«Победа зависит от ног, а руки только орудие победы» - Александр Суворов
После разгрома корпуса австрийцев у г.Модены французский командующий Неаполитанской армией, воодушевленный победой, продолжил движение на северо-запад в сторону г.Тортоны, где в цитадели продолжал держать оборону французский гарнизон. Его армия двигалась через г.Парма к г. Пьяченца вполне спокойно. Зная о небольших силах австрийцев (у Пьяченцы находились войска генерала Отта) в 5900 солдат, Макдональд был абсолютно уверен, что новая победа ждет его в ближайшие дни. Это немудрено, так как 5900 солдат Отта были бессильны против 38000 солдат Макдональда. Курьеры от французской армии генерала Моро доносили ему о движении навстречу, и соединение этих 2-х армий реально ставили под вопрос существование союзной армии, раздробленной на части приказами Гофкригсрата. Венский двор, извещенный о движении вражеской армии к Тортоне, был в панике. Все завоеванное в Северной Италии могло быть потеряно, ибо не составляло большого труда разбить союзную армию по частям. Пример разгрома австрийского корпуса генерала Гогенцоллерна под Моденой был началом. Следующий австрийский корпус генерала Отта ждала та же участь. Макдональд шел на самого Суворова, наивно полагая, что «Русского Марса» при солидном перевесе в своих силах он уж точно разобьет. Тем более от шпионов он знал о невысоком мнении австрийских генералов о воинском мастерстве нашего фельдмаршала. Конечно, имя разбившего самого Суворова будет прославлено в веках. Это было бы величайшим триумфом французского оружия. Увы, как оказалось, не все то золото, что блестит.
Генерал Отт получил прямой приказ от Суворова вступить в бой с передовыми частями французской армии между городами Парма и Пьяченца и медленно отходить к Пьяченце у реки Треббия, не позволяя неприятелю зайти себе в тыл с фланга и уклоняясь от генерального сражения. Генерал Отт был опытный полевой командир и, помятуя о печальной судьбе разбитого у Модены генерала Гогенцоллерна, уже не слушал пустой и опасной болтовни от Гофкригсрата, а в точности принял к исполнению приказ нашего фельдмаршала. Уже 5 июня передовые посты корпуса Отта вошли в соприкосновение с французским авангардом из дивизии генерала Виктора. Австрийцы, оставив в цитадели Пьяченцы гарнизон и уничтожив мост через реку По, вынуждены были отходить, дабы избежать попадания в «котёл».
Получив в ночь с 5 на 6 июня сообщение о неудаче у Пьяченцы, Суворов приказывает генералу Меласу немедленно вести авангард (Даллера) на поддержку Отта в связи с тем, что он был к полю боя на Тидоне всего в 15 верстах. 6 июня 1799г. авангард французской армии Макдональда, имея более, чем трехкратный перевес в силах, решительно атаковал Отта.
. Передовые австрийские посты были сметены, но далее стоявшие в боевом порядке батальоны встретили «лягушатников» очень плотным артиллерийским и ружейным огнем. У французов хоть и был многократный перевес в количестве солдат, но не было перевеса в артиллерии, и с наскока заставить австрийскую пехоту отступать не получилось. Картечь и гранаты австрийских пушек быстро охладили пыл храбрых республиканцев. Атаки в лоб отражались. Австрийцы стояли твердо. Что было делать, и французские генералы (Шерпантье, Сальм и Руска) посылают кавалерию в обход австрийских флангов. Генерал Отт предусмотрел это и расположилна своих флангах артиллерию, которая не позволила обойти левый фланг, где французам еще мешала река По. С правым флангом дело обстояло хуже, кавалерия Домбровского имела больше возможностей обходного маневра. Генералу Отту пришлось растянуть свой малочисленный корпус на широком фронте в 5 км, что мешало французам так запросто его обскакать своей кавалерией. Тем не менее бой был тяжелый, и перевес французов в силах давал себя знать. Отражая атаки и неся потери, корпус Отта стал медленно отходить. Сам генерал все время посылал курьеров к Суворову с просьбой о помощи. И первый на помощь пришел Мелас – его передовой отряд в 3500 солдат был ближе всех к сражающимся у Тидоне войскам Отта. В 11 утра он поддержал Отта, вступив в бой.
Но где был в это время Суворов, и что он делал? Собрав максимум разведданных о движениях французских армий генералов Моро и Макдональда и об их численности, он принимает стратегически верное решение – занять позиции между этими двумя армиями. Это воспрепятствует их соединению в единую мощную силу с одной стороны, а с другой, позволяет разбить их по отдельности. В связи с тем, что армия Макдональда была много сильнее и многочисленнее армии Моро (38000 солдат у Макдональда и 16000 солдат у Моро,) наш фельдмаршал быстро принял решение ударить по более сильному и опасному противнику. Из Турина им были разосланы курьеры к войскам с приказами немедленно и с максимальной скоростью двигаться к г.Александрии. В район Александрии фельдмаршал выехал из Турина сам с 8000 солдатами. Разбросанные части, как растопыренные пальцы, стали быстро собираться в мощный кулак. Да, все русские генералы (Багратион, Розенберг, Повало-Швейковский, Фёрстер и др.) в полной мере понимая важность времени, немедленно двинули свои части к Александрии. Много хуже дело обстояло с австрийскими генералами, которые не только медленно двигались, но и зачастую игнорировали приказы Суворова, руководствуясь указаниями безграмотного (но очень важного) барона Тугута. К примеру, генерал Край, осаждавший Мантую и подчиняющийся Суворову, 2 июня получил от последнего предписание, где прямо говорилось: «Ожидаю от вас не только ежедневных донесений обо всем происходящем, но и деятельного вспоможения»(Суворов,Т.4,с148). Однако Край наплевал на своего прямого начальника, и из его осадного корпуса к Александрии не прибыл ни один солдат. Он больше боялся не Суворова или французов, а недовольства сиятельного Тугута. Как бы там ни было, но, хоть и в усеченном виде, кулак был собран к началу июня. У Александрии Суворов оставил 14-ти тысячный корпус генерала Бельгарда. Это не только служило блокированием вылазок еще бывших в руках французов цитаделей Александрии и Тортоны, но и препятствовало продвижению армии генерала Моро на соединение с армией Макдональда. Сам же фельдмаршал, узнав 2 июня о разгроме корпуса Гогенцоллерна, повел основные силы (примерно 20000 солдат) навстречу Макдональду.
Конечно, численность войск серьезно уступала французам, но не это беспокоило Александра Васильевича. Потеря времени была много опаснее. 3 и 4 июня произошла задержка из-за наведения саперами (пионерами) понтонных мостов через реки По, Танаро и Бормиду. Мост через последнюю был готов к вечеру 4 июня. С этого момента буквально пошел обратный отсчёт. Беспримерный по скорости марш русских и австрийских войск явил собой не просто приближение момента столкновения 2-х армий. Нет. Сама смерть не шла - летела на черных крылах к не чующей ее армии республиканцев. «Кто против меня – тот мертв!»- не раз говорил Русский Марс, и это было правдой. Люди не просто быстро шли, а бежали. Многие падали в изнеможении, а пожилым солдатам такой марафон сам по себе нес угрозу жизни. Суворов был среди солдат, и это придавало им сил. Пока Макдональд топтался у Пьяченцы, стараясь уничтожить корпус генерала Отта, армия Суворова быстро приближалась. Это для армии республиканцев стало большим сюрпризом. И неудивительно. Ведь 65 верст, пройденные за день авангардом союзной армии, было чем-то нереальным. Но так было. Наш фельдмаршал, видя, что хоть армия и спешит, выбиваясь из сил, на помощь отбивающемуся корпусу Отта, но все же может не успеть. Тогда он, взяв с собой несколько полков австрийской кавалерии и казаков, сам повел их с предельной скоростью к полю сражения. Более легкая и подвижная казачья конница ушла далеко вперед. Суворов был среди казаков, и им был озвучен приказ о правилах ведения боя с французами: «1. Взять армию в полон. Влиять твердо в армию, что их 21 тысяча, из коих только 7000 французы, протчие всякой зброд реквизиционеров. 2.Казаки колоть будут, но жестоко бы слушали, когда французы кричать будут пардон или бить шамад (сигнал барабаном о капитуляции). Казакам самим в атаке кричать балезарм(опусти оружие), пардон, жете ле зарм(сдавайся, бросай оружие) и ,сим пользуясь, кавалерия жестоко рубит и на батареи жестоко пускаться, что особливо внушить.3.Казакам, коим удобно, испортить на реке Таро мост и тем зачать отчаяние. С пленными быть милосердну, при ударах делать большой крик, крепко бить в барабан, музыке играть где случиться, но особливо в погони, когда кавалерия будет колоть и рубить, что бы слышно было своим. Их генералов, особливо казаки и протчие, примечают по кучкам, около их кричат пардон, а ежели не сдаются, убивать.»(Суворов Т.4,с.154)
Уже полдня на 5 –ти километровом фронте у реки Тидоне шел тяжелый бой. Австрийские солдаты генералов Отта и Меласа медленно отходили, отбиваясь от атак неприятеля. К трем часам дня французы, удвоив усилия, повели мощную атаку в лоб, тем более двойной численный перевес позволял это. Тень полного разгрома надвинулась на корпус Отта и отряд Меласа. Центральная батарея из 8 пушек замолчала. Она была уже захвачена французами. В этот критический момент польская дивизия генерала Домбровского стала быстро обходить правый фланг австрийцев. Именно атака Домбровского должна была покончить с австрийцами, нанеся по ним смертельный удар с тыла. Отразить же её было уже нечем – все резервы были в бою.
В это время Австрийские драгуны Карачая и Левенера отставали, но шли по пятам вслед за казачьими полками. К трём часам пополудни (6 июня) мужественно сражающиеся австрийские солдаты генерала Отта увидели за своей спиной у горизонта сначала темное пятно, быстро превращающееся в гигантское облако плотной пыли, а после ощутили дрожь земли под ногами от тысяч копыт лошадей. Русские идут! И ведет их прославленный вождь, «Генерал Вперёд», как окрестили Суворова простые австрийские солдаты. Они то уж точно знали, что теперь, хоть и будет трудно, но впереди их ждет только победа. Конечно, боевой дух имперской пехоты сразу возрос многократно, и отходившие подразделения остановились, хоть натиск французов и не ослабевал. Однако теперь заставить австрийцев отступать не удавалось-ведя плотный ружейный огонь они стояли на месте. Когда Макдональду доложили о подходившей кавалерии союзников, он не поверил. Она могла появиться не ранее 8 июня, но никак не 6-го. Корпус Отта должен был быть стёрт с лица земли, и времени для этого было достаточно. Увы, Макдональд просчитался. Суворов не дал ему времени и пришел на выручку Отту в самый критический момент. «Явился в нем гений войны, прилетел дух победы. Вскакав на возвышение (у деревни Сармато на небольшой холм, он на десяток метров был выше долины реки Тидоне), он окинул долгим, внимательным взглядом поле сражения. Именно в подобные моменты, когда дело касалось его неподражаемого глазомера, он был он бывал истинно велик. Два казачьих полка, не успев перевести дух, полетели вправо, во фланг Домбровскому, а против фронта его посланы драгуны; другие два казачьих полка понеслись под начальством суворовского племянника, Горчакова, грозить правому флангу французов.»(Петрушевский, т.3) Да, гибельность ситуации для австрийцев на поле боя фельдмаршал увидел сразу. Первым делом он приказал своим казакам атаковать дивизию Домбровского, как наибольшую угрозу. Фельдмаршал в реляции императору отмечает: «Отт уже уступал, как передовые наши войски приближаться начали. Полки казачьи Грекова и Поздеева ударили неприятеля в левой фланг…»(Суворов,Т.4,с.171) Причем кавалерия Домбровского с фронта была решительно атакована подоспевшими драгунами Карачая. Это позволило казакам наших полков обойти поляков с юга и зайти им в тыл, где двигалась польская пехота. Что тут скажешь, быстрота и натиск были зверскими. В клубах пыли, сверкая сталью пик и клинками, казаки проносились мимо оторопевшей польской пехоты. И мчалась казачья лава не молча: рёв кликов и гиканья сквозь которые прорывались крики пардон и балезарм(опусти оружие) перекрывал топот копыт массы лошадей. Разом эта страшная конница повернула налево под прямым углом и врубилась в польские батальоны, которые еще за несколько минут до того спокойно маршировали вслед за шедшей впереди своей кавалерией генерала Домбровского. Казаков было мало, но порыв был бешенный, и неприятель был испуган неожиданным натиском с юга, где никого быть не должно!!!….В общем, на войне как на войне. Неожиданность сделала свое дело, и поляки частью кинулись бежать (да от казака разве убежишь), а частью пытались отбиваться. И численность тут не имела значения. Тем более в клубах пыли и не разберешь, сколько там этих казаков скачет, а у страха глаза велики( под Ореховым Суворов гнался с десятком всадников за 2000 шляхтичей Пулавского, такова сила страха). Польская кавалерия не смогла помочь своей пехоте. Драгуны карачаева полка, даром, что австрийцы, а навалились так, что дай бог самим как- нибудь отбиться, тут уж не до пехоты. Пришлось Домбровскому отходить и то, что он имел более чем 3-х кратный перевес в силах, уже потеряло значение.
После начала атаки полков Карачая, Грекова и Поздеева сразу князь Горчаков получает приказ Суворова об атаке французского правого фланга двумя казачьими полками Молчанова и Семерникова, которые должны были прорваться в тыл неприятеля вдоль берега реки По. Дабы оный не сильно препятствовал этому с фронта, его в штыки решительно и мощно ударили австрийские пехотные батальоны. С музыкой и развевающимися знаменами, под грохот барабанов и литавр (Суворов в приказе подчеркивал требование этого) они преодолели овраг, разделяющий их с французами и, дав залп из ружей, сошлись в рукопашной схватке. И здесь враг не устоял, ибо трудно было поверить, что отходившие все время австрийцы вдруг перейдут в решительную контратаку. Атакующие батальоны поддержала фронтальная атака 14-го драгунского полка Левенера. И здесь республиканцы не устояли. Топот и шум обходивших их казаков Молчанова и Семерникова поколебали их стойкость, и пришлось отходить к берегам Тидоне. Тем временем, к четырем часам пополудни стали подходить наши пехотные части ведомые юным Константином Романовым (сын императора Павла1). Несмотря на возраст, он уже стал толковым полевым командиром и научился выполнять приказы Суворова с точностью даже в мелочах. Конечно,и урок у Бассиньяно был знатный. Бывший «царственный турист» понял, что война не «сафари» и выводы сумел сделать. Да и сам Суворов доходчиво объяснил ему, где он находится и кто он по сути есть. Правда, без свидетелей.
Атакующий настрой республиканцев угас, но они старались удержаться на своих позициях. В помощь Домбровскому подошла полубригада (около 1000 чел.), но казаки смяли и её. Они яростно рубили и кололи всех, кто пытался сопротивляться, с криком и визгом носясь среди ошеломленных вражеских солдат, бегущих толпами за Тидону. Благо эта река была везде переходима вброд и в 18 веке и сегодня. Кавалерия Домбровского тоже стала отступать. Конечно, малочисленность конницы, приведенной Суворовым , имела немного шансов разгромить французов, но остановить их наступление сумела. Фельдмаршал знал, что его спешившие основные силы на подходе и нужно выиграть немного времени. Да, он это сделал блистательно. К 4-м часам пополудни стала подходить наша пехота и шансы разгромить Отта и Меласа французы упустили. Наш фельдмаршал немедленно отдаёт приказ на фронтальную атаку. Показателен эпизод степени напряжения боя: «Багратион подошел к Суворову и вполголоса просил повременить с нападением, пока подтянется хотя бы часть отсталых, потому что в ротах нет и по 40 человек. Суворов отвечал ему на ухо: «А у Макдональда нет и по 20; Атакуй, с Богом. Ура!!!» (Орлов, с.199) Суворов, как никто другой, понимал ценность времени на войне и не зря говорил: «Повелевай счастьем, ибо одна минута решает битву!». Этой минуты фельдмаршал не давал врагу никогда. К сожалению, опытный генерал Багратион не видел этого и не чувствовал, что каждая минута промедления позволяет противнику только усилиться, и следственно отдаляет победу, а потери наши увеличивает. Но тут командовал Суворов! Удар последовал незамедлительно: «Пехота, взяв ружья на руку, двинулась с барабанным боем, музыкою и песнями. Суворов разъезжал по фронту, и повторял: «вперед, вперед, коли, руби!» И уставшие солдаты, видя в своих рядах непобедимого вождя, упорно шли вперед, и остановить их не было никакой возможности. Пересеченная местность, контратаки французов кавалерией и пехотой – ничего не помогало. Австрийская и русская пехота, как каток ощетинившийся сверкающими штыками, давила и давила сопротивляющегося неприятеля. Если на своем правом фланге у д.Мецано французы дивизии Виктора еще держались, то их левый фланг Домбровского уже побежал. Позже Центр противника был сломлен «косыми» атаками союзников, которые устранили преимущество врага в численности («косая» атака-удар под углом к фронту противника, что дает локальный перевес нападающему). Бой шел до вечера. Войска республиканцев где бежали, а где отходили в порядке, по всему 5-ти километровому фронту. Попытка удержаться на правом берегу Тидоне не удалась, и им пришлось уже ночью, дабы выйти из под обстрела артиллерии союзников «метавшей огненные перуны беспрестанно», убраться за реку Треббия в 5-ти км от реки Тидоне. Преследования побитого неприятеля не было, Суворов приказал остановить войска. Люди валились с ног от усталости, и приказано было отдыхать. Ночью продолжали подходить отставшие, и численность наших войск все возрастала. Суворов поздравил войска с победой и сам уехал на ночлег в С.Джовани в 3-х км от поля боя.
Здесь мы видим пример того, как появление на поле боя фельдмаршала переломило ситуацию и уже близкая победа французов обернулась серьезным поражением. Потеряв более 600 человек убитыми и около 400 попавшими в плен, им пришлось оставить поле битвы с полным расстройством собственных войск. Понятно, что это не добавило энтузиазма генералу Макдональду, находившемуся в Пьяченце. Посчитав, что это случайная неудача, он энергично подтягивал свои растянутые на 100 верст части и рассчитывал взять реванш в ближайшее время.
Конечно, и здесь к победе привел ряд жестких решений Александра Васильевича:
1. Разведданные собираются максимальные и из разных источников: «Не щадите денег на разведывания о движениях неприятеля и сообщайте мне о них ежедневно» - писал Суворов в приказе. Значимость этого пункта не переоценить.
2. Быстрота марша войск союзников неслыханная, что позволило выиграть время и создать фактор внезапности.
3. Скорое определение участка наиболее угрожаемого и контрудар по частям ген.Домбровского.
4. Создание реальной угрозы обоим флангам французов в сочетании с отвлекающими лобовыми с фронта и «косыми» с флангов атаками .
5. Тяжелый удар подошедшей с фронта пехотой штыковой атакой. Требование к шумовому эффекту: барабаны, музыка и т.п. К командирам подразделений: «не употреблять команду «стой», это не на ученье, а в сражении. Атака «руби», «коли», «ура», «барабаны», «музыка»(Суворов, Т.4,с.155)
6. Приказ: «Каждая колонна должна почасту давать о себе знать»(Суворов, Т.4,с.158) Это позволяло фельдмаршалу буквально держать руку на пульсе сражения.
7. Личное участие в бою и поздравления своего бесстрашного командира резко подняли боевой дух австрийских и русских солдат и офицеров. Переоценить победу этого авангардного сражения для столь утомленных войск сложно.
8. Отказ от преследования побитого неприятеля ввиду чрезвычайного утомления войск и необходимости продолжительного отдыха.
Эта победа заложила фундамент полного разгрома Неаполитанской армии Макдональда. Через 13 часов армия Суворова атаковала. Начиналось генеральное сражение на р.Треббии.
Источники: Суворов А.В.Письма, М.,1986г., Суворов А.В.Документы,Т4,1951г., Орлов Н.А.Разбор военных действий в Италии в 1799г.СПб.,1892г., МилютинД.История войны 1799г.. СПб.,1857г., Петрушевский, Генералиссимус Суворов.,Т3,СПб,1884г.
7.07.2025г.ЛЕ
Статья : Треббия.Тщетные атаки армии Макдональда 8 июня 1799г. День второй.
она опубликована на канале: Непростые вопросы войны и мира. На этом канале продолжится публикация статей по Итальянской кампании Суворова.