Эмоции – такие, как гнев, радость, страх, – не являются универсальными для всех людей в мире, а формируются культурой и социальным контекстом. Понимание различий помогает избежать конфликтов в мультикультурном мире, где именно эмоции – «валюта взаимодействия».
Искренность – выражение внутренних чувств человека – в одних культурах считается добродетелью, а в других – признаком личной незрелости. Стыд в западных культурах – негативная эмоция, связанная со снижением самооценки, и часто подавляется, а публичное пристыжение считается недопустимым. В других культурах стыд – инструмент социализации, напоминающий о нормах поведения и укрепляющий социальные связи. Если американец говорит: «Я счастлив», японец может понять это как эгоизм – для него привычнее «Нам радостно вместе».
Эмоции – это совершенно необязательно то, что «живет внутри человека». Эмоции могут быть тем, что происходит между людьми, утверждает Батья Мескита, автор книги «Между нами. Как культуры создают эмоции», более 30 лет изучающая психологию эмоций.
Привычное для западного сознания представление об эмоциях Мескита называет типом MINE (от англ. Mental, INside the person, Essentialist) – это эмоции психические (важны чувства), внутренние (акцент на индивидуальном) и сущностные (неизменные и требующие выражения «изнутри наружу»). Однако во всех культурах, которые не относятся к группе WEIRD (Western, Educated, Industrialized, Rich, and Democratic – западные, образованные, индустриализированные, богатые и демократические общества), главенствует совершенно другой тип эмоций.
Этот тип Мескита называет OURS (от англ. OUtside the person, Relational, Situated), то есть эмоциями социальными (важны действия), внешними (акцент на социальном) и ситуативными (эмоциональные действия подстраиваются под социальные нормы «снаружи внутрь»).
Эмоции в культуре, внимание которой направлено внутрь, отличаются от эмоций в культуре, внимание которой направлено наружу. Для культур MINE эмоции – это личные чувства, для культур OURS – совместные действия с другими людьми, без которых эти переживания невозможны. В культурах MINE считается, что эмоции требуют выражения. В культурах OURS принято думать, что эмоциональные действия должны соответствовать конкретной ситуации.
Конструкты MINE и OURS – это не просто способы рассуждать об эмоциях, а способы «испытывать» их. В кросс-культурном исследовании японцы, в отличие от американцев, не понимали вопроса психологов об интенсивности испытываемых эмоций – просто потому, что язык «интенсивности» применим лишь к внутренним состояниям. И этот язык терял смысл, если эмоции возникают в процессе социальных взаимодействий, между людьми, а не внутри них.
В другом исследовании американские работники сферы услуг необходимость при контакте с клиентами постоянно быть в приподнятом настроении воспринимали как притворство, а китайские работники – нет. Для них подстройка эмоций под нужды окружающих и требования ситуации не выходила за рамки нормы. Такая подстройка предполагает фокус на эмоциях OURS, а вовсе не притворство.
«Наш мозг и организм не «прошиты» под конкретные эмоции, но подготавливают каждого из нас к тому, чтобы испытывать эмоции, наиболее полезные в нашей социальной и материальной жизни, – эмоции, приспособленные для наших сообществ и культур», – пишет автор книги «Между нами».
Один из практических выводов концепции двух типов эмоций состоит в том, что чувства вовсе не универсальны. Их переживание и выражение, связанные с ними паттерны физиологических и нейронных реакций, а также их моральные коннотации и социальные последствия различаются в зависимости от культур. Но даже хорошее знакомство с другой культурой совершенно не гарантирует понимания, что же на самом деле чувствуют другие люди.
И все же именно в понимании различий двух моделей эмоций Мескита видит шанс для того, чтобы разрешать противоречия и конфликты, возникающие между людьми из разных социальных групп и культур: «Эмоции – это валюта, которая используется во многих межкультурных взаимодействиях, но валюта у нас не одна».