Тайна этой трагедии до сих пор не раскрыта. В Майами нашли мёртвым одного из самых одарённых российских фигуристов и тренеров – Игоря Пашкевича. Ему было всего 44 года. А буквально за несколько дней до происшествия его подопечный завоевал "золото" на юниорском ЧМ.
От мальчика без перспектив к чемпиону мира
Игорь Анатольевич Пашкевич родился 1 июля 1971 года в Москве, в ту эпоху, когда фигурное катание в СССР считалось элитным видом спорта и попасть в сборную было невероятно трудно.
С первых лет занятий на льду будущий чемпион не считался фаворитом: его внешние данные не соответствовали классическим представлениям тренеров об идеальном спортсмене. Рост, пластика, телосложение казались "неподходящими". Многие специалисты видели в нём "трудягу", но не "звезду".
У Игоря действительно было то, что нельзя измерить сантиметром или секундомером - исключительная работоспособность. Он сутками оттачивал элементы, не позволял себе лениться даже при травмах и не сдавался, когда другие опускали руки.
Наставники вспоминали: Пашкевич часто оставался на льду последним и мог повторять одно и то же движение сотни раз, пока не достигал нужного результата.
И эта настойчивость дала плоды. Уже в 1990 году он громко заявил о себе на мировой арене: представляя СССР, Игорь выиграл юниорский чемпионат мира, обойдя в борьбе не кого-нибудь, а будущих олимпийских чемпионов - Алексея Урманова и канадца Элвиса Стойко.
Прорыв вопреки правилам
Несмотря на блестящий юниорский успех, переход во взрослый спорт оказался непростым. Олимпиада в Лиллехаммере (1994) не принесла ожидаемого результата, а на чемпионатах мира он оставался в тени более ярких по тем временам фигуристов.
Тем не менее в 1996 году Пашкевич добился того, чего не смогли тогда сделать даже признанные звёзды. Он завоевал серебро на чемпионате Европы, оставив позади молодых и амбициозных Илью Кулика и Алексея Ягудина.
Тот чемпионат вошёл в историю не только благодаря медали, но и благодаря инновационной тактике, которую применил Игорь. В своей произвольной программе он сознательно перенёс все основные прыжки, в том числе тройные, во вторую половину проката.
Это решение выглядело крайне рискованным: физически на грани, без запаса сил, он буквально "вытягивал" каждый прыжок, демонстрируя высочайший уровень подготовки.
Такой подход позже станет нормой для фигуристок новой волны, например, Алины Загитовой, но тогда судьи не были готовы к подобному новаторству. Его технический прорыв не получил должной оценки. Традиционное судейство предпочло более "понятные" программы фаворитов.
После Европы Пашкевич принял решение выступать за Азербайджан, где получил возможность продолжать карьеру, избежав жесткой конкуренции внутри родной сборной. Однако на взрослом уровне больших достижений больше не происходило.
В 1998—1999 годах он завершил соревновательную карьеру и уехал в США, где начал тренировать молодых фигуристов. Как вспоминали его ученики и коллеги, он был строг, но внимателен к технике, ставил прыжки как искусство, а не только ради цифр на табло.
Авария, изменившая всё
Начало 2005 года навсегда разделило жизнь Игоря Пашкевича на "до" и "после". Во второй день нового года, 2 января, произошла трагедия, которая нанесла не только физическую, но и психологическую травму, от которой он, по мнению многих близких, уже никогда не оправился.
В тот день Игорь вместе со своей ученицей Анжелой Никодинов и её родителями возвращался с тренировки по скоростной автостраде в Южной Калифорнии. Их автомобиль неожиданно попал в серьёзное ДТП.
По предварительным данным, в них на полном ходу врезался фургон. От удара машина перевернулась, а последствия оказались катастрофическими. Мать Анжелы погибла на месте, а сам Пашкевич получил тяжелейшие травмы: закрытую черепно-мозговую травму, перелом шейных позвонков и множественные ушибы.
Он прошёл курс восстановления, вернулся на лёд, но ментально остаться в Калифорнии уже не мог. Всё, что было связано с этим местом, напоминало о трагедии. Игорь принял решение вернуться в Россию, чтобы начать заново.
В поисках нового пути
Вернувшись на родину, Пашкевич не остался в стороне от спорта. Он присоединился к московскому Центру олимпийской подготовки "Самбо‑70", одному из самых известных катков страны. Здесь он стал частью тренерской группы Этери Тутберидзе, которая тогда ещё только набирала вес в мире фигурного катания.
Игорь курировал юных спортсменок, в числе которых были будущие звёзды мирового уровня: Юлия Липницкая, Евгения Медведева, Полина Шелепень, Дарья Паненкова. Он отвечал за постановку техники, помогал в освоении сложных прыжков и элементов, а также, что особенно важно, учил юных фигуристок воспринимать катание не как набор упражнений, а как форму художественного самовыражения.
Тем не менее, несмотря на вклад, который он вносил в развитие подопечных, система не обеспечила ему ни стабильной работы, ни достойного уровня дохода. Штатная нагрузка и зарплата в спортивной школе не позволяли содержать семью. Пашкевичу пришлось периодически уезжать обратно в США, где он подрабатывал частными тренировками, чтобы обеспечивать дочь и оплачивать лечение близких.
Он жил буквально на два континента, разрываясь между долгом, любовью к спорту и необходимостью зарабатывать. Как признавались позже его коллеги, это истощало его физически и эмоционально. Пашкевич не жаловался, но всё чаще замыкался в себе. После аварии он стал другим человеком, более сдержанным, печальным, вдумчивым.
Удары судьбы и новый этап за океаном
Личная жизнь Игоря Пашкевича в итоге оказалась буквально разрушена. После череды трудностей, связанных с нестабильной работой и постоянными поездками между странами, его семья распалась. Супруга ушла, забрав к себе дочь. Это стало первым сильным ударом. Вскоре за ним последовали новые трагедии. В короткий срок скончались его мать и сестра - обе боролись с онкологическими заболеваниями. Эти утраты стали настоящим испытанием для тренера, который и так не до конца восстановился после пережитой аварии.
Потеря близких и невозможность обеспечить полноценную жизнь для дочери сильно подкосили его морально. По словам коллег, в те годы Игорь заметно изменился. Замкнулся, стал более молчаливым и усталым. Он всё реже появлялся в интервью, почти не делился эмоциями, будто нёс внутри себя нечто слишком тяжёлое, чтобы с этим справляться в одиночку.
В поисках нового старта и надежды на финансовую стабильность, Пашкевич принял предложение от одного из клубов в американской Флориде. Он подписал контракт и перебрался в Майами, где начал работать в местной ледовой школе в Палм-Бич. Там он взял под свою опеку перспективного юниора - израильского фигуриста Даниэля Самохина. Игорь вложил в ученика весь свой опыт, каждую крупицу знаний.
Труд не прошёл даром: в марте 2016 года Самохин стал чемпионом мира среди юниоров. Спортсмен на каждом этапе подчёркивал, что эта победа не только его заслуга, но и его наставника, который был рядом в самые сложные моменты подготовки.
Однако сам Пашкевич так и не смог разделить этот триумф с учеником. По не до конца прояснённым причинам его не включили в официальную делегацию Израиля, направленную на чемпионат. Этот факт стал для него тяжёлым разочарованием. После стольких усилий, часов на льду, эмоционального участия в судьбе ученика, он остался в стороне от момента славы и это, по признаниям друзей, стало ударом не столько по самолюбию, сколько по внутреннему ощущению нужности и признания.
25 марта 2016 года, через неделю после победы Самохина, Игоря Пашкевича нашли мёртвым в Майами. Ему было всего 44 года. Официальная причина смерти не сообщалась. Родственники попросили не раскрывать детали и сохранить в тайне характер трагедии.
Существуют разные версии: возможен несчастный случай или смерть от естественных причин, но большинство источников склоняются к тому, что причиной стала затяжная депрессия, возможно, наложил на себя руки. Никаких официальных подтверждений этого не было.
Похоронили Игоря на Пятницком кладбище в Москве в апреле 2016 года.