Когда молчание громче слов: исчезновение Старовойта из информационного поля.
Не успел экс-министр транспорта отправиться в мир иной, как чиновничий аппарат моментально "стёр" его из своей коллективной памяти. Вот вам и первая серьёзная проверка на человечность для нашей бюрократической элиты. Как говорится, примерь его туфли — удобно ли будет?
Казалось бы, всего-то сутки прошли с момента трагедии, а высокопоставленные коллеги уже демонстрируют феноменальную избирательную амнезию. Ни тебе искренних соболезнований, ни слезинки крокодильей — лишь казённая отписка от Минтранса, словно о поломке служебного лифта сообщили. А господин Картаполов и вовсе отличился, заявив, что Старовойт, оказывается, "достаточно давно" покинул бренный мир.
И это при том, что буквально неделю назад "покойник" сидел рядышком с самим Верховным на совещании по новым территориям, а пять дней назад увлечённо обсуждал будущее российских аэропортов. Вот такая у нас, дорогие сограждане, чиновничья "семья" — тёплая и душевная, ничего не скажешь.
Представьте себе картину: ещё семь дней назад Старовойт был "своим парнем" в высших кругах — его приветливо хлопали по плечу, записочки на приём слали, на совещаниях место в первом ряду держали. И вдруг — бац! — отставка с привкусом уголовщины. Неужели все только вчера узнали о "тёмных делишках" министра? Да полноте! Очевидно, что фигурирование в уголовном деле никого не беспокоило, пока... не начало беспокоить.
А теперь наблюдаем просто феноменальное явление — оглушительную тишину. Чиновник не просто ушёл в отставку, а отбыл в мир иной прямо на рабочем месте, а реакция властей? Правительство словно воды в рот набрало, парламентарии из обеих палат внезапно онемели, губернаторский корпус дружно "ушёл в подполье", профессиональные объединения изображают статуи. Такое ощущение, что человек не существовал вовсе! Волшебное исчезновение по-русски — без следа и комментариев.
Представьте себе: в верхах случилась трагедия государственного масштаба – федеральный министр свёл счёты с жизнью. И что же? Страна, затаив дыхание, наблюдает молниеносную кадровую рокировку.
Не успели мы опомниться, как на арену выбегает юный Никитин – свежий, лучезарный, словно с рекламы зубной пасты. Его сияющая физиономия настолько неуместна на фоне произошедшего, что впору задуматься: а понимает ли он вообще, в какие похоронные декорации угодил?
Часы бюрократической машины отстукивают рекордный темп: утренний кофе – с президентским видеороликом (заготовленным, конечно, "спонтанно"), обед – под соус назначения, ужин – под одобрительное чавканье фракций. А тот, предыдущий? Испарился, растворился, как прошлогодний снег.
Наш новоиспечённый министр порхает по Думе с улыбкой шириной в Транссиб, вещает о светлом транспортном будущем, а о предшественнике – ни словечка! Будто и не было человека. И никого, представьте себе, не коробит тот факт, что вчерашний соратник президента сегодня стал невидимкой – не только физически, но и информационно. Вот такая у нас, господа, высокоскоростная государственная амнезия!
Забавно наблюдать, как фигура Старовойта буквально испарилась из публичного пространства. Будто невидимый дирижёр взмахнул палочкой, и оркестр дружно перевернул страницу партитуры. "Этого имени больше не существует, коллеги. Двигаемся дальше!"
А помните ли вы трагедию с министром Зиничевым несколько лет назад? Вот где был настоящий информационный фейерверк! Президентские телеграммы летели со скоростью света, телеканалы захлебывались от скорби, соцсети пестрели воспоминаниями.
Казалось бы, проявить человеческое участие – это такая элементарная вещь, даже в нашем суровом бюрократическом мире. Даже когда речь шла о таком неоднозначном персонаже, как Березовский – и то публика позволила себе роскошь поразмышлять и выразить какие-никакие эмоции.
А сегодняшняя чиновничья братия? Они не Бога боятся, не загробного воздаяния. Они трясутся от ужаса сказать что-нибудь "не по протоколу". "А вдруг это не входит в текущую повестку? А что, если я выскажусь раньше, чем спустят циркуляр? А не сочтут ли мое человеческое сочувствие признаком политической нелояльности?" Вот такие нынче страхи у людей в галстуках!
Чувства под запретом: новая реальность госслужбы
А вы заметили? В наши дни искренне выразить сочувствие – почти как подписать себе приговор. "Эмоции", "искренность", "соболезнование" – эти слова будто попали в черный список. Проще прикусить язык, чем рисковать карьерой, выражая человеческие чувства.
Настоящая проверка системы – похороны. Интересно, кто из "больших шишек" осмелится показаться рядом с семьей покойного? Кому выпадет "счастливый билет" просто постоять у урны? Ротенберги почтят память? А как насчет курских "слуг народа"?
Пока картина кристально ясна: наши чиновники виртуозно освоили искусство "держаться подальше". Хладнокровно, без лишних сантиментов.
В этой корпоративной бесчувственности есть что-то почти зловещее. Реакция государственных мужей на смерть коллеги – отличный индикатор сегодняшнего управленческого стиля: не сопереживание, а дистанцирование. Не эмоции, а выжидательная отстраненность. Прямо как в лучшие сталинские времена, только в модной упаковке.