В окрестностях Донецка, где пыль от разбитых дорог смешивалась с едким запахом пороха и горелого металла, бойцы частной военной компании "Пересвет" сталкивались с извечным выбором, преследующим людей в зонах конфликта: пить или не пить? Риск был реален — инфекции от мутной воды из колодцев, резкие боли от тушёнки с истёкшим сроком и цирроз печени, подстерегающий тех, кто неосторожно тянулся к бутылке. Каждый принимал решение, полагаясь на инстинкт и накопленный опыт выживания.
В тот вечер, в полуразрушенном ангаре, который бойцы с горькой иронией называли "штабом", собрались несколько контрактников. Стены ангара были изрешечены пулями, потолок покрыт копотью, а пол устилала пыль и обломки. Рядом возвышался разбитый "Град" — ржавый остов с оплавленными стволами, мрачный символ ушедшей мощи. На его корпусе сидела чёрная ворона, предвестник смерти, но Бандера, заметив её, издал низкое рычание и одним мощным прыжком спугнул птицу, утверждая своё господство над территорией. Внутри ангара на столе, сколоченном из ящиков от боеприпасов, стояли нурсики — колпачки от реактивных снарядов, служившие стаканами. Они были практичны: вместительные, не бьющиеся и одноразовые, их выбрасывали после использования, заменяя новыми после выездов. На столе лежала мутная бутылка водки, купленная у местного деда, уверявшего, что она "чище слёз", банки тушёнки, сухари и несколько смятых сигарет.
Бородатый сапёр Молот, крепкий мужчина с широкими плечами и усталыми глазами, взял на себя роль распорядителя. Его мощные руки уверенно расставляли нурсики и вскрывали тушёнку складным ножом, а низкий голос, напевающий "Смуглянку", разливался по ангару, поддерживая в группе слабое тепло. Но в его движениях мелькала тень прошлого. Внезапно он замер, и перед глазами возник флешбек: среди руин хутора, где под обломками погиб его младший брат, он заметил тощего котёнка, роющегося в пепле. Кровь и дым всё ещё стояли в ноздрях, а в руках был тяжёлый автомат, но котёнок смотрел на него с вызовом. Молот тогда подумал, что этот кот — как эхо его потерь, но всё же поднял его, надеясь, что тот станет символом выживания. Вошёл замполит, прозванный Пропагандой — мужчина с короткой стрижкой, суровым лицом и дрожащими пальцами, выдающими страх. Он привык командовать, но сегодня его взгляд был полон тревоги.
— Нурсик примешь? — спросил Молот, протягивая бутылку с привычной небрежностью, внимательно следя за реакцией.
— Нет, — Пропаганда взял её, принюхался, сморщился и поставил обратно. — Получил данные, — начал он, голос дрогнул. — Местные "укропы" подмешивают яд. Был случай — месяц назад парень умер, лицо посинело, кричал до последнего. Китайская отрава, без запаха. Через три-четыре часа смерть. Не рискуйте, — сказал он и поспешил выйти. Позже, в тени за ангаром, бойцы заметили, как он сделал глоток из фляги и вытер рот рукавом, оставив на ткани грязное пятно — символ его лжи и внутренней слабости, которую он пытался скрыть.
Тишина повисла в воздухе, прерываемая гулом далёких обстрелов. Молот задумчиво потёр бороду, привычно обдумывая каждый шаг. Пропаганда мог преувеличивать ради дисциплины, но его страх и тайная выпивка насторожили всех.
— Что делать будем, мужики? — встрепенулся радист Шум, худощавый парень лет двадцати пяти. Его резкие движения и нетерпеливый тон выдавали молодость и неопытность, а в глазах мелькала тень растерянности — он ещё не привык к войне. — Вылить эту гадость?
— Не торопись, — остановил его Молот, голос твёрдый и спокойный. — Вылить всегда успеем. Надо проверить.
— Ты и проверяй! — огрызнулся Шум, скрестив руки, но в его тоне сквозило сомнение, как у человека, ищущего опору.
— Дурак ты, Шум, хоть и радист! — ответил Молот, с лёгким раздражением, но без злобы. — Никто из нас пить не будет. Пить будет Бандера!
— С ума сошёл?! — хором выдохнули остальные, поворачиваясь к углу.
Бандера сидел на ящике из-под патронов, щурясь с достоинством. Шум шагнул ближе: "Давай, котяра, спаси нас!" — но Бандера шипнул и царапнул, показывая, что не потерпит фамильярности.
Характер и описание Бандеры
Бандера был не просто котом — он стал настоящим лидером животного мира отряда, неоспоримым королём ангара и его окрестностей. Полгода назад Молот нашёл его среди руин хутора, где погиб его брат, — тощий котёнок, роющийся в пепле среди обломков. Тогда Молот, сжимая автомат и борясь с горем, увидел в нём отблеск жизни и забрал с собой, надеясь, что кот переживёт его собственные потери. Теперь Бандера превратился в массивного кота, весом около двенадцати килограммов, с телосложением, напоминающим рысь. Его мех, когда-то серый, стал грязновато-бурым, покрытым пятнами сажи, пыли и мелкими шрамами от стычек, что придавало ему вид боевого ветерана. Жёлтые глаза с узкими зрачками светились остротой и властностью — он смотрел на всех как на подчинённых, оценивая каждого взглядом. Бандера не мяукал; его низкое, утробное рычание, подобное далекому грому, заставляло новичков замирать и отступать. Он проводил дни на крыше ангара, сидя как страж, и его присутствие отпугивало крыс, ящериц и бродячих собак. Однажды он в один прыжок разорвал морду зарвавшемуся псу, и с тех пор животные сторонились его территории. Даже ворона на "Граде" уступала ему, улетая при его рычании.
Его лидерство было непоколебимым. Бандера не терпел соперников: местные кошки избегали ангара, зная его силу, а собаки, даже самые крупные, обходили его стороной, почуяв запах — смесь грязи, консервы и дикой мощи. Он патрулировал окрестности с грацией хищника, а его рычание служило командой для отступления. В отряде Бандера был больше чем символом — он был фигурой, чей авторитет уважали даже люди. Бойцы шутили, что он командует лучше Пропаганды, и его действия это подтверждали: он прогнал шакала, приблизившегося к лагерю, одним взглядом, а крысы исчезли после его первого появления. Бандера позволял Шуму спать рядом, но только за угощения консервами, и даже тогда не терпел объятий. Если Шум пытался взять его на руки, кот шипел, царапался и смотрел с презрением, заставляя отступить. В планшете Шума лежала размытая фотография Бандеры — единственное нечёткое изображение среди чётких военных карт, напоминание о мире, который ускользал. Ел он только рыбные консервы, с видом гурмана, отворачиваясь от тушёнки. Когда ему предложили сало, он фыркнул и ушёл, вызвав смех. Он ронял предметы со стола — ложки, сигареты, ножи — с таким видом, будто напоминал: здесь он главный. Его угрюмая морда, мощное тело и властные повадки делали его лидером, чья сила вдохновляла даже в тьме войны.
Молот решил: "Проверим на нём". Они налили водку в нурсик, поднесли к морде Бандеры и, придерживая за загривок, влили в пасть. Кот фыркнул, царапнул Молотова, оставив след, но проглотил. Дали кильку — он ворчал, но ел с достоинством. Через десять минут Молот добавил ещё порцию, и Бандера, пошатываясь, улёгся на одеяло, захрапев громко. Шум засмеялся: "Этот храп и врагов разгонит!"
— Если Бандера жив, то и нам можно! — сказал Молот, и бойцы выпили. Вечер прошёл в рассказах и спорах.
На рассвете ангар огласил кошачий вопль. Бойцы вскочили, думая об отравлении. У "титана" с капающей водой сидел Бандера, воя от сушняка. Его жёлтые глаза были мутными, усы обвисли. Молот дал ему воду. Кот посмотрел с презрением, напился и ушёл спать. "Ну что, Бандера, опять ты нас выручил, — сказал Молот, наливая нурсик. — Только вот кто выручит тебя?" В его голосе звучала грусть, отголосок боли войны.
Война оставляла шрамы. "Град" с прогнанной вороной напоминал о разрушениях и потерях. Молот смотрел на кота и думал: "За что мы воюем? За клочок земли или за надежду выжить?" Шум, глядя на размытую фотографию Бандеры, поцеловал её перед выходом на задание — молчаливая молитва за себя и кота. Пропаганда покачал головой, пряча страх.
Через неделю бойцы снова собрались в ангаре. На столе — нурсики, водка, тушёнка. Бандера сидел на ящике. Молот сказал: "Проверим снова?" Шум кивнул. Пропаганда буркнул: "Держите кота готовым". Цикл повторился.