Давайте не словами о книгах Александра Степанова (Greyson) расскажу о его повести "Оленька". Разве слова решают? Опять "любовь-морковь?" Вот отрывок, судите сами:
Поцелуй ушами. Это как? Покажи.
Лампочки мигали при вспышках света в окне. Ветер раскачал слабо натянутые провода между столбами электроснабжения, и провода периодически соприкасались, вызывая сноп искр. Погас свет. Встав с постели, я в окно взглянул на соседние дома: тёмные окна у соседей, гнутся от ветра ветки деревьев. Вспышка молнии осветила комнату и раскатисто прогромыхал гром. Пришлось зажечь керосиновую лампу.
Тусклый свет её, хоть как-то осветил комнату. Но вскоре она погасла, кончился керосин. Было тепло, одеваться я не стал. В трусах принёс немного дров и растопил печку, и дверку в неё оставил открытой.
Чтобы скрасить время из небольшого мешка с бумагами для растопки, я достал потрёпанную книжку без обложки, без её конца и начала. Полистав её, я наткнулся на рассказ: «А и Б в квадрате», начал читать. Послышались семенящие шаги за окном. В футболке, спортивных брючках и больших калошах прибежала Иришка, открыла дверь, под крышей крыльца отряхнула кусок клеёнки, которой укрывалась от дождя, вошла на кухоньку и, остановившись на пороге, стряхнула с ног калоши.
― Лёшка, можно я у тебя побуду. Свет у вас в окошке заметила и прибежала. Одной дома страшно: там темно, мыши по углам скребутся.
― Оставайся, конечно. Свет ни скоро включат.
Ирка веником подмела у печки, с комнаты принесла домотканую дорожку, сложила её втрое перед печкой и, усевшись на неё, предложила: «Вот, рядом садись, что на полу сидеть. А что ты читаешь?».
Я передал ей книжку без обложки с наименованием рассказа на уцелевшей странице. «Читала, ― кивнула Иришка, ― это рассказ Валентина Катаева». Я присел рядом, и с интересом взглянул на неё Ни каждая девчонка читала Катаева. Ирка, возвращая книгу, плотно подвинулась ко мне и спросила:
― А как это целоваться ушами? Мне Оля рассказывала, на вечеринке у вас так было. Я у неё спросить хотела, да постеснялась.
― Ухом к уху прикоснуться и всё.
― Ну, я думала это интересно, а это ерунда какая-то. Покажи, как, попробовать хочу.
Улыбнувшись над её «покажи», я взял Ирку за подбородок и затылок. Потом повернул её голову, чтоб мне было удобнее, и кончиком своего уха, чуть прикасаясь её ушка медленно провёл по нему. Потом по шейке, вернулся к её ушку, то проводил по нему, то отстранялся, провёл по её щёчке, направляясь к её губам. Ирка затаила дыхание. Когда я отстранялся, недовольно смотрела на меня, и я продолжал, ушко ― шейка ― ушко долго ― щёчка. Прекратить я не торопился. Потом отстранился:
― Понятно теперь?
― А второе? ― требовательно взглянула она на меня. ― Второе ухо тоже хочет, что ты его обижаешь?!
Она развернулась ко мне вторым ушком, обхватила меня за голый торс и затаила дыхание. Пришлось повторить и со вторым. Не знаю, сколько у нас ушло на это времени, но думаю, нимало. Когда я отстранился, Иришка сказала:
― Оля говорила, вы ещё на вечеринке в спички играли. Научишь?
Я злился на Ольгу, когда она играла в эту игру с Владом. Она говорила мне в день знакомства, что с парнями даже ни разу не целовалась. На вечеринке этот пробел она с лихвой заполнила. Вместо того чтобы просто подставить губы партнёру, целовалась с ним, и не только с ним, но и при смене партнёров, с другими. Я ревновал жутко поначалу, а потом просто плюнул на это. Вот какая она жена будет? Правильно я день знакомства сказал ей, что на таких не женятся.
― Ладно, ― сказал я Иришке, встал, принёс с ящика кухонного стола ножницы и коробок спичек. Потом достал из него одну, обломал серную головку с половиной спички и бросил его к печке. Вторую половину передал Иришке и объяснил: берёшь половину спички зубами и передаёшь её мне, я передаю его тебе. Проигравших нет. Ты ножницами делишь спичку, которую мы передавали друг другу, наполовину. Ты четверть спички берёшь в зубы, передаёшь её мне, я тебе. И так каждый раз уменьшаем спичку наполовину, пока, один их нас не сможет её забрать. Не смог забрать, значит проиграл. Ну что, играем?
Иришка кивнула, взяла в зубы половинку спички и передала её мне, я вернул. Ира ножницами укоротила её. Когда осталась одна восьмая часть спички и Ирка передала её мне, я схитрил. Когда её губы коснулись моих, я спрятал кусочек спички за щеку, взял её за затылок, прижал её голову к себе и поцеловал.
Ирка вытаращила на меня глаза: удивлённые, протестующе ― замахала ладошками рук, крепко обняла меня за шею прижалась ко мне и затихла. Чуть отстранившись, я поднял её с пола и сказал;
― Ты проиграла со спичкой. Проигравший снимает футболку и целует победителя. Я такие правила установил. Руки подними!
Иришка послушно подняла руки, я стянул с неё футболку. Конечно же, под ней ничего не было. Ира судорожно обхватила меня и припала к моим губам. Ножки её ослабли, и я просто вынужден был подхватить её на руки, отнести на постель и, сняв с неё оставшуюся одежду, прилечь рядом и осыпать поцелуями. Она отвечала тем же.
Не ожидал, что так случится, но это случилось. Я был абсолютно уверен, что у Иришки уже были взрослые отношения с молодым человеком, слышал, как об этом заявила Оля, а Ирка не возразила на её слова, поэтому и пошёл на близость. Оказалось, иначе. Ирочка отвернулась от меня, и её слёзы покатились по щёчкам из-под закрытых ресниц.
― Ну почему ты не предупредила? ― ласково упрекаю я, целуя в мокрую щёчку, ― Почему врала Ольге, что у тебя уже были взрослые отношения с молодым человеком.
― Что б Оля маленькой не считала, я старше её, вот почему, ― всхлипнув прошептала Иришка, ― обернулась ко мне: ― Вот как мне теперь Оле в глаза смотреть? Она же сразу поймёт, что люблю тебя! Я притворяться не умею совсем.
― Ира, знаешь, что я решил сейчас? К восьми часам я поеду в институт, заберу документы, добьюсь в военкомате отмены брони и как офицер поеду служить в Чехословакию. А когда вернусь, найду тебя. Найду и женюсь, если выйдешь за меня, потому что ― тоже тебя люблю. Я всегда знал это. И когда ты была девчонкой-малолеткой, я любил тебя. Как младшую сестрёнку любил. Когда увидел в общежитии, так счастлив был встретить тебя. А сейчас я понял, что по-настоящему люблю только тебя, глубоко и искренне люблю.
― А я тебя полюбила, когда в окно смотрел. Я танцевала, а ты смотрел.
― Как смотрел?
― Не помнишь? С восхищением смотрел. В окно.
― Единственной моей будешь, если согласишься замуж за меня выйти, когда вернусь.
Я приляг рядом и обнял её. «Я постираю простыню. Утром постираю. Будет солнце, и она высохнет. Оля вечерним поездом приедет, она не увидит». Иришка уснула в моих объятьях.
Кино и немцы!
Если захотите подписаться на мой канал в Дзен, то это тут.
Если желаете узнать их судьбу, подписываетесь на мой канал и читать мои повести это тут.
Как будто у вас такого не было – не верю!