Владимир начал прятать документы в первый раз за двадцать два года брака. Марина почувствовала это нутром, как животное чует зем.летр.ясение.
Поверить в такую... Такую подлость было сложно... Сначала Марина решила, что ей показалось. Ну подумаешь, при виде нее быстренько убрал папку со стола в кабинете. Мало ли причин. Обычное дело для архитектора, проекты же секретные бывают.
Но когда она в третий раз зашла к мужу с чаем, а он торопливо захлопнул ноутбук и отодвинул какие-то бумаги, сердце екнуло. Что-то не так, определенно не так.
— Володя, — осторожно начала она, ставя чашку на стол, — ты в порядке? Не болеешь? Выглядишь усталым...
— Что ты, Маринка, — муж даже не поднял глаз, — просто работы много. Проект сложный, сроки поджимают.
Но взгляд у него был такой... беспокойный, что ли. И руки дрожали слегка, когда он тянулся за кружкой.
Марина вышла из кабинета с тяжелым чувством. За двадцать два года совместной жизни Владимир никогда ничего от нее не скрывал, они были единым целым. У них не было секретов друг от друга, во всяком случае, она так думала.
Следующие дни только подтвердили ее подозрения. Мужа как подменили. Телефон теперь всегда лежал экраном вниз, а когда он звонил, Владимир выходил в другую комнату. На прямые вопросы муж отвечал уклончиво, а иногда и вовсе делал вид, что не слышит.
— Володя, — попробовала она за ужином, — может, поговорим? Ты какой-то странный в последнее время.
— Устал просто, — буркнул он, не отрываясь от тарелки. — Ты тоже много работаешь, понимать бы должна.
А потом случилось то, что окончательно выбило ее из колеи.
Владимир ушел принять ванну, оставив на кухонном столе сумку. Марина мыла посуду и краем глаза видела торчащий из него желтый уголок папки. Она боролась с собой минут пять, но когда шум воды в ванной стих, любопытство победило.
Марина быстро подошла к портфелю, выдернула папку и увидела шапку лежащего в ней документа: «Переоформление собственности — А. Петрова».
А. Петрова? Какая еще А. Петрова?
Сердце забилось так сильно, что в голове зашумело. Марина торопливо сунула папку обратно и отошла к раковине, делая вид, что продолжает мыть посуду.
Когда Владимир вернулся на кухню, у нее даже голос уже не дрожал.
— Володя, а почему мы больше не получаем деньги с квартиры? Второй месяц пошел, как их нет.
Муж замер в дверях, постоял секунду, другую. Потом сказал осторожно:
— Я решил вообще ее продать. Времена сложные, лучше деньги иметь. Ну так, знаешь... на всякий случай…
— Продать? — Марина медленно повернулась к нему. — Ты же говорил, что это наша подушка безопасности...
— Ну да, — Владимир прошел к столу, взял портфель, прижал к себе. — Но сейчас другие времена, Мариша. Надо быть практичнее.
— А кто такая А. Петрова?
Вопрос вылетел сам собой. Марина даже испугалась собственной прямоты. Владимир побледнел буквально за секунду.
— Откуда ты... — начал он, но тут же спохватился. — Это агент по недвижимости, она помогает продавать эту квартиру.
— Агент? — переспросила Марина. — А почему на документах написано «переоформление», а не «продажа»?
— Мариша, ты что, мои документы читала? — голос мужа стал жестким. — Это мои личные дела!
— Личные? — она не поверила своим ушам. — Володя, мы двадцать два года женаты! Какие у тебя могут быть личные дела?
— Квартира моя добрачная, — отрезал Владимир. — Имею право распоряжаться ею сам.
И он ушел в свой кабинет, не постеснявшись хлопнуть дверью.
Марина же двинуться не могла. «Имею право»... «Личные дела»... За все годы брака он ни разу не говорил ей ничего подобного.
Что происходит? Кто такая эта А. Петрова? И главное, почему Владимир так странно себя ведет?
***
В следующие дни муж дулся, рано уходил и поздно приходил. На ее попытки поговорить отвечал односложно или вообще молчал.
А потом подруга Галина позвонила.
— Мариша, — голос у нее был какой-то странный, — мне, наверное, не стоило бы говорить такое... Но я вчера видела твоего Володю в кафе на Тверской с девушкой.
— С какой девушкой? — язык у Марины вдруг стал ватным.
— Молодая такая, темненькая. Беременная. Они сидели за столиком, разговаривали о чем-то очень серьезно. Я хотела подойти поздороваться, но... они так увлеченно беседовали, что решила не мешать.
— Беременная? — переспросила Марина.
— Ну да, животик уже заметный. Месяцев пять-шесть, наверное. Красивая девушка, надо сказать. И он с ней так нежно... — Галина осеклась. — Извини, Мариша. Может, это коллега какая-нибудь? Или родственница?
— Да, конечно, — машинально ответила Марина. — Спасибо, что сказала.
Но когда она положила трубку, руки тряслись. Беременная девушка. А. Петрова. Переоформление квартиры. Все сходилось в страшную картину.
Владимир завел девушку, молодую, и она беременна от него. И теперь муж переписывает на нее квартиру.
— Господи, — прошептала Марина, — неужели это правда? Он реально мне изменил, что ли...
Вечером, когда муж вернулся домой, она внимательно присмотрелась к нему. Да, он изменился, стал следить за собой больше обычного, рубашки гладит сам, новый одеколон купил. И в спортзал начал ходить впервые за все годы брака.
А вчера она нашла в кармане его пиджака, который висел в прихожей, чек из дорогого ресторана. На двоих. Дата недавняя.
— Володя, — сказала она за ужином, — расскажи мне про А. Петрову.
Он поперхнулся, закашлялся.
— Про кого?
— Про агента по недвижимости. Ты же говорил, что она тебе помогает.
— А... да. Обычный агент. А что такое?
— Молодая она?
— Не знаю, среднего возраста вроде, — Владимир встал из-за стола. — Мне еще поработать нужно.
Муж скрылся в кабинете. Но Марине не нужно было видеть его лицо, она и так уже понимала, что он лжет в глаза ей, своей жене, с которой прожил столько лет.
Она села на кухне одна и заплакала тихо, безнадежно. Неужели все кончено? Неужели двадцать два года счастливого брака — это просто иллюзия?
— Все, — прошептала Марина, комкая чек в руке. — Хватит. Надо узнать правду. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔