Солнце. Оно не просто светило, оно прожигало. Раскаленным утюгом, поставленным на режим "лён", оно гладило мою спину, растекаясь по коже густым, почти осязаемым медом. Я лежал пластом на лежаке, лицом вниз, и пытался раствориться в этом пляжном трансе. Шум прибоя – монотонный, гипнотизирующий гул. Крик чаек – пронзительный, но уже привычный. Детский визг где-то слева, приглушенные обрывки разговоров на десятке языков со всех сторон. Идиллия? Ну, почти. Если не считать того, что я уже час как перегрелся, как печеная картошка в костре, а моя голова гудела от смеси солнца, моря и этого вечного пляжного фона.
Меня зовут Лёша. Мне двадцать восемь, и в данный момент мой главный жизненный приоритет – не шевелиться. Совсем. Позвоночник благодарно хрустнул, когда я чуть сместил вес. Солнцезащитные очки плотно прилипли к переносице. Я слушал. Не специально, просто уши, лишенные визуальной картинки, работали в усиленном режиме.
Слева от меня, метрах в трех, обосновалась пара. Антон и Валя. Определил имена по часу нытья и взаимных подколов, которые доносились до меня, пока я пытался заснуть. Антон – этакий крепкий "серебряный лис", лет пятидесяти, с залысинами, загорелым, чуть обвисшим брюшком. Валя – под стать, лет пятидесяти, с лицом, на котором, казалось, навсегда застыло выражение легкого недовольства миром. Губы – тонкая ниточка, брови – домиком. Они пришли раньше меня, устроились с комфортом: огромное полотенце, зонт, дорогая пляжная сумка-холодильник, из которой периодически доставались бутылочки с чем-то холодным и зеленым (скорее всего, мохито безалкогольное для Вали и что-то покрепче для Антона).
Их диалоги были шедеврами курортного абсурда:
— Антон, ты крем нанес? Нет? Ну вот, опять сгоришь как рак, а потом будешь ныть! — голос Вали, как наждачная бумага.
— Да отстань, Валюх, я в тени! — бурчал Антон, явно не в тени.
— Этот лежак скрипит! Ужас! И песок везде! Зачем мы вообще сюда приперлись? В Турции пляжи чище!
— В Турции тебе вода не нравилась! Слишком соленая!
— Потому что она соленая! А здесь… здесь она… мутная!
Я тихо фыркал в полотенце. Мой личный сериал "Скандалы на песке". Бесплатно и в HD-звуке.
И вот, когда напряжение между ними достигло привычного максимума (Антон громко вздохнул и повернулся на бок, демонстративно отвернувшись от Вали, а Валя принялась яростно тереть свои плечи полотенцем, будто счищая с них грехи мужа), на сцене появилась Она.
Шаги по песку – легкие, быстрые. Остановились прямо рядом с лежаком Антона. Голос – сиропно-сладкий, с легким акцентом, который сложно было определить, но который явно добавлял шарма:
— Извините, пожалуйста! Вы не могли бы мне помочь?
Я чуть приподнял голову, отодвинув очки на лоб. Картинка стоила того. Девушка. Лет двадцати пяти. Фигуристая – это было мягко сказано. В микро-бикини цвета электрик, которое оставляло примерно столько же для воображения, сколько скрывало. Длинные темные волосы, солнцезащитные очки в золотой оправе на макушке, улыбка – ослепительная, чуть нагловатая. В руках – маленький флакончик с маслом для загара.
Антон мгновенно перешел из режима "страдающий муж" в режим "бдительный самец". Он приподнялся на локте.
— Конечно, красавица! Чем могу быть полезен? — его голос стал на октаву ниже и приобрел бархатистые нотки, которых я не слышал за весь предыдущий час.
— Спинку не намажете? Сама не дотягиваюсь, — девушка грациозно развернулась, демонстрируя действительно шикарную спину, загорелую и гладкую. Она протянула флакончик. — Масло вот. Чтобы равномерно легло.
— Ой, да без проблем! — Антон вскочил с лежака с энергией двадцатилетнего. — Сейчас, милая, все сделаю! Куда присесть?
— Да прямо тут, на песочек, можно? — девушка томно опустилась на колени, потом плавно улеглась на живот рядом с его лежаком, как кошка, ищущая ласки.
— Валя, подвинь сумку, а? — бросил Антон жене, уже срывая крышечку с флакона.
Валя сидела, как изваяние. Ее лицо, и так не сиявшее радостью, застыло в маске абсолютного, ледяного негодования. Глаза сузились до щелочек, губы сжались так, что побелели.
— Антон, — начала она, голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Антон, ты серьезно?
— Ну Валюш, что такого? — Антон уже щедро поливал масло на ладони, явно наслаждаясь процессом. — Человеку помочь! Дело двух минут! Сиди, не кипятись.
— Но… она же… — Валя искала слова, указывая взглядом на полуобнаженную девушку, лежащую в метре от ее мужа.
— Она же что? Загорать пришла? — Антон фальшиво удивился, приступая к намазыванию. Его руки легли на загорелую кожу девушки. Она издала довольное маленькое — М-м-м —, что заставило Валину спину выпрямиться, как струна.
— Антон! Это неприлично! — вырвалось у Вали наконец. Ее щеки пылали.
— Что неприлично? Масло нанести? — Антон делал вид, что не понимает, его руки усердно работали на плечах и лопатках незнакомки. — Валя, ну хватит! Не позорься! Сиди спокойно, я же сказал – две минуты!
Валя открыла рот, что-то еще сказать, но увидела блаженную улыбку на лице девушки и сосредоточенно-довольную физиономию мужа. Она резко отвернулась, скрестила руки на груди и уставилась в море, будто надеясь, что волна смоет и эту стерву, и ее неверного… помощника. Ее плечи мелко дрожали.
Я наблюдал эту сцену, как лучший спектакль сезона. Моя скука испарилась мгновенно. Это было чистой воды издевательство над бедной Валей. Антон вел себя как последний хам, прикрываясь маской "просто помочь". А фигуристая "милая" прекрасно знала, что делает. В ее довольной позе, в этом томном — М-м-м — читалось торжество. Она играла.
И тут в моей голове, раскаленной солнцем и подогретой этой пляжной мелодрамой, щелкнуло. Идея. Блестящая, простая и немного подлая.
Антон закончит свое "благородное дело". Девушка встала, потянулась, как кошка (еще раз продемонстрировав все прелести), сладко поблагодарила: — Ой, спасибо вам огромное! Вы так классно намазали! — и скользнула прочь, оставив за собой шлейф кокоса и скандала. Антон смотрел ей вслед с глуповатой ухмылкой, вытирая масляные руки о свое полотенце. Валя продолжала смотреть в море, но теперь ее спина излучала не просто обиду, а настоящую ярость. Тишина между ними была густой, как масло, которое только что наносил Антон.
Антон плюхнулся обратно на лежак с видом победителя.
— Ну что, Валюх, успокоилась? Ничего же не случилось! — пробурчал он, закрывая глаза.
Валя ничего не ответила. Она сидела, как каменное изваяние обиды.
Спустя время Антон уснул на своем лежаке. Вот он, момент. Я глубоко вздохнул, собрался с духом и бесшумно подошел к Вале. Говорил тихо, но четко, чтобы она точно услышала через гул прибоя:
— Извините, пожалуйста…
Она медленно, словно скрипя, повернула ко мне голову. Ее глаза были красными от сдерживаемых слез или ярости – сложно сказать. Взгляд – колючий, недружелюбный.
— Что? — выдохнула она.
— Это… — я понизил голос до полушепота, делая значительное лицо. — …это просто возмутительно, как с вами поступили. Прямо на глазах у всех. Наглость невероятная.
Валя на мгновение растерялась. Она явно не ожидала сочувствия от соседа по лежаку. Ее взгляд смягчился на долю секунды, потом снова стал жестким.
— Да… Ну что поделаешь, — процедила она сквозь зубы. — Мужики… все одинаковые.
— Одинаковые? — я сделал удивленное лицо. — Ну, я бы так не сказал. Вот этот… — я кивнул в сторону Антона, который тихо посапывал. — …он просто мастер-класс по хамству устроил. А вы… вы терпите. Почему?
— А что я могу сделать? — в голосе Вали прозвучала беспомощность, смешанная с горечью. — Скандалить? На весь пляж? Спасибо, не надо.
— Скандалить – вульгарно, — согласился я мудро. — А вот… отомстить элегантно… Это другое дело. — Я загадочно улыбнулся.
Валя прищурилась, изучая меня.
— Отомстить? Как?
— Видите ли, — я заговорщицки придвинулся чуть ближе к краю лежака. — Ваш муж только что публично продемонстрировал, что намазать спину незнакомке – это "ничего такого", "дело двух минут". Да?
Валя кивнула, губы опять сложились в тонкую ниточку.
— Так вот… Представьте, если бы сейчас… к вам подошел кто-то… ну, например, я… — я скромно потупил взгляд. — …и попросил намазать мне спину. Кремом. Солнцезащитным. Очень надо, сам не дотягиваюсь. — Я достал из своей пляжной сумки тюбик с кремом SPF 50. — И вы бы… согласились. Вежливо. Потому что помочь человеку – это же святое! И ничего такого!
Я видел, как мысль пронзила Валю, как электрический разряд. Сначала недоумение, потом – медленно, как восходящее солнце, – на ее строгом лице появилось понимание. Потом – тень сомнения. И наконец – чистый, незамутненный, почти злобный азарт. В ее глазах вспыхнули огоньки, которых я не видел за весь час наблюдения. Уголки губ дрогнули вверх.
— И… и он? — она кивнула на Антона.
— Он? — я сделал невинное лицо. — Он же только что доказал всему пляжу, что в этом нет ничего предосудительного! Просто крем на спину! — Я повторил его же интонацию, его же слова.
Валя закусила губу. Я видел, как внутри нее идет борьба: годами вбитые приличия против жажды мести, сладкой и немедленной. Жажда победила. Она быстро огляделась, убедилась, что Антон "спит", и резко кивнула.
— Давайте.
— Супер! — я прошептал. — Я сейчас встану, разомнусь, потом подойду как ни в чем не бывало. Готовы?
Она еще раз кивнула, уже более уверенно. В ее позе появилась какая-то боевая готовность. Она даже поправила полотенце на плечах.
Я сделал вид, что иду к воде, потом развернулся и направился к их лежакам. Подошел к Вале, держа тюбик крема на виду.
— Добрый день! Извините за беспокойство, — сказал я громко, вежливо и чуть наигранно. — Не могли бы вы оказать мне небольшую услугу? Спину не намажете кремом? Сам не справляюсь, а солнце сегодня просто зверское. Сгораю на глазах.
Антон мгновенно открыл один глаз. Потом второй. Он приподнялся на локте, настороженно глядя на меня, потом на жену.
Валя сделала глубокий вдох. Я видел, как она собирается с силами. Потом она повернулась ко мне, и на ее лице расплылась… ну, не улыбка. Скорее, демонстративно вежливая гримаса.
— Ах, да, конечно, молодой человек! Без проблем! — ее голос звучал чуть выше обычного, но твердо. — Куда присесть? Прямо тут, на песок?
— Да, да, если вас не затруднит! — я поспешно улегся на живот перед ее лежаком, подальше от Антона, но так, чтобы он все прекрасно видел. Песок был горячим. Я протянул ей тюбик.
Валя взяла крем. Ее руки дрожали совсем немного. Она выдавила на ладонь приличную порцию белой массы. Антон наблюдал, как гипнотизированный. Его лицо начало медленно краснеть.
— Валя… — начал он глухо.
— Да, Антон? — Валя не отрываясь от тюбика, наносила крем мне на лопатки. Ее прикосновения были скорее техничными, чем нежными, но эффект был достигнут.
— Что… что это? — Антон сел на лежак, сигара выпала на песок.
— Что "что"? — Валя изобразила искреннее недоумение, широко раскрыв глаза. — Помогаю молодому человеку. Крем на спину нанести. Солнце палит, сгорит ведь. — Она плавно размазала крем по моим плечам. — Вот так, хорошо? Не слишком жирно?
— Нормально, спасибо! — бодро ответил я, наслаждаясь спектаклем и прохладой крема. — Вы просто спасли меня!
— Валя! — голос Антона стал резче. Он встал. — Ты серьезно?!
Валя наконец повернулась к нему. На ее лице было написано такое же фальшивое удивление, какое час назад изображал он сам.
— Что серьезно, Антон? — спросила она, подражая его интонации. — Человеку помочь! Дело двух минут!
Антон остолбенел. Он явно узнал свои собственные слова. Его лицо побагровело.
— Но… это же… Это же мужик! — выпалил он, указывая на меня пальцем.
— И что? — Валя подняла бровь. — Ему тоже крем нужен. Или ты думаешь, мужчины не горят? — Она снова нанесла порцию крема мне на поясницу. Я постарался лежать максимально неподвижно и невинно, как бревно.
— Это неприлично! — заорал Антон, теряя остатки самообладания. Несколько соседей по пляжу обернулись на его крик.
— Что неприлично? — Валя повторила вопрос часовой давности, но теперь с ледяным спокойствием победителя. — Крем нанести? — Она дословно процитировала его ответ. — Антон, ну хватит! Не позорься! Сиди спокойно, я же сказала – две минуты!
Она буквально швырнула ему в лицо его же фразы, как камни. Эффект был потрясающий. Антон открыл рот, закрыл, снова открыл. Он был пойман в собственную ловушку лицемерия. Отрицать – значило признать, что он сам вел себя неприлично и хамски. Согласиться – значило проглотить горькую пилюлю мести. Он метался, как раненый бык.
— Ты… ты издеваешься?! — прохрипел он, сжимая кулаки.
— Я? — Валя изобразила шок. — Издеваюсь? Просто помогаю! Как ты помог той… как ее… красавице! — Она подчеркнуто выговорила последнее слово. — Или тебе можно, а мне нет?
— Это совсем другое дело! — взревел Антон, теряя связь с логикой. — Она же… она же девушка!
— Ага, — язвительно парировала Валя, закручивая крышку на тюбике (она закончила наносить крем с поразительной скоростью). — Девушка в бикини размером с носовой платок – это "другое дело". А помочь соседу по пляжу не сгореть – неприлично. Ясненько. Логика железная.
— Валя! — Антон был в ярости. Его крик собрал уже небольшую аудиторию зевак. — Собирай вещи! Немедленно! Мы уходим!
Валя встала, отряхнула руки от остатков крема. На ее лице играла едва уловимая, но торжествующая улыбка. Она посмотрела на меня:
— Все, молодой человек? Равномерно нанесла?
— Идеально! Огромное спасибо! — я поднялся, стараясь выглядеть максимально благодарным и невинным. — Вы просто ангел!
— Не за что, — она кивнула, и в ее глазах промелькнул искренний, почти веселый огонек. Потом она повернулась к побагровевшему мужу. — Собирайся, Антон. Раз тебе здесь "неприлично", пойдем в другое место. — Ее тон был ледяным и не допускающим возражений.
Антон что-то бубнил себе под нос, яростно сгребая их вещи в сумку, сминая полотенца. Валя спокойно накинула парео, поправила очки. Она не смотрела на мужа, ее осанка говорила сама за себя: она выиграла этот раунд.
— Вот же ж наглец… К моей жене… — доносилось из-под дыхания Антона, пока он запихивал зонты. Он бросил на меня взгляд, полный такой немой ненависти, что я чуть не рассмеялся. Я просто стоял, улыбаясь, с белой от крема спиной.
— До свидания, — вежливо сказала Валя мне, проходя мимо. Ее глаза снова встретились с моими. В них было благодарность. И предвкушение долгого, громкого разговора в номере отеля. Но сейчас она была королевой.
— Всего доброго! — ответил я. — Приятного отдыха!
Они ушли. Он – пыхтя и неся все вещи, она – с высоко поднятой головой, легкой походкой. Скандал удался. Пляж провожал их взглядами и шепотом.
Я медленно вернулся на свой лежак. Плескался в лучах солнца. Спина, покрытая толстым слоем крема, уже не пекла. Внутри было удивительно легко и весело. Я только что устроил мини-революцию. Восстановил, так сказать, пляжную справедливость. Пусть мелко, пусть по-дурацки, но справедливость.
Шум прибоя снова заполнил пространство. Детский визг, стук мяча. Идиллия. Но теперь – с легким привкусом триумфа. Я перевернулся на спину, подставив солнцу грудь (предварительно намазавшись сам, конечно). Закрыл глаза. Улыбка не сходила с лица. Отличный пляжный день выдался. Очень даже отличный. Иногда стоит просто помочь людям увидеть их собственное лицемерие. Элегантно.