Вдохновлено, собственно, песней Mr.Kitty «After Dark».
TW. Котики! 🙀 (осуждаю и ничего не пропаганидирую. Любая зависимость — страшное заболевание, которое уничтожает тело и психику. При необходимости обращайтесь немедленно к специалистам).
В моменты зловонной горечи он не называл своего имени. Сидел, отвернувшись, да бороздил могучие волны своих мыслей подобно маленькой чахлой лодочки. Судя по сгорбленному виду и печально прикрытым глазам там была буря. Впрочем, кто его знает...
Иногда он играл на старой гитаре. Играл красиво, хоть и не слишком умело. В своей однокомнатной квартирке он был совсем один. Пальцы мягко касались серебряных струн. Музыка играла как-то скромно, а потом и вовсе потускнела.
Он усмехнулся грустно. Когда-то ведь и музыка была веселее, он был моложе, трава зеленее... Да и слушатель был.
I see you, you see me
How pleasant this feeling
The moment you hold me
Давным-давно, его главным слушателем был младший брат. Его широко распахнутые глаза смотрели прямо в душу, вечерами он садился рядом на диван в гостиной и часами слушал завораживающую мелодию.
Авторитет — вот кем он был в глазах младшего брата. Тот следовал за ним, восхищался и крепко обнимал. От пят до макушки тело наполнялось теплом. Такой любимый, самый родной из огромного семейства.
Но с тех пор утекло много воды. Те воспоминания теперь вызывали колющую боль от которой начинало тошнить. Они никогда не повторяться вновь.
I missed you, I'm sorry
— Отлично... Отлично! Тогда я ухожу! Вы никогда не были мне нужны...
Вот он закроет глаза и снова всплывёт каждая деталь той сцены. Словно в проигрыватель вставили кассету, и на пыльном экране включился старый фильм.
Ссора закончилась катастрофой. Утопая в цунами отчаяния, он, чуть не сорвав с петель дверь кофейни, бежал вслед за младшим братом. На него лился безжалостный ливень. Своей холодной влагой он пропитывал до костного мозга. Футболка, брюки, кеды потяжелели под напором стихии.
Кому сейчас не плевать?!
Младшего брата он остановил у машины, схватил за запястье. Со стороны наверняка казалось, что бомж отчаянно просил милостыню, настолько тогда они по-разному выглядели. Но не всё потеряно, так?! Просто сказали с горяча лишнего! Сейчас все успокоятся, мирно обсудят и всё будет как раньше. Правда?!
— Я могу поговорить с ними! Пожалуйста, не уходи! — тот даже не обернулся. Неужели его тоже возненавидел... — И все же, если ты хочешь уйти, попрощайся хотя бы со мной...
Вместо прощания тот резко выдернул из хватки запястье и поспешно сел в машину.
Оставалось только провожать белый лимузин взглядом. Капли текли по волосам, прятались под одеждой. Внутри что-то оборвалось и с грохотом разбилось. Потом ноги задрожали, он упал на колени. К дождю добавились ещё и слезы.
Возможно он, скрючившись на дроге, вечно отдавался разрывающим всхлипам, если бы его с трудом не затащили домой.
Вечер прошёл в тревожной тишине. Все старались делать вид, что ничего не произошло, а от попыток всё обсудить отмахивались. Ему же хотелось заснуть на веки.
Это и его вина...
I've given what I have
I showed you I'm growing
The ashes fall slowly
As your voice consoles me
Трясина, куда попал его мозг, воняла с каждым днём всё сильнее. Боль — укус пиявки, старалась выжать из него последние соки. Не помогало ничего, даже переезд поближе к нему.
Они все равно не общались. Да и вряд ли тому было это нужно.
Вина резала грудь как веник из осоки. Это было слишком изматывающим, порой, когда было совсем плохо хотелось рассказать кому-нибудь... Всем было плевать. Никто не осмеливался нарушить табу. И словно не было никогда самого младшего члена семьи, словно всё было нормально, словно он не сорвал корки со всех болячек на теле!
Всё стало только хуже. Одним днем его младший брат пропал без вести.
Год, второй... Будто и не существовало того. Никто не мог его найти, а хоровод безумия пустился в новый пляс.
As the hours pass
I will let you know
That I need to ask
Before I'm alone
Его кошмарило. Трясло каждый день, казалось, что вот-вот пойдет из рта пена. Он не может быть мертв! Не может!
После работы он ходил по клубам. В основном сидел в сторонке, пил какое-то терпкое пойло, иногда танцевал на дурную пьяную голову. Музыка, спирт, танцы — в полной мере всё это не могло отрезать голову невыносимой боли. Впрочем, уже хоть что-то...
Так продолжалось ещё несколько месяцев. В ту проклятую ночь он выехал за город проветриться. Глушь, тут не бродили даже деревенские, лишь изредка гудели ночные поезда.
В пылу проснувшегося азарта он встал на рельсы. Губами он крепко держал сигарету, а с кончика не спеша поднималась дымка. Долгожданные огни становились всё ближе и ближе, их яркий свет ослеплял, а адреналин разгонялся с кровью всё быстрее и быстрее.
Он в последний момент отскочил в сторону. Его волосы слегка растрепались от поднятого локомотивом ветра. Окурок полетел в ближайшие кусты.
Вечеринка проходила в заброшенном бараке. Из щелей можно было увидеть переливание разноцветных огней, а от музыки заброшка ходила ходуном.
Дверь была открыта, никакой охраны поблизости. Гуляки и шпана всех мастей: танцевали, кричали песни и пили. Много пили. Он и сам был готов присоединиться к многолитровым вливаниям, но рядом подсел незнакомец.
— Обалденный вечер, да чувак? — он звучал весело. Даже слишком...
— Да, вполне.
— А кислый чё?
— Да, по жизни хрень...
— Понимаю, чувак! Слушай... У такая обалденная штука есть! Сразу веселее станешь!
Его отвели в каморку. На ладони у незнакомца было несколько таблеток. Разноцветные, разных форм... Они были похожи на детские конфеты.
Глоток. И музыка заиграла ещё громче.
Так хорошо ему не было никогда в жизни! Секунда и вот он хлеще всех плясал на этой вечеринке. Его голос звучал громче всех. Все собравшиеся были прекрасны, с ними он смеялся и разговаривал. Разговаривал так долго и многого, идеи для тем лились водопадом: юность, работа, политика, жизнь...
А самое главное: никакого одиночества! Боль, казалось, исчезла навсегда!
Под восторженный гул толпы он сделал сальто. После блаженно развалился на каком-то старом грязном диване.
— Чува-а-а-ак! Эта штука просто огонь! — он повернулся в сторону доброго незнакомца. — Подгони мне потом ещё парочку таких! Ещё хочу!
— Да без проблем, бро!
Безграничное веселье закончилось к утру. В голове не осталось никаких мыслей, только растерянность.
Нервно он закинул в сумку пакет с яркими таблетками. Пора домой. У родных могут возникнуть вопросы. А на них отвечать очень не хочется...
How it feels to rest
On your patient lips
To eternal bliss
I'm so glad to know
С тех пор он перепробовал многое. Яд стал главной частью его жизни, он душил его в своих объятиях, плавил тело, но в то же время спасал от невыносимой боли. Его жизнь превратилась в бесконечные качели: от страданий до дурманящего кайфа.
С виду он обычный. Поддерживает красивую картинку, занимает высокую должность. О зависимости никто не знает, да и какой смысл рассказывать кому-либо? Нельзя позорить семью, нельзя снимать маску.
А дни проходят один за другим. День пора спектакля, долгая и сложная игра. А вечер — его пора.
Он снова один...
Гитара сейчас аккуратно лежит около стола, прямо напротив кровати на которой он сейчас сидит. Берет ремень, тот обвивает плечо подобно голодному питону. В быстрых ударах пальцев о предплечье насмешливо улавливает ритм. За окном город и не собирается спать — центр. Он гудит в такт пьяным гулякам, сверкает множеством огней. В них же и заблестел цилиндр шприца.
Вполне должно хватить... Игла прорывает кожный барьер, а затем пустота. Такая же, как и в измученной душонке. Вскоре её заполнит яд, а на утро он очнется и заучит новый сценарий.
Качели качнуться в другую сторону.