Тито был одним из. Одним из миллиона таких же жителей своего города. Жил себе на окраине, в тихом спокойном районе, где еще во дворах гуляли по утрам дети, а по вечерам на лавочках собиралась молодежь, чьи голоса в летней ночи звонко разносились по всем соседним дворам. Молодежь эту Тито с некоторых пор невзлюбил. Спать мешали.
А спать Тито любил. Уютная кроватка, темные шторы и тяжелое одеяло. Сны ему снились часто, яркие, сочные, но постоянно обрывались на самом интересном месте. Когда-то он умел досматривать сон на следующий день, но увы, с возрастом это умение куда-то улетучилось.
Сегодня заснуть не мешал никто. Но сон не шел. Тито ворочался с боку на бок, то раскрываясь, то снова укрываясь. Удобная поза никак не находилась. Сел, спустив лапы на прохладный пол. Прислушался. Поезда уже не ходили, только шум машин на далеком шоссе. Да одинокий прохожий, спешащий домой.
Мысли, в целом, были в порядке. Ничего волнительного за день не произошло, развивать гипотетический диалог - не с кем. Пойти поесть? Замечательная идея. В полной темноте, спотыкаясь, Тито медленно дошел до кухни. Свет включать не стал. Сна и так нет, со светом совсем пропадет.
Слабая лампочка холодильника осветила Тито. Он посмотрел внутрь с пару минут, пока последний не зашелся в истерике, оповещая весь дом, что Тито ест. И ест он ночью.
Тито закрыл дверцу и посмотрел в окно. В соседнем доме кое-где горел свет. Чем, интересно, заняты они? Готовят поздний ужин или ранний завтрак? Ссорятся или мирятся? Читают книгу? Собирают пазл? Работают? Кто-нибудь, Тито был почти уверен, делает уборку. Мысль, что когда-нибудь и он подстроится под мир жаворонков, пришла, но так же быстро улетела. Не верил он в это.
Тито потянул за дверцу, и свет снова мягко осветил его задумчивое лицо. Бутерброд с сыром и крабовые палочки с майонезом - то, что нужно именно сейчас, именно ему.
После, как Тито сам считал, небольшого перекуса - и засыпается лучше, и сны снятся веселее. Удобная поза как-то сразу нашлась. Закрыв глаза и протяжно вздохнув, он вытянулся и засопел.