XXVII
Не будем отвлекаться – лучше за моим героем поспешим на бал. Евгений был не нищим, но тратить на содержание кареты 400 рублей в месяц точно не мог (для примера, арендовать на год одноэтажный деревянный особняк в центре Москвы стоило 2 тысячи рублей), поэтому нанимал ямщика.
Вот он едет по ночной улице. Во многих домах уже померкли огни, лишь от двойных фонарей на карете расходятся круги. Но вот Онегин подъезжает к дому, куда его пригласили на бал. По контуру дом усеян плошками – то есть плоскими тарелочками, на которых размещали свечи или фонари для освещения территории вокруг. В доме царит оживление праздника: сквозь освещенные огнями свечей окна видны силуэты дам и модников в причудливых нарядах.
У нас теперь не то в предмете:
Мы лучше поспешим на бал,
Куда стремглав в ямской карете
Уж мой Онегин поскакал.
Перед померкшими домами
Вдоль сонной улицы рядами
Двойные фонари карет
Веселый изливают свет
И радуги на снег наводят;
Усеян плошками кругом,
Блестит великолепный дом;
По цельным окнам тени ходят,
Мелькают профили голов
И дам и модных чудаков.
XXVIII
И вот Онеги подъехал к сеням (прихожая, место, где снимают верхнюю одежду). Он взлетел вверх по мраморным ступеням, промчался мимо швейцара и расправил волосы рукой, красуясь. Входит. Танцевальный зал полон народа, кругом шум и теснота. Танцуют мазурку. Музыка гремит давно, даже музыканты выглядят усталыми. Приглашены офицеры Кавалергардского полка, привилегированного полка гвардейской тяжёлой кавалерии, который был создан при Павле I. Офицеры при параде – мундиры, ордена, на ногах шпоры. Но взгляды Евгения, конечно, прикованы не к их ногам, а к ножкам милых дам. Ножки порхают в танце, порой мелькая из-под юбок чуть выше, чем предписано строгой моралью. Недовольные жены ревниво судачат – это видно по их лицам, но голоса заглушает рев скрипок.
Вот наш герой подъехал к сеням;
Швейцара мимо он стрелой
Взлетел по мраморным ступеням,
Расправил волоса рукой,
Вошел. Полна народу зала;
Музыка уж греметь устала;
Толпа мазуркой занята;
Кругом и шум и теснота;
Бренчат кавалергарда шпоры;
Летают ножки милых дам;
По их пленительным следам
Летают пламенные взоры,
И ревом скрыпок заглушен
Ревнивый шепот модных жен.
XXIX
Ах, во времена, когда я был молод и горяч, весел и полон желаний, я был без ума от балов. Не найти лучше места, чтобы во время танца признаться в симпатии хорошенькой девушке, или передать ей тайком записку. Но, почтенные мужья, хочу вас предостеречь – ведь и замужних дам не обходят вниманием пылкие повесы. И вы, маменьки, построже следите за дочерьми – не опускайте свой лорнет, чтобы не проглядеть подобный флирт, иначе… Я вас предупреждаю лишь потому, что сам давно уж не грешу :)
Во дни веселий и желаний
Я был от балов без ума:
Верней нет места для признаний
И для вручения письма.
О вы, почтенные супруги!
Вам предложу свои услуги;
Прошу мою заметить речь:
Я вас хочу предостеречь.
Вы также, маменьки, построже
За дочерьми смотрите вслед:
Держите прямо свой лорнет!
Не то... не то, избави боже!
Я это потому пишу,
Что уж давно я не грешу.
XXX
Каюсь, на разные забавы я много жизни потратил. Люблю балы – их бешеную молодость, и радость, и даже тесноту, блеск и обдуманные наряды дам, ножки в тесных туфельках… Ах, ножки, ножки… Хоть сейчас к балам я охладел, да и к ножкам тоже (да и непросто найти хотя б три пары стройных женских ног на весь столичный свет), но одна пара ножек до сих пор тревожит мой сон…
Увы, на разные забавы
Я много жизни погубил!
Но если б не страдали нравы,
Я балы б до сих пор любил.
Люблю я бешеную младость,
И тесноту, и блеск, и радость,
И дам обдуманный наряд;
Люблю их ножки; только вряд
Найдете вы в России целой
Три пары стройных женских ног.
Ах! долго я забыть не мог
Две ножки... Грустный, охладелый,
Я всё их помню, и во сне
Они тревожат сердце мне.
XXXI
Эти ножки забыть невозможно – будь ты хоть в пустыне. Ах, ножки… Где вы теперь идете по весенним цветам? Вы были выращены в восточной неге, среди пышных ковров, и не ступали на наш печальный снег. Ради вас я был готов забыть и край отцов, и все свои достижения… Но исчезло счастье юных лет, как и ваш легкий след…
Когда ж и где, в какой пустыне,
Безумец, их забудешь ты?
Ах, ножки, ножки! где вы ныне?
Где мнете вешние цветы?
Взлелеяны в восточной неге,
На северном, печальном снеге
Вы не оставили следов:
Любили мягких вы ковров
Роскошное прикосновенье.
Давно ль для вас я забывал
И жажду славы и похвал,
И край отцов, и заточенье?
Исчезло счастье юных лет,
Как на лугах ваш легкий след.
Продолжение: https://dzen.ru/a/aH37CAyIZiH3x5Ao