Свет в окошке

Свет в окошке

Часть 3 Незаживающая рана

Не помня себя, Анна Сергеевна двинулась к метро. Легкую прежде походку изменили невидимые пудовые гири, сковавшие движения. Туго соображая, на какой станции надлежало выходить, она попросила совета у стоящих у карты ребят, как ей добраться.

Моложе Егора…

Глаза мгновенно увлажнились. Держаться! А вдруг это ошибка.

Логика воздержалась от прений.

Станцию метро «Технологический институт», она запомнит навсегда. Еле-еле Анна Сергеевна дошла до продиктованного в трубке адреса. После ряда бюрократических процедур ее пригласили в комнату с телами на каталках. Подвели к одной из них. Откинули простынь, показали лицо.

Анну Сергеевну заботливо поймал санитар, видавший на своем веку тысячи опознаний и вовремя оказавшийся рядом.

Сомнений не осталось. Это он. На каталке лежал Егор. Простынь накинули, полуживую мать уволокли в коридор, где предусмотрительно были расставлены разношерстные стулья.

-Как Вы себя чувствуете? Накапать чего-нибудь?

- Нет.

Ей выдали справку, телефон следователя. Все же смерть криминальная, будут искать виновных.

Воспитанная на сериалах о доблестных блюстителях порядка, Анна Сергеевна была уверена, что следствие идет и город прочесывают, ищут преступников. Следователя, а по факту, оперуполномоченного, Пчелодюлькина П.П. она совершенно вывела из себя, вываливая на него перечень мероприятий, которые «он должен был провести», для поимки злодеев. Пал Палыч крайне терпеливо объяснял «гражданке», что делает все необходимое, что предусмотрено толстой книжкой под названием Уголовно-процессуальный кодекс.

Анна Сергеевна благоговела перед нормативными документами. В них было все четко прописано, что нужно делать, поэтому и отступила.

Пал Палыч же сразу понял, что злодеев не найдут и правосудие проиграет битву по восстановлению справедливости. Впрочем, что такое справедливость, он понимал по-своему. К примеру, если потерпевшего ограбил и зарезал наркоман, то виновный рано или поздно сядет за что-то другое или умрет от передозировки. Последнее даже лучше для бюджета, ибо деньги налогоплательщиков лучше направить на помощь по иному назначению, пенсии прибавить, например.

Вопрос пенсии его особенно волновал. Она маячила перед ним через пару лет. Но всего этого он «гражданочке» не сказал. Пожалел.

Анна Сергеевна достойно вынесла все мероприятия, связанные со смертью единственного сына.

Получила остатки егоровой зарплаты, сдала квартиру хозяйке, перевезла вещи к себе, а затем и похоронила сына.

Единственным, кто не укрылся от нее, оказался оперуполномоченный Пчелодюлькин, который вступил с Анной Сергеевной в многолетнюю переписку.

Она надеялась на правосудие, возмездие, которое сможет излечить ее боль.

Заведите себе собаку.

А наказание виновных подарит мне утешение?

Ненадолго. Простите их. Живите дальше.

Как?

Как можете. Про собаку я уже говорил.

Анна Сергеевна писала жалобы на бездействие оперуполномоченного Пчелодюлькина, дело ее сына изучалось, пересматривалось, отменялись постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и выносились новые. Безжалостный бюрократический круговорот перемалывал и Пчелодюлькина, и Анну Сергеевну. Но если у первого за многолетнюю службу выработался иммунитет, то у второй его не было.

И, признав всю тщетность борьбы с ветряными мельницами, она сдалась, явив миру совершенно иного человека.

Продолжение следует