Всем привет! Продолжаю публиковать цикл рассказов «С БЕЗУМНОЙ СКОРОСТЬЮ», автор - Александр Кубиков, заведующий кабинета профилактики наркологических расстройств ГБУЗ КНД.
Это невыдуманные истории из практики нарколога, который каждый день сталкивается с людскими судьбами, порой, изломанными наркотической или алкогольной зависимостью. Стилистика автора полностью сохранена.
Предыдущую историю можно прочитать здесь:
Рассказ пятый: ХУДОЖНИК
В начале ХХ века Россию охватило мощное трезвенническое движение, поддерживаемое Православной Церковью. С 1913 года Всероссийский День трезвости отмечается 11 сентября.
Всегда сложно убедить отказаться от спиртного. Человек мобилизуется и отстаивает свое желание опьянения. Интеллигент в споре с наркологом умничает и цитирует классиков или философов. Истощенный двухмесячным запоем, перенесший алкогольную эпилепсию больной рассуждает о метафизическом бунте против абсурда, который совершает литературный герой Веничка.
По профессии пациент - художник. Лечится третий раз за год, поступил с алкогольной эпилепсией.
«Понимаете, невозможно существовать в реальном мире», - говорит он, - «Не принимаю я этот мир, ни изнутри, ни снаружи».
Он только что закончил объяснять наркологу евангельскую мифологию «Москва – Петушки». Оказывается, по сорока ступеням спускается Веничка, что является отсылкой к Иисусу Христу, постившемуся в пустыне сорок дней. Оказывается, для Венички пустыня - Москва. Через несколько минут должно прозвучать традиционное «На Руси всегда пили». Два мутных глаза с хитрецой смотрят на нарколога, мол, и сказать то ему в ответ на это – нечего.
Почему нечего? На 28 сессии Всемирной Организации Здравоохранения в мае 1975 года алкоголь официально отнесли к наркотическим средствам. И все эти «культурологические» рассуждения не более чем «художественный свист», оправдание нежелания отказаться от спиртного, психологическая защита. Художник давно не художник. Мастеровой – оформитель. Заказов мало, потому что пьет, безответственный. А то, что заработает, спустит, уйдя в запой.
Жена терпит его из-за дочери, но скоро выгонит, хотя еще навещает в больнице. Из следующего запоя художник может и не выбраться: алкогольная эпилепсия часто кончается смертью…
Но пока всё неплохо: после пары суток капельниц пришел в себя и мечтает о сигаретах, которых нет, но которые привезет жена. Мысль о том, что вместо сигарет жена могла бы купить домой пакет молока и хлеб не приходит ему в голову. Он не интересуется, как начался у дочери учебный год, главное, чтоб принесли сигареты.
Лечиться не хочет. И выстраивает логическое оправдание своего пьянства, ссылаясь на литературу. Художнику пока везет хотя бы в том, что он самостоятельно ходит в туалет.
Предлагаем: «Хотите посмотреть на пациента, который поступил на лечение месяц назад? Идёмте».
В палате интенсивной терапии на кровати сидит, раскачиваясь, тощий небритый мужчина в подгузнике, шарит рукой под подушкой. На вопрос, как его зовут, отвечает, а когда родился - не помнит. Считает, что находится в армии, ждет присвоения очередного звания. На вопрос, где служил ранее, говорит - не служил. В школе учился, да. Закончил ее в 1957 году.
Начинаем беседу:
«Вы же родились в 1976 году?» «Школу я закончил в мае». Выясняется, что под подушкой ищет кулек с клубникой. Возмущается, почему в армии всё так долго, разве трудно быстро присвоить звание?
А как долго он тут? Считает, второй день. Когда-то больной окончил политехнический институт, но пьянство нивелировало инженерные знания. Характерный звук опорожняющегося кишечника. Запах теплой волной накрывает палату: подгузник наполняется содержимым, но пациент не обращает на это внимания, продолжая искать пакет с клубникой.
Художник притих. Вздохнув, санитарка раскрывает упаковку памперсов, готовится подмыть пациента.
Это не белая горячка, а корсаковский психоз. Он наступает после многих лет пьянства.
За пару лет до него немеют ноги, появляется тревожность, нарушается сон. Все становится малоинтересно. Затем в ходе очередного запоя появляются галлюцинации и «Скорая помощь» везет алкоголика в наркологию.
Навсегда теряется память на текущие события. Пациент не знает, где его палата, где койка, не помнит, ел ли он. Преобладает раздражительность, злобность: больной швыряет вещи в обидчика, ругается. Немеют ноги, походка становится неуверенной, шаткой. И самое главное – это не проходит. Это навсегда. Пациент уже – психический инвалид.
Тяжело приходится его родственникам. Художник, притихший было, выйдя из палаты, оживился. Психологическая защита обняла его своими крыльями – такое может случиться с кем угодно, но только не с ним, уверен он.
Поэтому в алкогольном угаре он еще почудит: не все выпито, не все слезы жены выплаканы. Но корсаковский психоз умеет ждать, у санитарки достаточно упаковок памперсов…