Катя молча смотрела на могилу своей дочери и думала о том, что ничего не происходит, темнота и тишина. Только она светит на дубовый крест с табличкой фонариком. Хоть его не забыла взять, промелькнула мысль. Если верить наручным часам, Катерина так стояла уже 30 минут. И казалось, что с каждой минутой надежда утекает, рассыпается, а взамен приходит чувство глубокого недоумения. И ради вот этого она пришла практически вечером на кладбище? А перед этим ездила к полоумной гадалке, позвонила этой ненормальной состричь себе ногти. Вспомнила, как металась по церквям в разных концах Москвы. Если честно, хватило бы хотя бы одного пункта из этого списка, чтобы почувствовать себя идиоткой. В довершение всего Катя захотела пить и писать. Ну всё, хватит этого цирка, еду домой, - подумала женщина, и в этот момент увидела как к ней приближается силуэт. Катя не совладав с собой, испуганно вскрикнула и направила луч фонаря в сторону фигуры, продолжая напряженно всматриваться вдаль. Внезапно Катерина с возмущением и явным облегчением выдохнула:
-Валерий! Почему ты здесь?! Ты следил за мной? Почему сразу не подошёл??? - вопросы сыпались как картошка из дырявого мешка, но муж молча стоял, как будто давая ей возможность выговориться. Катя автоматически продолжала докладывать мужу про свои похождения:
-Ну вот я все сделала как велела матушка Аглая или Ангелина? Не помню имени, а после церквей, расстановки свечей пошла на могилу к Кире.
-Чтобы что? - спросил Валерий, которого, казалось, ничего не удивляло, ни декабрьский вечер, ни пустое кладбище, ни абсурдный диалог с женой. Катя почувствовала, что у неё горят щеки, так всегда происходило, когда она нервничала.
-Лерик, послушай, я была не права, что ничего тебе не рассказала, но ты бы не одобрил все эти действия …, - она запнулась, объяснение выходило максимально дурацким. - Я хотела знать правду! Про Киру, про её внезапную смерть, я не говорила тебе, но дети этим летом видели какого то страшного мужика, они решили, что это Верлиока из славянских мифов, мне Кирилл осенью рассказал , ещё мне снились кошмары про этого Верлиоку…
-Рыжий Верлиока об одном оке,
Идет из лесу хромая,
Чужих детей пожирая,
Бородой рыжей в клоке…
-Валера, ты чего? - отступая на шаг от мужа, тихо произнесла женщина, почувствовав, что ей стало жарко.
-Катя, ты - дура, как же с тобой скучно, гадалки всякие, как легко было тебя направить ко всяким бабкам-гадалкам, достаточно было вкинуть идею твоей тупой сестре, вот ты и побежала все исполнять. - Валерий внимательно посмотрел на Катю, явно ожидая реакции.
-Лерик, я понимаю, в тебе говорит горе от потери дочери… -начла Катерина, но муж раздраженно перебил её:
-Я же сказал, что ты дура! - весело воскликнул Лерик, - тебе прямым текстом говорят, а ты не понимаешь !-Что не понимаю? - тупо спросила Катя, мир которой начал стремительно сыпаться на глазах, - пойдем домой, Лерик, я устала и хочу домой, будем жить дальше.
Валерий с сожалением посмотрел на неё и мягким тоном продолжил:
-Во первых, не зови меня этим идиотским сокращением, а во вторых, домой сегодня пойду только я.
-Как ты один домой пойдешь? Ты что хочешь сказать, что хочешь развода? Намекаешь, чтобы я ехала к своим родителям? - в шоке прошептала Катя.
-Нет, Катя, ты сегодня не пойдешь домой, потому что ты не сможешь пойти, ты не сможешь пойти, потому что ты умрешь, прямо как твоя дочурка. Ну не совсем как она, Кире пришлось дать некоего лекарства, мне как кардиологу, было не проблемно его раздобыть. Поэтому, так а вы о время наступил синдром внезапной детской смерти.
Катя пораженно смотрела на мужа:
-Ты убил Киру? Ты убил нашего младшего ребенка? - не желая верить в происходящее спросила она.
-Да, именно так, собирался дать средство от проблем и Киру, но решил, что для милиции было бы подозрительно два ребенка в одной семье, которые скончались столь редким образом. Я давно разлюбил тебя, Катя, а теперь уже и не знаю, любил ли. Я не хотел делить с тобой и детьми кооперативную квартиру. Вот как то так. Мне придётся задушить тебя, повешу тебя на ближайшем дереве, возможно, даже самоубийством посчитают. Даже твои родственники подтвердят, что ты была не в себе в последние месяцы.
Катя не могла вымолвить ни слова, откровения Валерия оглушили её, она с трудом воспринимала речь мужа, получается последние несколько лет её жизни были ложью, фарсом, спектаклем. Тем временем, муж продолжал говорить, видимо, надоело притворяться, обрадовался, что все можно ей высказать:
-И вообще ты меня а принципе бесишь, готовишь однообразно, вот жена Петра ему всегда пирожки на дежурство кладет с собой…
Валерий что-то продолжал говорить, а перед Катей мелькали картины из счастливого прошлого, прошлого , в котором она была юная с длинными каштановыми волосами, а Лерик был вихрастым блондином без залысин. вот они на море все вчетвером, вот шашлыки на даче, вот Валерий как-то вынимает свой левый глаз, попутно объясняя обалдевшей Катерине, что не и чего страшного, это протез, рассказывает, что ему в детстве нечаянно выбыли глаз, когда с мальчишками в деревне из рогаток стрелялись, глаз от удара металлического шарика просто вытек. Но правый глаз видит отлично, хоть и несет двойную нагрузку. Юный Валерий говорит, а на его светлую шевелюру падает солнце и волосы кажутся ярко- золотистыми, почти рыжими. Катя вспомнила, как муж в момент обострения артрита прихрамывал и как она делала ему массаж.—Ты и есть Верлиока, об одном оке, я узнала правду, - потрясенно проговорила женщина, чувствуя, что силы покидают её. Я сейчас упаду в обломок. - подумала Катя, - прямо на могилу Киры, но, может, это и к лучшему. Ничего не почувствую.
В этот момент поднялся ветер, начиналась метель.
-Хватит твоей тупой болтовни, Катерина, - четко произнес Валерий. Как будто это она тут минут 20 рассказывала эту эпопею. - Мне пора домой, Кир заждался, наверное, я оставлю его в живых, подумаю. В этот момент оба услышали скрип снега, странный скрип, как будто шагает кто-то грузный, но как бы прихрамывая.
-Что это? - Валерий закрутил головой в разные стороны. - Ты кого- то ещё звала? Катя только могла помотать головой. Из кружащегося него выступал он, Верлиока, Катя это сразу поняла: высокий, под 2 метра, грузный, одетый в овчинный полушубок, портки и сапоги. Шел он медленно, опираясь на устрашающий размеров клюку. Лицо его было ужасно, рыжие всклоченные волосы, борода клочками, левый глаз заволокло бельмо. Выражение лица было злым, каким-то ненавистным. Последнее, что Катя осознала, как фонарик выскользнул из её рук. А потом наступила тьма.
Эпилог следует.