Март 1976 года, Москва, Лубянка - начальник 1-го отдела 3-го управления КГБ Николаев собрал подчинённых и ознакомил подчиненных с телеграммой: радиоконтрразведка зафиксировала подозрительные сигналы с территории Западной Германии. Сигналы были шифрованными, направленными, и - что особенно тревожно - односторонними. То есть это были не обычные переговоры, а радиограммы, передаваемые агенту. Работа закипела!
Но кто был этот агент? Где он находился? И главное - кем он был? Ни одного ответа у КГБ тогда не было. Только зацепка: приём возможен в центральной части СССР - Калужская, Тульская, Курская области. Хотя при использовании специальной приставки к радиоприёмнику сигналы можно было ловить даже в Москве.
Первая догадка - агент среди своих
Николаев сразу выдвинул рабочую версию, агент уже на территории СССР. И, скорее всего, это офицер, недавно вернувшийся из зарубежной командировки. Таких стали проверять особенно тщательно: анкетные данные, биографии, связи. Но год работы - ноль результатов.
Только в феврале 1977 года пришёл первый прорыв. При просмотре почтовых отправлений в руки чекистов попал конверт с необычно сложенным листом. Под ультрафиолетом проявился зашифрованный текст. Внизу - холодящее душу слово: "Конец". Это был прямой контакт с агентом. Он в СССР и начал работу.
Поиск среди тысячи лиц
Началась рутинная, изматывающая проверка: сотни личных дел, автобиографий, расписаний командировок. Первые подозрения пали на Анатолия Филатова - сотрудника закрытого НИИ Министерства обороны. Он был идеальным кандидатом для американцев: имел доступ к секретным данным, обладал техническими знаниями и уже работал за границей - в Алжире. Именно там, как позже выяснилось, его и завербовали.
Но одного подозрения было мало. Нужны были доказательства.
Под подозрением - Филатов
Филатов вел себя образцово: строгий партийный активист, дисциплинированный работник, выступающий на собраниях с правильными речами. Но была в его поведении излишняя выверенность. Как будто играл роль. Его действия фиксировались буквально по минутам. Даже дома, в санитарном шкафу, он оборудовал тайник.
Настораживало всё: и точное совпадение времени прослушивания радиограмм с его графиком, и избыточное усердие на работе. Он явно старался не вызвать подозрений - и этим как раз их вызывал.
Опасная игра в шпиона
В марте 1977 года Филатов отправил письмо американцам, сообщив, что его перевели в научный институт ГРУ. В ответ получил инструкцию и координаты нового тайника под кодовым названием "Река". Контейнер планировалось заложить на Костомаровской набережной.
Однако попытка провалилась: чекисты устроили наружное наблюдение, и курьер не решился оставить закладку. Тогда Филатов вернулся к письмам с зашифровками. Ему выдали деньги на более мощный приёмник и дали чёткие указания, как избежать слежки.
Филатов был под постоянным давлением. Он видел слежку там, где её не было. Проверял и перепрятывал шпионское снаряжение. Деньги, полученные от ЦРУ, тратил на женщин. В семье он почти не появлялся. В нём боролись страх, цинизм и стремление сохранить контакт с кураторами любой ценой.
Операция "Контейнер" - финал шпионской истории
Настоящий поворот произошёл летом 1977 года, когда КГБ получил из радиограммы информацию о предстоящей закладке. Вечером 2 сентября супруги Крокетт, американские дипломаты и по совместительству разведчики, приехали на Костомаровскую набережную.
Бекки Крокетт выбросила из окна машины замаскированный контейнер - всё шло по плану. Но тут на дороге появилась машина ГАИ. Её сменили другие - с включёнными фарами. Автомобиль американцев был окружён.
В пакете - 300 рублей, шифроблокноты, ручка для тайнописи, пустые конверты и инструкции. Операция прошла успешно. Супругов задержали, формально не нарушая дипломатического иммунитета, и вежливо отправили в посольство. Через несколько дней они покинули СССР.
Суд и эпилог: шпион, которому никто не был нужен
Филатова арестовали вскоре после операции. Суд приговорил его к расстрелу, приговор позже заменили на 15 лет лишения свободы. Освободившись, он попытался добиться от США компенсации, надеялся, что ястребы высоко оценят его "вклад", но американцы показали ему свое истинное лицо, а не обещанные деньги в швейцарском банке. Ответ был холодым: "Вы не гражданин США".
Позднее он поселился в деревне в Саратовской области. Вел тихую жизнь - травы, прогулки, одиночество. На сотрудников КГБ не держал зла, а вот американцев называл "жадными". Даже давал интервью одному из федеральных каналов, где утверждал что он раскаялся. Раскаялся ли он? Возможно. Только убедить в этом он сумел разве что себя.
Как Вы считаете закономерный и справедливый конец предателя?
Слава Богу за всю!