Его прозрачные стены, прочнее стали, отражают галактики, а по ночам в них проступают забытые созвездия. Жители, Скитальцы Ветров, скользят по мостовым, оставляя искрящиеся следы, и шепчутся с вихрями. Гордость города — Сад Звуков: вместо цветов там звенят кристаллы, превращая ветер в симфонию. Услышав всю мелодию, можно понять язык планет, но ритмы тумана слишком изменчивы. Черные кварцевые челноки носятся между башнями, перевозя неведомые грузы. Пилоты молча указывают на мерцающие точки в небе — то ли новые миры, то ли сигналы создателей Архипелага. Тайна Аэриона, как и он сам, висит в равновесии между землей и космосом, прошлым и будущим.
Его прозрачные стены, прочнее стали, отражают галактики, а по ночам в них проступают забытые созвездия. Жители, Скитальцы Ветров, скользят по мостовым, оставляя искрящиеся следы, и шепчутся с вихрями. Гордость города — Сад Звуков: вместо цветов там звенят кристаллы, превращая ветер в симфонию. Услышав всю мелодию, можно понять язык планет, но ритмы тумана слишком изменчивы. Черные кварцевые челноки носятся между башнями, перевозя неведомые грузы. Пилоты молча указывают на мерцающие точки в небе — то ли новые миры, то ли сигналы создателей Архипелага. Тайна Аэриона, как и он сам, висит в равновесии между землей и космосом, прошлым и будущим.
