«Это произошло недавно, меня позвали в гости.. Нет, не скажу, что было так. Скорее, я сама навязалась, с одними общими знакомыми. В один интересный дом.
День стоял летний, душный и вязкий, какой-то. Я с трудом втиснулась в маленький «паркетник», ярко-едко-зелёного цвета. Подумав при этом: «Экая фантазия у хозяйки!» И присовокупила мысленно: «И у автопрома..» Попросила, чтобы «вентилятор» включили «на всю». И предремнула чуток по дороге. Ночь выдалась жаркая.
Пока колыхались по сельским уже ухабам, успела и проснуться, и развеселиться. Пейзажи громоздились великолепные - глаз не оторвать! А вот «архитектура» местная не порадовала. Уродливые, кривоватые каменные строения - дорогой частный сектор - казалось собрали при проекте и возведении всех тутошних недоучек. Лишённых навыков, стиля и фантазии. Как под копирку высились серые коробки силикатного кирпича, плоские крыши венчали эту красотищу. Вокруг хозяйства обнесли высокими заборами, подробностей уклада и воображения владельцев рассмотреть не удавалось.
Собственно, мы ехали сюда, в посёлок. Девица на водительском хмыкнула, разглядев мою восторженную физиономию в зеркало. Кивнула туда же. И пояснила вежливо: «Не всем дано. Видеть красивое. Мои - не такие..» Я поверила на слово и снова уставилась в окна.
Мужчина на переднем пассажирском прослушал наш «диалог» и уточнил. Мол, эти общие знакомые недавно «из Европ», нахватались.
Через три улицы и пятнадцать минут прибыли.
Как бы я не оказалась готова к сюрпризам, этот удался. Здание тёмно-красного цвета из обычного кирпича. Но необычного фронтона, фасадов, оформлений окон, скатов крыши. И прочей дребедени. Я стояла в садике, сразу за калиткой. И понимала, что отчаливаю в Гент. Или Антверпен, или Брюгге..
Кованный - с кирпичными, так же, столбами - забор отделял этот придуманный кем-то мирок. От прочего безобразия. И утверждал правило: «Здесь - только о красивом!» И не поспоришь.
С невысокого крыльца сбежала хозяйка. Улыбнулась, скорее дежурно, нежели искренне. И проводила нас - кавалькаду - в «покои».
Муж был на службе, она в одиночестве коротала жизнь. И я ещё не определила - где именно. Гент ей шёл несомненно больше. В Брюгге, всё-таки, силён дух бегинажей. А она - дама лет тридцати - уж точно не походила на монашенку.
В помещениях оказалось весьма прохладно. Толстые шероховато оштукатуренные стены хранили холод недавних дней, словно в термосе. Большие окна, делёные на квадраты, пропускали свет обширно. Он расстилался по сквозным - холлу, зале и гостиной. Чудилось, я заверну за угол - и там и дальше всё будет без дверей. И даже намёка на них.
Пара, привезшая меня - оптом и с врождённой едкостью - расположилась на диванах. Владелица кусочка Фландрии примостилась рядом. И они все славно щебетали. Потом двинулись - растворившись группово в дымке длинных коридоров - на кухню. Так мне крикнули в сгустившееся надо мной Средневековье из очередного холла.
Я попросилась побыть сама по себе. Со мной согласились!
Когда последние едва слышимые слова - «..ах, да брось!. ..ничего подобного.. да точно тебе говорю!..» - увяли в переходах времени. Я отправилась в странствие.
Архитектор явно имел склонность к усложнению жизни. И вместо того, чтобы возвести очередную пыльную коробку. Взял - и возвёл нечто, дававшее пищу такому полёту. Такому воодушевлению и оторопи - что страшно признаться.
Он, наверное, любил всё детство истории про рыцарей и завоевания разные. И мечтал - когда-нибудь, пусть через года, желательно за чужой счёт - воплотить собственные идеи. И реализовать в средней - и очень средней полосе необъятной родины. Сказку..
Наверное ломаные, регулярно перетекающие в «предбанники» чего-нибудь, коридоры здорово глушат звук. Я совсем не опознавала жизнь, текущую рядом. Осталось только тиканье настенных из тёмного дерева часов, с боем. Шорох лёгкого тюля на высоких окнах. Ветер залетал в приоткрытые створы и гулял по пространствам. Отдалённые, будто гулом шумы остального мира. Мои шаркающие по крупным терракотовым плитам шаги. Оханья невзначай: «Вот, батюшки, как здорово.. Умудрилась же я в Бельгию занестись.. Как обратно выбираться будем..» И всё..
Плитка скрадывала поверхностные звуки, не значащие. Толстые стены бледно серо-зеленоватого оттенка ограждали от суеты и крикливой мелочности полу-городского бытия. Неброская, но дорогая обстановка - в тон, цену, масть - подчёркивала неслучайность происходящего. Вся сия слаженность, уместность и диковинность напоминали давние жизни. Такие же слаженные, уместные и диковинные. Мнилось, я и не исчезала из них. Вон, за поворотом - если свернуть по улочке, за третьим домом - стоит мой, такой же тёмно-красно-кирпичный домик. Он мил, неприхотлив и мне в нём хорошо..
Честно.. Я не помню, как распрощалась с хозяйкой. И спутниками, уж в городе. Я всё думала - «..молочница, пятого дня свежие сливки принесла или не удержалась, пристроила товар пропадающий? Что ж у меня так тесто плохо поднялось!. И да, надо бы юбки в починку сдать, портному. И пусть кружева новые к блузе пришьёт, старые пообтёрхались»»