Свинцовый свет неоновых ламп выхватывал из полумрака лица. Не лица – маски усталости, проступившие сквозь слой пудры-грима под названием «бодрость духа». Кондиционер гудел, как умирающий шершень, но не справлялся. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом старой бумаги, дешевого растворителя для плат и… страха. Не того острого страха перед взрывом, а хронического, гложущего – страха перед неотвратимым.
На гигантском экране – спутниковые снимки. Неясные тени в ангарах где-то под Новосибирском. Рядом – сухие строки перехвата, помеченные грифом «УЛЬТРА»: «…подтверждают прямые каналы… поставка 117 единиц Су-35С… тендер формален…»
Майлз Финч, ветеран Совета по России, чей взгляд видел падение Берлинской стены, медленно потер виски. Его пальцы дрожали – едва заметно, но дрожали. Он первым нарушил гнетущее молчание, его голос – скрип несмазанной двери в пустом доме.
Майлз: Сто семнадцать. Прямая поставка. Как конфеты к Рождеству. (Он горько усмехнулся, звук был похож на сухой кашель). Напрямую. Без аукционов, без наших «дружеских» советов… Без нас.
Энджи Росс, молодая, но уже с потухшими глазами аналитик по авиации, ткнула пальцем в технические характеристики на своем планшете. Ее голос был тихим, но резал тишину.
Энджи: Посмотрите на это. «Ирбис-Э». Пассивная ФАР. Дальность обнаружения… (Она сглотнула). Они говорят про 400 км для цели с ЭПР 3 м². Но наши ребята из Редстоуна… они шепчут, что в реальных тестах против «призраков»… он видел дальше. Глубже.
Картер Бриггс, плотный мужчина с лицом боксера-неудачника, хрипло рассмеялся. Звук был лишен всякой веселости.
Картер: «Видел»? Он не просто «видит», Энджи. Он смотрит. Как всевидящее око проклятого бога. F-35? Они думали, что невидимы? Этот русский зверь… он их раздевает на раз два. На сверхзвуке. С чертовыми сальто в воздухе, которые законы физики, кажется, только для них и отменили. Двигатели… эти их АЛ-41… Они не летают, Энджи. Они исчезают в одном месте и материализуются в другом.
Майлз закрыл глаза:
Майлз: И сто семнадцать таких… «исчезателей». В Индии. Над Индийским океаном. Над Персидским заливом. Над… (Он не договорил). Армада. Рой стальных ос с ядом в жалах – этими их Р-37М. Которые бьют дальше, чем мы думали. Намного дальше.
Бессилие и "Агенте Кремля"
Тишина снова сгустилась. Только мерцание экранов и гул систем охлаждения суперкомпьютеров, которые вдруг казались беспомощными калькуляторами.
Энджи (едва слышно, почти шепотом, глядя в стол): Как они… произведут столько? После всех санкций? После всего? У нас… у нас даже запчастей к F-22 хватает впритык. А они… сто семнадцать супер-истребителей? Как горячие пирожки?
Картер (сдавленно): Ресурсы? Ресурсы, Энджи? Ха! (Он с силой стукнул кулаком по столу, заставив вздрогнуть стаканы). У нас нет не то что ресурсов – у нас нет воли! Нет приказа! Никто там, наверху… (Он мотнул головой в сторону Белого дома) …ни черта не сделает! Ни звонка в Дели с угрозами. Ни секретной операции по срыву поставок. Ничего! Только твиты про «великие сделки» и гольф!
Майлз открыл глаза. В них не было страха. Только ледяная, беспросветная усталость и что-то еще… понимание?
Майлз: Вы слышали, что шепчут в коридорах Пентагона? В курилках Госдепа? (Он оглядел их, его взгляд стал острым, пронзительным). Шепчут, что он(президент) … не наш. Что каждый его шаг, каждая его… «дружба» в Кремле… Шепчут, что он – лучший их агент. Не внедренный. Избранный. И что эта поставка… (Он кивнул на экран) …его личный подарок. Его гарантия, что равновесие сил… нет, не равновесие… что их господство в том регионе станет неоспоримым. На десятилетия.
Никто не возмутился. Никто не крикнул: «Это измена!». Только Энджи глубже вжалась в кресло, словно пытаясь исчезнуть. Картер уставился в потолок, его челюсти напряженно двигались. Майлз снова потянулся к вискам. Гул кондиционера стал громче, превращаясь в навязчивый, похоронный звон.
Майлз (тихо, констатируя факт): Они поставят эти самолеты. Все сто семнадцать. Мы не сможем это остановить. У нас нет инструментов. Нет разрешения. Нет… президента, который захотел бы это остановить. Мы можем только смотреть. Записывать. И ждать. Ждать, когда этот тихий рой стальных ос поднимется в небо и изменит карту мира. Навсегда.
Он выключил свой монитор. Темнота в его углу стала чуть гуще. Остальные продолжали смотреть на экран, на спутниковые снимки русских ангаров, где копилась стальная мощь, которой они были бессильны противостоять. Тишина в зале была теперь абсолютной, звенящей, как тонкое лезвие ножа, занесенного над будущим. Будущим, где господствовали «Ирбисы», гиперзвук ракет и холодная, расчетливая воля Кремля, которой помогал, казалось, сам Белый дом.