⛴️ Начало
Мы прибыли в Арктику в конце июля — когда солнце всё ещё не уходит за горизонт, но холод уже ползёт по костям, особенно ночью. Экспедиция была научной: мы искали следы исчезнувшей группы полярников 1898 года. Они, как и многие в те годы, отправились на ледоколе, но не вернулись. Официально — пропали. Неофициально — поглотила пустота.
📖 Я вела дневник с первых дней. Всё было по плану: лагерь, метеоданные, исследование ледяных пластов. Но потом… кое-что началось. И это кое-что — не входило в наши расчёты.
🧊 Лёд, который дышит
На третий день нам удалось добраться до старого лагеря. Всё выглядело странно целым. Палатки, обломки саней, даже кострище. Но как? Больше ста лет под льдом, и вдруг — почти как вчера. В одной из палаток нашли дневник. Старый, промокший, но читаемый. Записи кончались резко. Последнее: «Он опять стучит. Прямо подо мной. Вижу, как лёд пульсирует».
Мы смеялись. Кто-то пошутил, что это белый медведь снизу просит ужин. Но в ту же ночь у нас в лагере лёд действительно зашевелился. Прямо под палаткой. Будто кто-то медленно ползает под поверхностью.
🔦 Звук, который не уходит
Шестой день. Шум подо льдом повторился. Монотонный, будто отдалённый барабан или сердце. Но потом звук начал повторять наши шаги. Мы ходим — и он повторяет. Мы замерли — и он замолкает.
Один из нас, Янсен, ушёл дальше к раскопкам и пропал. Следов нет. Только его рация, брошенная на льду. В наушнике — шёпот. Мы увеличили громкость. Нечленораздельно. Что-то вроде: «…не уходи…»
🧥 Вещи, которые не наши
На следующий день в палатке Бруно мы нашли варежки. Старые, с именем, вышитым нитками: "Мориц Штенгель". Так звали одного из полярников из исчезнувшей группы. Мы проверили ящики — их не было в нашем списке снаряжения. Откуда они?
На них была кровь. Свежая. А в снегу за палаткой — следы. Маленькие, как будто детские. Но на острове, кроме нас, никого быть не могло.
🌫️ Сны и зеркала
Ночью мне приснился лёд. Я лежала внутри, как в саркофаге, смотрю сквозь прозрачность, и кто-то снаружи гладит лёд — будто стекло. Но я знаю — это не человек. Оно похоже на меня, но это не я. Когда я проснулась, на стенке палатки была отпечаток руки. Изнутри. Я спала снаружи спальника. Никто не подходил.
🪦 Выхода нет
На девятый день мы решили уходить. Забрать что успеем — и к судну. Но когда вышли из лагеря — всё было иначе. Карта не совпадала. Холмы, которых не было. Старые флажки, которые мы не ставили. Навигаторы глючили. Компасы крутились. Один из участников, Халид, просто сел на снег и заплакал. Сказал, что чувствует — мы уже мертвы. Просто ещё не поняли.
🌌 Последний вечер
Я осталась последней. Остальные… исчезли. Кто-то пропал, кто-то сошёл с ума. Один просто вошёл в трещину во льду и больше не вернулся. Я слышу стуки. Не громко. Не агрессивно. Просто… кто-то там, внизу. И он знает, что я слышу его.
Я поняла: это тот самый лёд. Он не просто холодный. Он живой. Он помнит. Он дышит. И он зовёт.
📝 Конец?
Меня нашли через четыре дня, на краю дрейфующего льда. Без сознания, с обморожениями, но жива. Я говорила на немецком. Я не знаю немецкого. В больнице я говорила имя: Мориц Штенгель.
Спустя две недели, я попыталась найти тот дневник — его не было. Ни записей, ни следов лагеря. Только в кармане — варежка. С именем.
И иногда, в самые тихие вечера, лёд хрустит под ногами. Даже если я стою на асфальте.