26,8 тыс подписчиков

Какая-то битва мемуаров о Conde Nast намечается

8 июля 20258 июл 2025

1 мин

Какая-то битва мемуаров о Conde Nast намечается. Майкл Гринбаум когда-то таскал кофейные подносы в коридорах Vogue. Его книга Empire of the Elite - не исповедь бывшего стажёра, а попытка распаковать культ Condé Nast и понять, почему вся конструкция в итоге развалилась. Зеваете? Мы тоже… The Guardian называет «Элитную империю» (так, что ли? Ну и название) «самым точным портретом медиаэлиты XXI века», хоть и говорит, что кому охота сплетен и горячих деталей – тем, пожалуйста к вон той полке с мемуарами экс-главредов Vanity Fair Грейдона Картера и Тины Браун. Книгу мы пока не читали, но судя по пересказу «Гардиан», там все те же на манеже: Сай Ньюхас с его «нюхом на культурный капитал» во главе ИД, Анна Винтур, которой автору книги «запрещали смотреть в глаза», а так же сценки из «Дьявол носит Прада». Вот, например, стажёрка упала в обморок от недоедания. Девушка (имя не раскрывают) принесла на корпоративный ланч тарелку спаржи и бутылку воды. Отказалась есть хлеб (глютен - зло), а пот

The Guardian называет «Элитную империю» (так, что ли? Ну и название) «самым точным портретом медиаэлиты XXI века», хоть и говорит, что кому охота сплетен и горячих деталей – тем, пожалуйста к вон той полке с мемуарами экс-главредов Vanity Fair Грейдона Картера и Тины Браун.

Книгу мы пока не читали, но судя по пересказу «Гардиан», там все те же на манеже: Сай Ньюхас с его «нюхом на культурный капитал» во главе ИД, Анна Винтур, которой автору книги «запрещали смотреть в глаза», а так же сценки из «Дьявол носит Прада».

Вот, например, стажёрка упала в обморок от недоедания. Девушка (имя не раскрывают) принесла на корпоративный ланч тарелку спаржи и бутылку воды. Отказалась есть хлеб (глютен - зло), а потом просто вырубилась у всех на глазах. «Местный культ голода и самоистязания тут был не метафорой, а пунктом дресс-кода», - Гринбаум.

Другую журналистку тоже подвела спаржа. Во время собеседования за ланчем она ела спаржу вилкой, а не руками. «В мире Condé это было фатально. Это была страна неписаных уставов. Узел галстука, угол запонки, правильный ресторан, нужный круг общения - всё имело значение».

Даже The New Yorker, который всегда держался особняком от глянцевого двора, тоже жил по своим странным законам. Один из редакторов расставлял книги на столе строго в алфавитном порядке - как фетиш. И при этом запрещал кому-либо прикасаться к разделу на букву «К». Почему - никто не знал. Но и не спрашивал: у каждого в модном мире был свой фетиш, и лезть чужой невроз было моветоном.

Кажется, с «Элитной элитой», или как там, автор опоздал лет на 15. Но кой-какие соображения у него все же есть: «В эпоху новой этики работать в Conde Nast было привилегией. Вся беда в том, что привилегия стала ругательным словом».