Стас сходил с ума. Чем дольше смотрел на фотографию, а затем и видео, тем больше. И пусть качество камеры у девчонки оставляет желать лучшего, но черты лица, волосы, одежда и стать не давали усомниться в том, что перед ним Светлана Егорова. Но как такое возможно, если та находилась сейчас за много километров от Екатеринбурга? В этом он убедился в первую же минуту, когда понял, кого видит. Позвонил Арине сразу, и та подтвердила, что его мать пребывает дома, рядом с ней и никуда не уезжала.
— Ну, или у меня уже крыша едет и я вижу то, чего нет, — отшутилась она по итогу, но совсем невесело. — Но очень интересно, почему решили копировать маму. Разве не глупо? Ведь ты можешь позвонить ей в любой момент и человек, который за всем стоит должен это понимать.
— Чтобы запутать нас?
— Ты лучше подумай, откуда у неё такие познания? Всё же, скопировать другого человека довольно сложно. Одежды и остального сходства маловато. А на видео, что ты прислал, даже походка идентична! Я бы предположила, что это кто-то из тех, с кем она работала, но каков мотив? Зачем меня убивать и подставлять при этом Светлану?
— Да не знаю я! — вспылил Егоров. — Сидел бы я здесь, по-твоему, если бы знал? Сам уже себе всю голову сломал, размышляя над этим. Бред какой-то… — закончил с усталым вздохом.
Арина тоже вздохнула.
— Ну, не переживай, поймаем мы его. Не так — иначе. Просто нужно время. Не всё получается с первого раза. Кстати, ты там говорил что-то насчёт усиления охраны для нас.
Точно! Стас уже и забыл, что собирался увеличить количество охраны. На всякий случай.
— Если ещё не сделал этого, не делай, — правильно истолковала она его замешательство, а на возмущённый взгляд пояснила: — Не нужно привлекать к нам внимание. Одно дело, когда ты звонишь мне с левого телефона, оформленного на обычного среднестатистического парня, и другое — когда от семьи Егоровых поступает запрос на дополнительное количество охранников. Проследить, как нефиг делать.
Егоров одарил свою супругу укоряющим взглядом.
— Ты серьёзно думаешь, что я такой тупой и не продумал этого?
— Нет, не думаю, но лучше не рисковать, я серьёзно. Не надо.
И снова Стас вздыхал.
— Ладно, как скажешь.
Хотя уже сейчас знал, что сделает всё по-своему. Не своими руками, так чужими.
— Угу, — протянула Арина и замолчала ненадолго, после чего добавила. — Мне завтра на УЗИ, ты помнишь? И так до тридцати двух недель дотянула. Всё надеялась, что ты приедешь… — опять замолчала и вдруг расплакалась.
Стас аж растерялся.
— Ариш?
— Я… Я… — окончательно разревелась.
— Ариш, хочешь, я сегодня же вылечу? Только не плачь...
— Нет, — покачала она головой, продолжая плакать. — Я просто чутка перенервничала. Не обращай внимания. Пройдёт. Скоро. Просто полгода нервотрёпки, теперь Лизу ранили. Как представлю… а ведь это я могла быть на её месте, понимаешь? И наш сын… и… С ней же точно всё хорошо будет, да? Это я виновата. Я всё это придумала…
Она много чего ещё говорила, совершенно не реагируя на успокаивающие речи Стаса, который уже десять раз проклял себя за то, что не промолчал про эту мужененавистницу. Стоило подумать, что его принцесса примет эту ситуацию столь близко к сердцу. А теперь она плакала, переживала, а он… а он ничего! Абсолютно ничего не мог поделать! Потому что не рядом. Далеко она. Не обнять, не поцеловать, никак не прикоснуться, не поддержать. И за это он уже возненавидел того, кто вынудил их прогнуться под обстоятельства.
— Арина! — невольно повысил он голос на жену. — Перестань сейчас же реветь, иначе я тебе вообще больше звонить не буду, поняла?
Девушка икнула и замолчала, уставившись на него в недоверии.
— Не п-позвонишь? — переспросила.
— Да позвоню, конечно, — виновато улыбнулся Стас. — Просто не знал, как ещё тебя успокоить. Извини.
Арина всхлипнула, по-детски утёрла слёзы рукавом рубашки. Его рубашки!
— Эй, это ведь моя! — возмутился следом.
Но то больше для вида и отвлечения, чем если бы действительно волновался из-за этой детали. Принцесса смешно насупилась.
— А тебе жалко что ли? Ну, да, взяла без спроса. Её и ещё парочку футболок. Так у тебя всё равно других полно. А мне может так проще разлуку переживать!
Чем больше она оправдывалась, тем шире становилась улыбка на губах Стаса.
— Ничего, у меня есть твоя сорочка, ну, с тем милым медвежонком, так что мы квиты, — отшутился он.
Пришла очередь Арины возмущаться.
— Моя сорочка? — уставилась на него удивлённо. — А я всегда знала, что ты фетишист! Но мог бы и другую взять! Обязательно было мою любимую? Я весь гардероб перевернула в её поисках. И ты ведь говорил, что не нашёл! — обвиняюще ткнула в него пальцем.
Ну, говорил. И что?
— А тебе прям вот жалко, да? — вернул парень её же слова.
Девушка как открыла рот, так и закрыла, не найдясь с ответом. А после и вовсе рассмеялась.
— Ну, из нас и парочка получается, да? — хмыкнула, окончательно успокоившись.
— Самая лучшая! — подтвердил Стас кивком.
— Да… — протянула Арина, жадно всматриваясь в него.
В горле Егорова появился ком, как и всегда, когда она смотрела на него так жадно и голодно.
— Ариш…
— Что?
— Я жутко соскучился, принцесса. Даже не представляешь, как сильно.
— Думаю, представляю. Потому что я скучаю не меньше.
И снова Стасу захотелось встать на ноги и отправиться в аэропорт, наплевав на всё и всех. Лишь бы уже наконец почувствовать её рядом с собой. И он почти так и сделал, когда рядом с ним остановился Влад.
— Нужно уходить, — скомандовал он, подмигнув Арине. — Привет, красотка. Скулишь?
— А вот и скулю, и что? — не повелась на провокацию та, сложив руки на груди.
— И ничего, — съязвил он в ответ. — Скули дальше. Но без нас. Нам пора валить из коридора.
— Валите, что с вами поделать, — снова загрустила она. — Только отзвонитесь, как всё закончится.
— Обязательно, — пообещал Стас, дождался, когда Арина отключит вызов и посмотрел на Влада. — И что теперь? Уйдём и будем сидеть, ждать?
— Есть другие предложения? Валяй, я готов выслушать, — бросил Орехов через плечо на ходу.
— Были бы, предложил, — признал с тяжким вздохом Егоров своё поражение. — Просто достало это всё. Хочется уже поскорее покончить с этим всем.
— Покончим. Сегодня, надеюсь, и покончим, — поддержал ободряющим пожатием плеча опер.
На этом разговор сам собой завершился. А дальнейшие часы действительно прошли в томительном ожидании. Заступила ночная смена дежурных врачей, а ничего так и не происходило. Ещё сестра Лизы, которую так и не удалось прогнать, принялась ныть.
— Мелочь, заткнёшься ты сегодня или нет? Или, клянусь, я тебя сам на соседнюю койку к сестре сейчас отправлю! — пригрозил Владислав, не выдержав.
Девчонка обиженно засопела, но замолкла, а вскоре всё-таки заснула, прикорнув на кушетке в углу.
— Она не так уж плоха, — заговорил в какой-то момент Орехов. — Машка, — пояснил, кивнув на подростка. — На самом деле, довольно милая, но жутко упрямая. Хочет пойти по стопам сестры. Вбила в себе в голову, что должна доказать ей, что не хуже неё, и тут всё и началось. Правда, до слежки ещё не доходило, — покачал головой.
— Пройдёт, — коротко отозвался Стас.
Ему было всё равно, кто кому завидует и кем мечтает стать. Всё его внимание было сосредоточено на проецирующей камерой картинке на планшете в его руках. Он в него пялился уже несколько часов. Глаза болели, но Егоров не сдавался. Смотрел и ждал. Но часы шли, а ничего так и не происходило. Только ворочающаяся на постели Лиза меняла положение. Её тоже явно угнетало долгое ожидание. Но вот, наконец, под утро, заглянула одна из медсестёр, в которой Стас снова узнал собственную мать.
— Бред какой-то, — пробормотал он, следя за тем, как та подходит ближе к постели якобы спящей "больной" и собирается вколоть непонятно что.Владислав ушёл к ним. Впрочем, его помощь не потребовалась. Лиза легко и играючи выбила из руки недоубийцы орудие смерти и повалила на постель. Орехову осталось только повязать её. Тогда и пришёл Стас. А вот когда увидел девушку вблизи и рассмотрел её получше, то аж присвистнул.
— Всё-таки ты, — протянул с ненавистью, продолжая пристально изучать изменившуюся Чистякову. — Одного не пойму, тебе-то это зачем? — задал интересующий больше всего сейчас вопрос.
Алина зло рассмеялась.
— Что, правда, не понимаешь? — выгнула брови. — Хотя, куда уж тебе. Для тебя чувства других всегда были пустым звуком. Волновали только твои собственные. А я все эти чёртовы годы только и делала, чтобы угодить отцу. А когда я только-только добилась своего, появилась эта твоя Ариша! — выплюнула. — И вы все, как с ума посходили из-за неё. Ариша такая, Ариша сякая, Ариша, Ариша, всегда только Ариша. А я не хотела, понял? Не хотела этой свадьбы! Но моему отцу плевать! Слияние компаний важнее. И плевать всем, каково мне. Тебе — в том числе. Ты делал всё для себя, а виновата была я! Я! Что недостаточно красива. Недостаточно умна. Раз не могу заинтересовать тебя. Думаешь, ты мне нужен? Да ты мне нахрен не сдался, Егоров. Но какой у меня выбор? Бежать, как вы с Ариной? А я не хочу бегать! Я хочу быть собой! Понимаешь? А отец не сдавался. Всё давил и давил. А потом… я узнала, что ты лишь притворяешься моим женихом, а на деле давно женат на Прохоровой! А отец… он отказался от меня! Понимаешь? Сказал, что я бесполезна! Но тебе же плевать! Тебя только Арина волновала всегда! Но ничего, недолго твоей Арише осталось, — громко и безумно рассмеялась.
А у Стаса от этого смеха мурашки по коже побежали.
— Что ты имеешь в виду? — едва ли спокойно он задал свой вопрос.
Предчувствие неизбежной беды сдавило сердце.
А Алина… замолчала, хитро сощурилась и подалась вперёд.
— Страшно, Егоров? — прошептала, упиваясь беспомощностью Стаса. — Вижу, что страшно. Так и должно быть. Я лишилась из-за тебя всего. Теперь лишишься ты. Своей жены. Сына. Всего, — снова расхохоталась.
Егоров схватил Чистякову за плечи и встряхнул с такой силой, что та громко клацнула зубами.
— Что это значит?! Что это значит, Алина?!
Но та продолжила только смеяться. Издевательски. Безумно. Счастливо.
Впрочем, Стас отпустил её почти сразу, взялся за телефон, чтобы набрать Арине. И конечно, та не взяла трубку. Ни она. Ни его мать. Никто из охраны. Ни через пять минут. Ни через полчаса. Ни через час. А стоило ему переступить порог дома в Краснодаре, где он оказался в рекордные сроки, как его сердце окончательно замерло. Внутри царила разруха, посреди которой лежали бессознательные тела охраны и его матери, а вот Арины нигде не наблюдалось.
***
Арина
Руки над головой скованы цепью, которая давно стёрла кожу на запястьях. Плечи ноют от невозможности сменить положение. Спина тоже болит. Всё тело затекло, но что-то изменить не представляется возможным. Он стоит позади и смотрит на мои мучения. Отец. Чувствую его взгляд, слышу звук рассекающей воздух плети, что врезается в кожу между лопаток, оставляя алый след длиной до самой поясницы. Не кричу, не бьюсь в агонии, не плачу, не прошу и даже не умоляю. Привычка — вторая натура. Хотя в этот раз всё намного хуже. Всё потому, что он узнал про Станислава Егорова. Про их общение и мою влюблённость к нему.
— Никогда и никто, — доносилось тихое, злое наравне с очередным ударом.
Не сильным, но ощутимым.
Смешно, но он всегда боялся причинить мне боль. И не мог не причинять. Вот такая вот странная сраная любовь отца к дочери. Болезненная. Как и к умершей матери. И чем старше я становилась, чем сильнее походила на неё, тем хуже было отцу. Я знала — так он пытается вырвать из себя чувства к убившей себя женщине. Забыться. Боль дочери помогала унять агонию потери любимой. Только ведь он сам довёл её до этого. Нас. Всех троих.
— Никогда и никто, — вторят мои губы ему.
Враньё. И он это знает. Чувствует. И злится больше прежнего. Но избиение прекращается.
Воздух дрогнул, а после ко мне со спины прижалось чужое тело, ласково погладив по животу.
— Ты моя девочка, только моя. Я тебя никому не отдам. Даже ему, — ладонь давит на живот.
Едва слышный шёпот ввинчивается в сознание, как клеймо, вынуждая подчиняться.
Раньше. Не теперь. Не после того, как он сделал совершенно противоположное.
— Но ты отдал, — возразила, криво усмехнувшись. — Отдал.
Впервые позволила себе сопротивление. Наверное, просто настал тот самый предел, когда уже всё равно, что будет дальше. Какая разница, если тот, кого желала душа, никогда не будет мне принадлежать. Нет у меня ничего. И я сама не принадлежу себе. Так что и нечего терять. Ведь правда?
А перед глазами образ темноволосого красивого парня с умопомрачительной улыбкой и самыми голубыми глазами, которые только могут быть у людей. Но и ему я не нужна. Мы даже не друзья. Это я, дурочка, грежу им уже который месяц, а он… всё равно ему на самом деле. Он просто очень вежливый и благородный. А я просто оказалась рядом в нужный момент, в нужное время. За что теперь и расплачиваюсь. И вот это доводило до слёз куда больше физической боли.
Неудивительно, что, когда Станислав Егоров предстал передо мной, по-прежнему подвешенной цепями на крюк в потолке, я действительно разревелась. От безысходности. Что не способна изменить свою жизнь. От унижения. Что он видит меня такой. Слабой и никчёмной.
— Уходи, — срывается с губ раньше, чем я понимаю, что говорю. — Тебя не должно здесь быть.
Не должно.
Но он есть.
И совсем, кажется, не собирается никуда уходить.
— Он скоро вернётся, — ещё одна попытка предотвратить неизбежное.
Он всегда возвращается...
Страшно представить, что отец сделает с ним за то, что тот не просто проник на его территорию, но и позарился на его собственность. А вот Стаса нисколько не волнует подобное.
— Знаю, — говорит он, осматривая мои оковы.
Мгновение и цепь спадает с моих рук, и сама я почти падаю на пол. Сильные руки удержали в последний момент. А затем пришла боль. Чудовищная. Знакомая. Рвущая тело на части. Потому что за прошедшие дни оно настолько затекло, что даже пальцы отказываются разгибаться.
— Тшш, принцесса… — доносится будто издалека, а боль усиливается. — Сейчас полегчает. Сейчас.
Стас говорит ещё много чего, растирая каждую мышцы своими горячими ладонями. Снова и снова, пока мне не полегчало. Самую малость, но этого достаточно, чтобы адекватно воспринимать реальность, в которой рядом со мной действительно пребывает Станислав Егоров. Не очередное долбанное видение, а живой и дышащий. Любимый. Тот, кто пришёл спасти меня.
— Прости…
За что?
За что он просит прощение?
Это мне надо просить, что он так подставляется из-за меня. Потому что отец точно не оставит произошедшее без отмщения.
— Зря ты пришёл, — губы едва способны произнести что-то ещё.
— А вот это уже мне решать, — сурово отозвался Стас, кутая меня в лежащее на стоящей в углу кровати одеяло, поднимая на руки и направляясь на выход из подвала.
Дальнейшее всё слилось в размытые огни ночного города. Но ощущение заботы и крепких объятий так никуда и не делось. Даже после пробуждения.
Я лежала на широкой постели в небольшой комнате. Тяжёлые тёмные шторы не позволяли просочиться дневному свету, а также скрывали лицо сидящего неподалёку в одиноком кресле мужчины. Заметив, что я очнулась, он поднялся и прошёл к окну, отодвигая ткань, позволяя оценить полупустую обстановку выделенной спальни. Кроме кровати и кресла здесь больше ничего не наблюдалось.
— Вы? — не смогла я скрыть своего удивления.
— Удивлена? — хмыкнул мой похититель, возвращаясь на прежнее место, принявшись пристально меня рассматривать. — Даже странно, учитывая твою интуицию. Знаешь, я ведь действительно хотел всё сделать по-хорошему. Чтобы минимизировать потери. И когда ты согласилась на мои условия, я искренне обрадовался, что не пришлось никого убивать. Не люблю я это дело, если честно. Предпочитаю играть в открытую, но иметь козырь в рукаве. И мне казалось, что ты всё поняла. Но… — хмыкнул, доставая из внутреннего кармана пиджака шприц.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Пырченкова Анастасия