Придумай броское название — и полдела сделано. Добавь красиво оформленную обложку — и интерес к книге обеспечен. Одно из сильнейших впечатлений раннего детства: я, еще дошкольник, верчу в руках купленную старшему брату желтую тоненькую книжку с изображением закутанного в шкуры человека. На голове у него шлем-раковина с дырками для глаз, а в руках окровавленная дубина. И крупно написанное название «Мир смерти» с загадочной римской цифрой II. Бр-р-р! Жутко интересно.
Прочитать и понять, в чем там дело, тогда не удалось. Во-первых, простите за тавтологию, не было первой части, во-вторых, в силу малого возраста даже такая написанная доступнейшим языком фантастика еще не воспринималась. Зашло уже в классе пятом-шестом, зато зашло так, что примерно с месяц я почти физически страдал, как наркоман во время ломки, сгорая от желания узнать, что же там было до этого, как Язон попал на Пирр, почему Майках так жаждал доставить его на Кассилию, кто такая эта Мета, которая в самом конце главного героя спасает. Когда, оббегав несколько библиотек, завладел заветным фолиантом, был несколько разочарован. Видимо, сработал эффект «первой любви», «Неукротимая планета» уже не произвела такого впечатления, как «Специалист по этике». Третья часть и вовсе не понравилась.
Вкратце сюжет таков. Межпланетного профессионального игрока Язона Дин Альта похищает с планеты Пирр некий представитель «Партии правды», фанатичный поборник Истины с большой буквы по имени Майках Саймон, чтобы отвести на Кассилию и там судить. Имя любителю справедливости подобрано не случайно. В оригинале он Mikah, что в разных вариантах на древнееврейском может означать "Кто как Бог?", "ангел Бога", "дар от Бога". Наши переводчики переделывали его и в Майка, и даже в Майку (исходили, наверно, из того, что буква h зачастую не произносится в конце имен ближневосточного происхождения - Sarah, Hannah, Zachariah). Язону стать осужденным не хочется. Он ловко задуривает похитителю голову и, сломав аппаратуру, инициирует аварию и экстренное приземление на ближайшей планете. Дальше — сплошной путь наверх. Потерпевшего кораблекрушение игрока ждет невероятный карьерный рост от бродящего по пустыне раба, разыскивающего для своего рабовладельца съедобные корни-креноджи, до личного советника владеющего монополией на электричество местного феодального царька, войско которого Язон поведет на завоевание. Не фантастический роман, а сплошной учебник эффектного менеджмента. Вдвойне приятно, что главный герой «проходит» по обществам в строгом соответствии с выкладками классиков марксизма-ленинизма относительно последовательной смены общественно-экономических формаций. Начинает с теплой и приятной компании занимающейся собирательством рабовладельческой общины, потом перемещается в клановое сообщество, построенное по принципу «только члены моей семьи могут...», а затем оказывается в феодальном обществе с зачатками капитализма и научно-технической революции (наиболее продвинутые представители которого додумались аж до парохода). Непонятно, правда, как потомки космических переселенцев, некогда высадившихся на этой планете, сумели так оскотиниться и одичать без связи с внешней Вселенной, что разбились на множество стоящих на разных ступенях развития атомизированных сообществ, попутно позабыв подавляющее большинство известных им технологических секретов. До объяснения этого Гаррисон не снизошел, да оно и не нужно, стиль этого американского фантаста подразумевал быстрое и динамичное развитие сюжета без отклонений в сторону а-ля Лем или Рейнольдс.
Повествование и правда получилось настолько захватывающим, что двадцать лет спустя Гаррисон, нимало не смущаясь, передрал основную событийную канву второго «Мира смерти» в «Рождение Стальной Крысы» - приквел к циклу о похождениях еще одного крутейшего персонажа, вышедшего из-под пера писателя — Джеймса Боливара ди Гриза. Получилось плохо, по крайней мере с точки зрения тех, кто ранее читал «Специалиста по этике» - уж слишком явным получился самоплагиат. Кстати, о названии. Все события романа, условная «движуха», использованы в качестве иллюстрации к практическому воплощению двух точек зрения — Язона и Майкаха — на вопросы этики. Короткий спор об этом предмете возникает между ними в самом начале книги, аккурат перед спровоцированным Язоном кораблекрушением, когда выведенный из себя его иезуитскими приемчиками Майках на мгновение ослабил бдительность. Спор серьезный, упоминаются имена Фомы Аквинского (из-за опечатки в книге он превратился в Акзинского) и Раймунда Луллия (переделанного в Лалла). Майках утверждает, что есть универсальная человеческая этика с твердыми понятиями о добре и зле, одинаковыми для любых обществ. Язон придерживается иного мнения: этик/этосов много, для каждой социальной группы их положения рознятся. Общих понятий «добро», «правда» не существует; невозможно извлечь людоеда из дикого племени и судить по законам цивилизованного мира за каннибализм. По сути, это продолжение спора Сократа и софистов. Первый считал, что мораль едина для всех и имеет объективные основания. Его оппоненты стояли за то, что истина относительна, зависит от индивидуального восприятия. Человек есть мера всех вещей, говорили они, и каждый самостоятельно определяет, что для него истина и ложь, а морально-правовые нормы условны и могут меняться в зависимости от обстоятельств. Собственную моральную гибкость Язон и демонстрирует нас во всей красе, оказавшись в условиях борьбы за существование. «Может ли змея сломать хребет? Может, если поползет по генеральной линии партии». Да, из Язона дин Альта получился бы первоклассный политик. Возможностей для манипулирования людьми в наше время у него было бы пруд пруди.
Упомянув в заголовке марксистско-ленинскую философию, я, каюсь, сам поневоле создал броское название для статьи и попал в собственную ловушку. Лучше разбирающиеся в вопросах последовательной смены исторических формаций с легкостью разнесут мои попытки притянуть сюда приключения Язона — специалиста по этике. Эта ассоциация возникла у меня из-за совпадения времени знакомства с книгой и началом увлечения историей. Просто забудьте все научные выкладки и наслаждайтесь чтением — Гаррисон как никто умел писать так, что невозможно оторваться до последней страницы. Описаний природы и достоевских реминисценций вы не найдете. Зато есть неожиданные сюжетные повороты, остроумные диалоги, юмор — что еще надо, чтобы насладиться космической фантастикой?
Приятного чтения!
Картина к книге:
Питер Элсон. Иллюстрации.