В наше время, когда биомедицина и биотехнологии стремительно развиваются, права пациентов и неприкосновенность человеческой личности защищены Конвенция о защите прав и достоинства человека в связи с применением достижений биологии и медицины: Конвенция о правах человека и биомедицине (ETS №164) 1997 г. (далее – "Конвенция Овьедо"). Среди правил важнейшим является принцип биобезопасности и добровольного информированного согласия на любые манипуляции с генетическим материалом человека, включая медицинские и исследовательские цели. Всеобщая Декларация ЮНЕСКО о геноме человека и правах человека 1997 г. уделяет особое внимание свободе исследований и гарантирует соблюдение прав и свобод человека, а также защиту его уникальности и неповторимости. В настоящее время каждый человек имеет право на уважение своего достоинства и субъективных прав, независимо от генетических характеристик, а также на защиту своих генетических данных. Декларация о геноме также устанавливает принципы конфиденциальности и не дискриминации на основе генетического наследия.
В целом право на сохранение жизни и здоровья человека включает в себя защиту его генома и генома наследников. Однако, при использовании генетической информации необходимо учитывать этические аспекты и защищать права человека на личную жизнь и конфиденциальность.
В практике ЕСПЧ можно выделить две группы дел, касающихся вопросов биоэтики, биобезопасности и генетического достоинства человека. Первая группа связана с нарушениями прав, защищенных Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод 1950 года (статьи 2, 3, 6, 8 и 9), таких как нарушение репродуктивных прав, права на искусственное оплодотворение, эвтаназию, согласие на медицинские процедуры, обнаружение инфекций и доступ к лечению. Вторая группа дел связана с нарушениями Конвенции Овьедо и рекомендаций Руководящего комитета Совета Европы по биоэтике. В обеих группах дел возможны конфликты и коллизии в четырех этико-юридических зонах: между жизнью и смертью, репродукцией, различиями между человеком и животным и неопределенностью в отношении создания искусственных организмов.
Среди нарушений репродуктивных прав, которые заслуживают особого внимания, можно выделить категории дел ЕСПЧ, такие как предродовое медицинское обследование, право на аборт, стерилизация женщин, насильственная стерилизация, домашние роды, искусственное оплодотворение, суррогатное материнство, пожертвования эмбрионов на научные исследования, присутствие студентов-медиков во время рождения ребенка и право на неприкосновенность частной жизни, меры предосторожности для защиты здоровья новорожденного ребенка и другие.
В этой категории можно выделить некоторые знаковые дела в практике ЕСПЧ. Одним из таких дел является дело Evans v. United Kingdom (Grand Chamber) от 10 апреля 2007 года, в котором обсуждался вопрос искусственного оплодотворения. Заявительница пожаловалась на законодательство, которое позволяет бывшему партнеру отозвать свое согласие использовать созданных в паре совместно эмбрионов. ЕСПЧ постановил, что законодательное определение вопроса о том, когда начинается право на жизнь у эмбриона, находится в пределах усмотрения государства, и поэтому созданные заявительницей и ее бывшим партнером эмбрионы не имеют права на жизнь. Суд не обнаружил нарушения статьи 8 Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни) и статьи 14 (запрещение дискриминации) в связи со статьей 8 Конвенция Овьедо.
В еще одном деле ЕСПЧ A.K. v. Latvia заявительница утверждала, что ей было отказано в своевременном медицинском обслуживании, включая антенатальный скрининговый тест, который мог бы помочь ей принять решение о продолжении беременности в свете риска генетического заболевания плода. Она также жаловалась на ошибочную интерпретацию местного закона о медицинском лечении национальными судами, которые не смогли защитить ее право на уважение личной жизни. Суд пришел к выводу, что было нарушено ее право на справедливое судебное разбирательство в соответствии со статьей 8 Конвенции, поскольку национальный суд не рассмотрел ее претензию должным образом. Подобная ситуация возникла в деле Eryiğit v. Turkey, где было признано нарушение статьи 8 Конвенции в процессуальном аспекте из-за ошибочного пренатального диагноза.
Самой обсуждаемой категорией дел является вопрос о пожертвовании эмбрионов и их материалов на научные цели. Согласно Конвенции Овьедо 1997 года, запрещено создание эмбрионов человека в исследовательских целях, однако многие страны не присоединились к этой конвенции и разрешают определенные манипуляции с эмбрионами. В решении ЕСПЧ по делу Parrillo v. Italy был рассмотрен случай, когда заявительница не смогла пожертвовать свои эмбрионы для научных исследований, и ЕСПЧ пришел к выводу, что итальянский закон 2004 года соблюдает баланс между правом на самоопределение и защитой эмбрионов. Суд также указал, что этим делом не затрагивалась и статья 2 (право на жизнь) Конвенции, поэтому у Суда нет необходимости рассматривать чувствительный и юридически спорный вопрос о моменте начала жизни человека. Наконец, Суд не нашел доказательств того, что умерший партнер заявительницы хотел бы пожертвовать эмбрионы на медицинские исследования. что человеческие эмбрионы не могут быть сведены к имущественным объектам.
Биоэтика в России является важным аспектом медицинской и научной практики. Она включает в себя принципы, нормы и правила, направленные на регулирование вопросов, связанных с медицинскими и биологическими исследованиями, использованием биологических материалов, этическими аспектами в репродуктивной медицине, генной инженерии, экспериментальной медицине, трансплантологии и другими областями биологии и медицины.
В России существуют федеральные законы, регулирующие биоэтику, включая основы охраны здоровья граждан, государственное регулирование генно-инженерной деятельности, государственную геномную регистрацию, трансплантацию органов и тканей человека, и биомедицинские клеточные продукты. В 2001 году Министерством здравоохранения РФ была принята Программа по биоэтике, а Российская ассоциация биоэтики занимается разработкой и совершенствованием биоэтических стандартов.
В России также обсуждаются вопросы конфиденциальности медицинской информации, согласия на медицинские вмешательства, этические аспекты использования генной информации, защита прав человека в медицинских исследованиях, этика ветеринарной медицины и биологии. В отличие от некоторых других стран, в России нет запрета на создание эмбрионов в исследовательских целях и разрешены некоторые манипуляции с зародышевым материалом. В России эвтаназия запрещена, но вопрос о добровольном уходе из жизни становится все более актуальным при возможной «смерти мозга», так как технические возможности сохранения «жизни тела» растут.
Обращение граждан России в ЕСПЧ на данный момент не самое частое явление. Но при этом раньше россияне активно обращались за защитой своих нарушенных прав. Самыми резонансным делом по вопросам биоэтике являются Алексанян против России [Aleksanyan v. Russia].
В мае 2004 года заявитель был арестован по обвинению в мошенничестве и помещен в следственный изолятор Санкт-Петербурга. В ходе расследования и судебного процесса срок его ареста постоянно продлевался, и в октябре 2006 года он был приговорен к пяти с половиной годам лишения свободы. Заявитель, по его словам, был обнаружен ВИЧ-инфицированным при поступлении в следственный изолятор, и с 1997 года он также страдал гепатитом С. Его поместили в одиночную камеру в тюрьме, где содержались осужденные на пожизненное заключение. Заявитель жаловался на ужасное состояние камер, где отсутствовали вентиляция, отопление и горячая вода. Он также утверждал, что медперсонал редко проверял его состояние и не предоставлял ему лекарства. Заявитель никогда не получал антивирусных препаратов для лечения ВИЧ и не помещался в больницу из-за отсутствия мест. Он предъявил жалобу, опираясь на статьи 3 и 5 § 1 Конвенции.
Европейский Суд отметил, что власти не обосновали продолжительность и продление срока содержания заявителя под стражей, а также не оценили его физическую и психологическую способность находиться в тюрьме. Суд установил нарушение статьи 3 на основании факта содержания заявителя в одиночной камере. Относительно медицинской помощи заявителю, суд отметил, что ему никогда не предоставлялись рекомендуемые анализы крови для контроля ВИЧ-инфекции, и что в тюрьме не оказывали минимального медицинского ухода для лечения ВИЧ-инфекции. Суд признал, что заявитель подвергся бесчеловечному и унижающему обращению, нарушая статью 3. Также было установлено нарушение статьи 5 § 1 Конвенции.