Здравствуйте Виталий ,не знаю, с чего начать. Может, с того, что вахта калечит не только тело, но и душу. Мой муж вернулся другим. Не уставшим, не злым, не замкнутым — а чужим. Первые дни всё было нормально, ну как нормально… Он молчал. Смотрел в стену. Иногда вздрагивал, будто его кто-то окликал, но вокруг была тишина.
А потом начались ночи.
Просыпалась от звука. Шорох, скрип кровати, тяжёлое дыхание. Открываю глаза — а он уже на четвереньках. Спина выгнута, пальцы впиваются в матрас, голова опущена, будто что-то высматривает в темноте. И тогда раздавался этот звук. Не крик, не стон — лай. Хриплый, отрывистый, как у загнанного пса. Он не просыпался. Не отвечал, когда я звала. Просто ползал по кровати, скалил зубы и рычал. Я боялась пошевелиться. Боялась дышать. Казалось, если я сделаю лишний звук — он повернётся. И это будет уже не он.
Утром он ничего не помнил. Смеялся, когда я рассказывала: «Тебе приснилось». Но ночь за ночью всё повторялось. Он начал просыпаться уже не только на кровати — находила его в углу комнаты, в коридоре, под кроватью. Однажды увидела, как он сидит на кухне в темноте, жуёт сырое мясо, которое я достала на ужин. Глаза блестели, как у зверя.
Священник сказал, что такое бывает. Что иногда с вахт привозят не только деньги. Что в местах, где земля пропитана болью и смертью, оно цепляется к слабым. Мы молились, ставили свечи, но он только злился — говорил, что я сошла с ума.
А потом… он сам поехал в храм. Не знаю, что там произошло. Не рассказывает. Но в тот же день сжёг свою рабочую одежду, а ночью спал. Впервые за полгода — тихо, без движений, без звуков.
Теперь он снова пьёт чай по утрам, смеётся, обнимает меня. Но иногда, когда ночь особенно темна, я просыпаюсь от ощущения — кто-то смотрит. И вижу, как он лежит без сна, широко открытыми глазами, и шепчет что-то. Как будто отвечает тому, что осталось за стенами.