В середине XIX века британцы ввели в обиход два связанных между собой понятия: Большая игра и Передняя Азия. Большая игра – это взаимообусловленность происходящего в Европе и на расширенном Ближнем и Среднем Востоке, названном Передней Азией. Кстати, английское слово play в отличие от русского глагола «играть» ближе к понятиям «ввести в заблуждение» или «скрыть».
Начнем с Украины. Главным препятствием для нашего продвижения остается активность вражеских беспилотных летательных аппаратов при не спадающем ожесточении обеих сторон. Поводов расслабиться противник не дает, несмотря на свою лишь 47-процентную укомплектованность. Налицо гражданская война с привкусом межцивилизационного раскола. Все – по правилам Большой игры. Наша задача – не столько занять новые территории, сколько достичь политического результата. Днепропетровское направление сегодня в приоритете. Сумы и Харьков – на подходе. За последнюю неделю завершено освобождение Луганщины, занят также населенный пункт Шевченко в Донецкой народной республике. Там находятся едва ли не самые крупные в Европе запасы лития.
Европа все более поддерживает стремление Зеленского заключить некую мифическую сделку при личной встрече с Путиным. Нам предлагают что-то вроде: «Остановитесь, и вам это зачтется»... Кем и как? Очередной, уже 18-й, санкционный пакет ничего хорошего нам не сулит. Но настойчивое упоминание при этом Балтики как потенциального театра военных действий – это опаснее. Высокопоставленный финский генерал уверен, что «вопрос не в том, начнется ли конфликт, а в том, когда это случится».
Вашингтон по-прежнему во многом задает глобальную повестку. Пекин в нее вникает, когда ему выгодно. А Европа – на вторых ролях. Поэтому победа Украины для нее не менее важна, чем для Зеленского. Отсюда первый за три года звонок Макрона Путину. Он состоялся на фоне высокомерных вразумлений: «Примирение придет, когда Россия пересмотрит свои правовые и территориальные представления». Сам Запад ничего переоценивать не собирается. В этой логике состоялся уже шестой телефонный разговор Трампа с Путиным. Разговор скорее взаимно вежливый, чем продуктивный.
Далее – послевкусие ирано-израильского конфликта. Он, скорее всего, временно приостановлен с опорой на сермяжный финансовый рычаг. По одной из версий, суть сделки вокруг Ирана составили взаимно принятые условия. Со стороны Запада – прекращение ударов Израиля, непровоцирование курдского, азербайджанского и белуджистанского сепаратизма в Иране, а также замаскированная американская взятка Тегерану в размере 30 миллиардов долларов. Со стороны Ирана – свободный доступ к Ормузскому проливу (это, напомним, 30 процентов мирового энергообмена) и сдерживание шиитских прокси – йеменских хуситов и ливанской «Хезболлы».
Примечательно, что ядерные поползновения Ирана из этого контекста почти выведены. Значит, не все так, как нам внушали.
Европейский антураж дополнили события в Сербии. Общение с протестующими белградцами оставило впечатление нарочитости их запросов: «Поменять всех начальников». Более очевидна заинтересованность Запада повлиять на единственную (!) страну в Европе, где социологически отсутствует враждебность к России. Поэтому и к санкциям против нас они практически не прибегают. Но с начала протестов в ноябре 2024 года экономические потери Сербии составили 800 миллионов долларов из-за снижения объема внешних инвестиций на 46 процентов.
Армения и Азербайджан по правилам Большой игры всегда в фокусе британского внимания. Обращение к Армении связано с обвинением ее лидером Пашиняном главы Армянской апостольской церкви Галстаняна в подготовке госпереворота. В истории Армении такого еще не было.
Всего в мире – до 10 миллионов армян. Дома и в России проживают более чем по 3 миллиона. В Соединенных Штатах Америки, Франции и далее – тоже около 3 миллионов. В прошлом году денежные переводы из России в Армению составили около 4 миллиардов долларов при бюджете республики до 6 миллиардов. Но Пашинян предпочитает стратегическое партнерство с Западом, формально не теряя связи с Москвой. Многие из российских армян, в том числе в своих храмах, говорят о том, что Пашинян предал прежде всего карабахских соотечественников. Но и Россию тоже.
С Баку ситуация на самом деле не проще. Но именно такая же, как у армян, историческая вовлеченность в российскую, в том числе петербургскую, обыденность оставляет осторожный оптимизм.
Нам бы дополнить прикладную политологию – а лучше конфликтологию – не менее приземленным этнокраеведением. Иначе восторжествует пророчество устроителей Большой игры: чем больше столкновений у соседей, тем комфортнее Его Величеству...