
— Не оплатила, а помогла с покупкой, — Валентина Петровна вдруг смягчилась. — Просто добавь немного денег. Тебе же не жалко?
— Жалко, — отрезала Ева. — Эти деньги отложены на мой курс по дизайну интерьеров.
В этот момент дверь распахнулась и на пороге появился Лев — с букетом роз и усталым видом.
— Что-то у вас тут неладно, — сказал он, оглядывая напряженные лица жены и матери. — Кто-нибудь объяснит, что происходит?
Ева и Валентина Петровна обменялись взглядами.
В повисшей тишине можно было услышать тиканье часов.
Лев, все еще держа в руках букет, с удивлением переводил взгляд с жены на мать, пытаясь понять, что же произошло в его отсутствие. Он почувствовал, что в воздухе висит напряжение, словно перед грозой.
— Мам, что ты здесь делаешь? — наконец спросил Лев, глядя на мать с подозрением.
— Я… я просто зашла поговорить, — пробормотала Валентина Петровна, избегая взгляда сына.
— Поговорить о чем? — Лев нахмурился. — Ева говорила, что ты звонила, просила денег на лекарства… Что-то случилось?
Ева не выдержала.
— Твоя мать пришла требовать, чтобы я отдала ей деньги на новую шубу для Маши! При этом она сочинила историю про твою аварию!
Лев ошеломленно уставился на Еву, затем повернулся к матери.
— Мама. Это правда?
Валентина Петровна замолчала, отводя взгляд.
— Мама! — повторил Лев, повысив голос.
— Ну, да! — призналась Валентина Петровна, наконец. — А что такого? Я просто хотела помочь Машеньке! Она ведь твоя сестра!
— А я кто? — Лев сжал кулаки. — Ты что, решила меня развести на деньги? Прикрываясь моей "аварией"?
Ева вдруг вспомнила кое-что важное.
— Постой, — она подошла к мужу. — Ты же говорил, что твоя мать на прошлой неделе просила у тебя денег на "срочную операцию".
Лев кивнул.
— Да. Говорила, что у нее проблемы с сердцем. Я ей дал все, что было.
В комнате воцарилась гнетущая тишина. Валентина Петровна казалась съежившейся, словно пойманная воровка.
— Вы… вы ничего не понимаете! — закричала она, внезапно сорвавшись на визг. — Я просто хотела, чтобы у моих детей все было хорошо! Маша должна выглядеть достойно! А ты… — она ткнула пальцем в Еву, — ты эгоистка! Тебе только о себе и своей карьере думать!
Лев сделал шаг вперед, его лицо потемнело от гнева.
— Хватит!
Одно это слово прозвучало как удар грома.
— Мам, ты перешла все границы. Мы с Евой женаты, у нас общий ребенок! А ты… — Лев вымученно усмехнулся. Ты пытаешься нас рассорить! Ты врешь, вымогаешь деньги… Это просто отвратительно!
Валентина Петровна вдруг схватилась за грудь.
— Ой, плохо мне… сердце…
— Не начинай! — Лев повысил голос. — Хватит этих дешевых драм.
Ева молча подошла к двери и распахнула ее.
— Валентина Петровна, вам пора.
Свекровь бросила на них злобный взгляд, схватила сумку и выбежала в коридор. Напоследок процедила:
— Вы еще пожалеете! Я вам этого не прощу!
Дверь с грохотом закрылась.
Лев обессиленно опустился на диван.
— Боже… Ева, прости меня. Я понятия не имел…
Ева села рядом, внезапно ощутив непомерную усталость.
— Главное, что ты мне поверил.
Они сидели в тишине, слушая, как за стеной закрылась дверь лифта.
Внезапно зазвонил телефон Льва. Он посмотрел на экран и поморщился.
— Маша…
Ева вздохнула.
— Отвечай.
Лев включил громкую связь.
— Братик, ты совсем сдурел? — закричал истеричный голос. — Мама только что звонила, рыдала! Говорит, вы с этой своей ведьмой ее выгнали из дома! Ты меня вообще любишь? Или тебе на меня плевать?
Ева и Лев обменялись взглядами. Буря только начиналась.
Громкий женский крик из телефона эхом разнесся по квартире. Маша не говорила – визжала, и каждое слово царапало слух.
— Ты совсем забыл, что у тебя есть родная сестра? Мама одна за меня горой, а ты…
Лев сильно сжал телефон.
— Маша, успокойся и выслушай…
— Не хочу слушать! — перебила сестра. — Мама права – ты под каблуком у этой Евы!
Ева резко встала и вышла на кухню. Набрала в ладони ледяной воды и плеснула в лицо. Капли стекали по щекам, смешиваясь со слезами.
Из гостиной доносились обрывки криков:
— …не смей так говорить о Еве!
— …а она смеет выгонять нашу маму?
— …ты даже не знаешь, что произошло!
Что-то с грохотом упало – видимо, Лев в гневе задел стол.
Ева глубоко вздохнула и вернулась в гостиную. Лев ходил по комнате, как зверь в клетке, телефон валялся на диване – он включил громкую связь.
— …просто продай этот столик! Мне же срочно нужны деньги! — голос Маши стал плаксивым.
Ева не выдержала:
— Маша, это антикварный столик мой. Он бесценен для меня.
В трубке повисла тишина, а затем раздалось полное сарказма хихиканье.
— Ах да. Ну конечно, тебе важнее какая-то деревяшка, чем благополучие твоей семьи!
Лев выхватил телефон:
— Хватит! Ты переходишь все границы!
— Какие еще границы? — тон Маши стал ледяным. — Я твоя родная сестра, Лев. А она – просто жена.
Ева почувствовала слабость в ногах и опустилась в кресло. В глазах потемнело.
Лев был белее полотна.
— Маша, это мое последнее предупреждение. Если ты еще раз…
— Ой, братик, напугал! — передразнила его сестра. — Ладно, мне надоело. Мама права – вы оба с Евой – конченые эгоисты. Больше мне от вас ничего не нужно.
Щелчок. Связь оборвалась.
Лев стоял, глядя в погасший экран, и дрожал всем телом.
— Господи… как она могла…
Ева молча подошла к нему, обняла со спины и прижалась щекой к его плечу.
— Она просто запуталась…
— Нет, — Лев резко повернулся к ней лицом. — Она делает это намеренно.
Внезапно в прихожей раздался звонок. Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась – на пороге стояла заплаканная Даша, их семилетняя дочь.
— Мам… пап… – всхлипывала девочка, – бабушка Валя позвонила… сказала… что вы будете жить отдельно…
Ева бросилась к дочери и крепко обняла ее.
— Нет, солнышко, нет!
Лев опустился перед ними на колени.
— Мы всегда будем вместе, слышишь? Бабушка пошутила.
Даша уткнулась мокрым лицом в плечо матери.
— Она… она сказала… что мама хочет уехать … и забрать меня с собой…
Ева почувствовала, как внутри все закипает.
— Все, хватит.
Она бережно передала Дашу мужу, подошла к телефону и набрала номер.
— Кому ты звонишь? – насторожился Лев.
Ева сжала зубы.
— Твоей матери. Пора прекратить этот балаган.
После третьего гудка трубку сняли.
— Алло? – голос Валентины Петровны звучал торжествующе.
Ева сделала глубокий вдох.
— Валентина Петровна, если вы еще раз посмеете тревожить моего ребенка, я подам заявление в полицию за клевету и психологическое насилие. А теперь слушайте внимательно…
За окном начал моросить дождь.
Дождь за окном усиливался, барабаня по подоконнику, словно стремясь заглушить тот кошмар, который разгорался в их прежде уютной квартире.
— Валентина Петровна, если вы еще раз посмеете тронуть мою дочь, я не просто подам заявление, я вас уничтожу морально и юридически.
Ева говорила тихо, но каждое слово било точно в цель. В трубке повисла мертвая тишина.
— Ты… ты мне угрожаешь?! – голос свекрови дрожал, но уже не от притворного страдания, а от неподдельной ярости.
— Нет. Я предупреждаю.
Ева положила трубку и обернулась к мужу и дочери. Даша все еще всхлипывала, прижавшись к отцу.
Лев поднял на жену усталые глаза.
— Я не знаю, как это исправить…
— Ты не можешь исправить то, что сломано не тобой.
Ева подошла к окну, глядя, как дождь смывает грязь с асфальта.
— Я подаю на развод.
Лев вскочил, будто его ударили током.
— Что?! Из-за них?!
— Нет. Из-за тебя.
Она повернулась к нему, и в ее глазах не было ни злости, ни слез – только холодная решимость.
— Ты годами закрывал глаза на их выходки. Ты позволял им лезть в нашу жизнь, в наш дом, в голову нашей дочери. И сегодня… сегодня они перешли все границы.
Лев молчал. Он хотел возражать, но слова застревали в горле.
— Я забираю Дашу.
— Ева… подожди…
— Нет. Все кончено.
Она взяла дочь за руку и направилась к двери.
— Мама, мы… уходим? – испуганно прошептала Аня.
— Да, солнышко. Навсегда.
Дверь закрылась.
Лев остался один посреди опустевшей гостиной.
На столе звонил телефон – снова Маша.
Он посмотрел на экран… и впервые в жизни нажал на красную кнопку.
____________________
Через год.
Ева и Даша живут в съемной квартире.
Лев прекратил всякое общение с матерью и Машей.
Валентина Петровна до сих пор рассказывает всем, как невестка разрушила семью…
Но ей уже никто не верит.