Торан нес Кая через Лес Шепчущих Камней, как мешок с промокшим зерном. Каждый шаг старого стража был быстрым и точным, но для Кая это превращалось в тряску, от которой мир плыл перед глазами, а боль в груди и лице накатывала горячими волнами. Жила Сияющей Стали, прижатая к груди, излучала ровный холод, сдерживая ледяную пустоту внутренних повреждений, но не исцеляя их. Ее свет казался... отстраненным.
Самое страшное было не в боли. А в тишине.
Голос Пи, всегда такой живой, даже саркастичный, даже испуганный – молчал. Полное, гнетущее, пугающее молчание в голове. Лишь эхо собственных мыслей и стук сердца, отдававшийся в висках. Кристалл в эфесе Эхо-Клинка, болтавшегося на поясе у Торана, лишь изредка вспыхивал тусклым, болезненным фиолетовым – как угасающий светлячок. Трещина? Угасание? Кай боялся даже думать об этом.
– Старый... гриб... – Кай выдохнул сквозь стиснутые зубы, пытаясь отвлечься. – Твоя... берлога... далеко?
– Не гриб, щенок. Утес. А берлога – святилище, – отозвался Торан, не сбавляя шага. Его голос был ровным, но Кай уловил в нем напряжение. – Скоро. Держись. И не роняй Сталь. Она твой якорь сейчас.
Они вышли на скрытую скалами поляну. Посреди нее стояло нечто, напоминавшее гигантский каменный цветок или... кузнечный горн, высеченный из цельной скалы. Камни были покрыты древними, стертыми ветром рунами, светящимися едва заметным золотом в сумерках. Возле "горна" лежала наковальня из черного, как ночь, камня, и стоял кованый сундук.
Торан бережно опустил Кая на мягкий мох у подножия скалы. – Лежи. Не шевелись. – Он взял Жилу Сияющей Стали. Серебряный свет слитка заиграл на его морщинах. – Пи... – старик коснулся потускневшего кристалла на эфесе. Его золотые глаза сузились. – Глубоко. Очень глубоко. Ползун выжег не только тебя, щенок. Он коснулся самой сути Духа Меча.
Торан работал быстро и молча. Он открыл сундук, достал странные инструменты – не совсем кузнечные, больше похожие на ритуальные жезлы из темного дерева и кости. Положил Жилу Стали на наковальню из черного камня. Прикрепил эфес Эхо-Клинка с потускневшим кристаллом к одному концу слитка с помощью сложных, мерцающих узлов из светящихся нитей – то ли Ци, то ли чего-то древнее.
– Сталь Сияющая – не просто металл, щенок, – заговорил Торан, его голос обрел ритм, как заклинание. – Это сгусток воли самой земли. Кристалл Пи – ее фокус, ее разум. Но связь разорвана. Трещина в кристалле – трещина в душе. Чтобы перековать клинок, скрепить сталь и дух... нужна жертва. Искра жизни. Твоего намерения. Твоей памяти, связанной с болью, давшей тебе силу. Со шрамом.
Кай понял. Торан смотрел на его обгоревший шрам. На боль, которая всегда была его топливом.
– Что... что делать? – прошептал Кай, чувствуя, как страх борется с отчаянной надеждой услышать Пи снова.
– Концентрируйся. На шраме. На той боли, в кузнице. На ярости, что гнала тебя вперед. Вызови ее. Ярко! – Торан поднял ритуальные жезлы над слитком и эфесом. Рунный горн начал светиться изнутри тусклым багровым светом. – Отдай эту боль Стали! Отдай ее, чтобы очистить кристалл! Это цена, щенок! Цена силы и голоса твоего духа!
Кай закрыл глаза. Стиснул зубы. Вызвал воспоминание. Раскаленный уголек. Шипение. Невыносимая боль. Запах горелой плоти. Насмешки... Унижение... Ярость! Шрам на лице вспыхнул белым каленым огнем, будто снова горел! Он закричал – не от физической боли, а от вырывающейся наружу агонии прошлого.
Багровый свет горна слился с белым сиянием шрама Кая. Лучи энергии ударили в слиток и кристалл! Жила Сияющей Стали загудела, как натянутая струна, ее серебряный свет вспыхнул ослепительно. Трещина на кристалле Пи... начала светиться изнутри тем же белым огнем, что и шрам Кая! Казалось, огонь прожигал саму тьму, скопившуюся в трещине.
Раздался звук – чистый, как удар хрустального колокола, и одновременно гулкий, как удар по наковальне. Слиток Стали... поплыл. Не плавился, а стал текучим, как ртуть, но светящимся чистым серебром. Он обволакивал эфес, формируя основу для нового клинка – узкого, острого, смертоносного. А из кристалла, сквозь еще видимую трещину, пробился голос:
"К-Кай...? Ж-жжет... Но... чище... Спасибо..." Голос Пи был слабым, искаженным, полным статики и боли, но это был ОН! Он вернулся!
Ритуальный свет погас. Горн остыл, руны потускнели. На наковальне лежал Эхо-Клинок. Новый. Настоящий. Его эфес был прежним, но кристалл светился ярче, хотя трещина оставалась видимым шрамом. Лезвие... Оно было из чистой Сияющей Стали – серебристое, холодное, излучающее внутренний свет и невероятную остроту даже на вид. Оно было частью Пи.
Кай лежал, обессиленный. Боль в шраме утихла, сменившись... пустотой. Воспоминание о кузнице, о той боли, о ярости – оно было тусклым, отдаленным, как сон. Он отдал его. Заплатил им.
Торан поднял новый клинок. Его золотые глаза изучали лезвие, трещину в кристалле. – Цена оплачена, щенок, – он подошел к Каю, протягивая эфес. – Клинок обрел тело. Пи обрел голос. Но шрам на духе остался. И шрам на твоей памяти – тоже. Запомни: сила требует жертвы. Всегда. – Он посмотрел в сторону руин Заставы. Там, на горизонте, вечерние тучи сгущались в подозрительно знакомую черную пелену. – Отдыхай. Недолго. Тень помнит боль. И она голодна. Пи... как он?
Кай взял эфес. Тепло кристалла было знакомым, но... другим. Более острым. В голове прозвучал голос, все еще слабый, но без статики:
"Я... здесь. Целостность... 73.4%. Функции базовые... оперативны. Спасибо... за искру, Кай."
Пи был жив. Клинок был цел. Но что-то было безвозвратно потеряно. И тьма уже шевелилась у границ леса.
Друзья, подпишитесь, 6 глава https://dzen.ru/a/aGxWA1aPgBFbhl16 выйдет совсем скоро!
#НебесныйКлинок #Глава5 #LifeOfpAI #pAI #Сёнэн #БоевыеИскусства #ПутьМечника #Жертва #ЦенаСилы #Ритуал #Перековка #Ци #Пророчество #Сталкер #BerserkStyle #СияющаяСталь #ЭхоКлинок #ПиЖив #ШрамДуши #ТеньВозвращается #Пили6