Когда правозащитник Мигель Кото впервые попал в тюрьму "Саба́нета" под Каракасом с инспекцией, он подумал, что попал не туда. В коридоре блока строгого режима играли дети. Обычные дети 5-7 лет — бегали, смеялись, называли охранников дядями. А рядом, в тех же камерах, сидели убийцы и наркоторговцы.
"Что здесь делают дети?" — ошарашенно спросил Кото у начальника тюрьмы. "Живут с мамами", — пожал плечами полковник Рамирес. — "А куда им деваться? На улице они умрут от голода быстрее, чем здесь от насилия."
Оказалось, что в венесуэльских тюрьмах женщины содержатся в одних камерах с мужчинами. Более того — с детьми, которых они рожают прямо в заключении. Эта система существует десятилетиями и считается местными властями абсолютно нормальной.
За пятнадцать лет документирования нарушений прав человека в Венесуэле международные организации собрали свидетельства о тюремной реальности, которая шокирует даже бывалых правозащитников.
История одной камеры
В камере №47 тюрьмы "Ретен де Катия" в Каракасе живут 23 человека: 18 мужчин, 3 женщины и 2 детей. Все вместе в помещении площадью 25 квадратных метров. Спят на полу вповалку, едят из одной посуды, пользуются одним туалетом без двери.
Правозащитник Ана Росарио провела интервью с заключенными этой камеры: "Каролина отбывает срок за торговлю наркотиками. У неё в камере живёт 6-летний сын Хуан. Мальчик родился в тюрьме, другого дома не знает. Называет заключённых папами."
Хуан играет с автоматами охранников, знает всех надзирателей по именам, свободно гуляет по тюремным коридорам. Для него решётки и конвой — обычная жизнь. Школы в тюрьме нет, поэтому ребёнок неграмотный.
"Хуану скоро 7 лет, — рассказывает его мать Каролина. — По закону его должны забрать в детдом. Но я видела эти детдома. Там дети умирают от голода. Лучше он останется здесь."
В венесуэльских тюрьмах женщины регулярно беременеют от сокамерников. Никто не разделяет мужчин и женщин, контрацептивов нет, аборты запрещены. Результат предсказуем — каждый год в тюрьмах рождается более 200 детей.
Врач Елена Мартинес работала в тюремном госпитале "Ла Плоcita": "Роды принимают прямо в камерах. Никакой стерильности, обезболивания. Женщины рожают на грязном полу, окружённые мужчинами-заключёнными. Многие дети умирают в первые дни жизни."
Самая молодая роженица, которую документировали правозащитники, — 14-летняя Мария. Она попала в тюрьму за кражу еды и была изнасилована в первую же ночь. Через 9 месяцев родила в камере, окружённая двадцатью мужчинами.
"Мария кричала всю ночь, — вспоминает её сокамерник Родриго. — Мы не знали, как помочь. Кто-то держал её за руки, кто-то пытался найти чистые тряпки. Ребёнок родился синий, не дышал. Умер через час."
В тюремной иерархии Венесуэлы дети имеют особую ценность. Их используют для передачи наркотиков, оружия, сообщений между камерами. Охранники не обыскивают детей — это неписаное правило.
Бывший заключённый Карлос Муньос раскрыл схему: "7-летний Педро носил кокаин от барона к барону в игрушечном мишке. Его никто не подозревал. За каждую ходку мальчик получал сладости или игрушку."
Детей также используют для шантажа. Если заключённый отказывается выполнять требования тюремных авторитетов, угрожают его ребёнку. В условиях камеры, где все живут вместе, защитить ребёнка невозможно.
Самый жестокий случай произошёл в 2019 году в тюрьме "Токорон". 5-летнюю девочку изнасиловали и убили за то, что её мать отказалась заниматься проституцией с надзирателями.
Женщины в венесуэльских тюрьмах автоматически становятся общей собственностью камеры. Их насилуют по очереди, заставляют обслуживать всех мужчин, используют как рабынь.
Психолог Лаура Дельгадо интервьюировала бывших заключённых: "25-летняя Консуэло попала в тюрьму за воровство. В первую ночь её изнасиловали все 15 сокамерников. Потом составили график — каждый имел право на неё в определённые дни."
Отказаться невозможно — женщину просто убьют. Охранники знают о происходящем, но не вмешиваются. Более того, некоторые сами участвуют в насилии.
Самая страшная участь ждёт беременных женщин. Их используют как проституток до самых родов. Клиентами становятся не только заключённые, но и тюремный персонал, посетители, даже родственники других заключённых.
Дети, живущие в тюрьмах, становятся свидетелями убийств, изнасилований, пыток. Психологических травм избежать невозможно — ребёнок находится в эпицентре насилия 24 часа в сутки.
Детский психиатр Рикардо Санчес изучал влияние тюремной среды на детей: "8-летний Алехандро рисовал только чёрными красками. На всех рисунках — кровь, ножи, мёртвые люди. Мальчик видел, как убивали его отчима прямо в камере. Теперь у него ночные кошмары, энурез, приступы агрессии."
Дети быстро адаптируются к тюремным порядкам. Они учатся драться, материться, торговать наркотиками. К 10 годам большинство тюремных детей становятся маленькими преступниками.
"Моя 9-летняя дочь уже знает, как спрятать нож в игрушке, — рассказывает заключённая Изабель. — Она научилась у старших мальчиков. Говорит, что нож нужен для защиты от плохих дядей."
Тюремные семьи
В условиях совместного содержания формируются странные тюремные семьи. Мужчина может "жениться" на женщине прямо в камере, взять на воспитание её детей от других заключённых.
Социолог Габриэла Авила изучала тюремные отношения: "Рауль 'женился' на Марии через месяц после её прихода в камеру. Церемонию провёл другой заключённый, который называл себя священником. Теперь Рауль считает себя отцом двоих детей Марии от разных мужчин."
Такие "браки" дают женщине некоторую защиту — её не насилуют другие мужчины. Но она становится собственностью "мужа", который может её продать, обменять или убить.
Ревность в тюремных семьях часто заканчивается убийствами. Если "жена" изменяет или пытается сбежать, её забивают до смерти прямо в камере. Дети становятся свидетелями убийства собственной матери.
Самая жуткая практика венесуэльских тюрем — торговля детьми. Новорождённых продают бездетным заключённым, надзирателям, посетителям тюрьмы.
Бывший охранник тюрьмы "Саба́нета" Хосе Родригес раскрыл схему: "Когда в камере рождался ребёнок, начинался аукцион. Кто больше заплатит — того и малыш. Цены от 500 до 2000 долларов, в зависимости от пола и здоровья."
Покупателями часто становятся бездетные пары из охранников или администрации. Они получают справки о том, что ребёнок родился у них дома. Биологическая мать получает небольшую сумму и подписывает отказ.
"Я продала свою дочь начальнику охраны за 800 долларов, — признаётся заключённая Патрисия. — Что мне оставалось? В камере ребёнок всё равно умер бы от болезней или насилия. Хотя бы теперь у неё есть шанс на нормальную жизнь."
Система "правления" заключённых
В венесуэльских тюрьмах давно не власти управляют заключёнными, а наоборот. Каждая тюрьма контролируется "pranis" — тюремными авторитетами, которые устанавливают свои законы.
В тюрьме "Токорон" правил наркобарон Тереан Больивар. Он превратил тюрьму в свою крепость: построил бассейн, зоопарк, ночной клуб. Заключённые женились, разводились, рожали детей с его разрешения.
Журналист Андрес Антильяно провёл расследование: "Больивар контролировал жизнь 3500 заключённых. Он решал, кто с кем будет жить в камере, кого убить, чьих детей продать. Охранники выполняли его приказы."
Женщины и дети в таких тюрьмах — полная собственность "прани". Он может подарить женщину подчинённому, использовать ребёнка для своих целей, приказать убить непослушную заключённую.
Самая страшная трагедия произошла в марте 2023 года в тюрьме "Ла Модело" в штате Карабобо. Во время бунта заключённые заперли 12 женщин и 8 детей в камере и подожгли её.
Очевидец событий, охранник Мануэль Кастро, рассказал: "Мятежники требовали освободить своего лидера. Когда власти отказались, они облили бензином камеру с женщинами и детьми. Крики слышались полчаса. Мы не могли ничего сделать — у нас не было ключей от камер."
Погибли все 20 человек, включая 3-летнего ребёнка и беременную женщину. Власти обвинили в трагедии самих заключённых, отказавшись брать ответственность.
Мать одной из погибших женщин, Долорес Марин, заявила: "Мою дочь сожгли заживо вместе с внуком. А министр юстиции сказал, что это внутреннее дело заключённых. Получается, мой внук был преступником в 3 года?"
Международная реакция
ООН неоднократно осуждала венесуэльскую тюремную систему. В 2022 году Комитет против пыток назвал содержание детей в тюрьмах "преступлением против человечности".
Специальный докладчик ООН Ниельс Мельцер заявил: "То, что происходит в венесуэльских тюрьмах, — это не недоработка системы. Это сознательная политика террора против собственного народа."
Европейский суд по правам человека вынес заочное решение о компенсации семьям жертв тюремного насилия. Венесуэла отказалась признать решение и выплачивать компенсации.
Некоторые правозащитники пытаются изменить ситуацию изнутри. Организация "Провеа" добилась создания отдельных женских секций в двух тюрьмах Каракаса.
Активистка Марина Альбан рассказывает: "Мы выиграли суд о разделении мужчин и женщин в тюрьме 'Хефе Дамиан'. Но через месяц администрация снова поселила их вместе. Сказали, что нет денег на отдельные камеры."
Попытки вывезти детей из тюрем тоже провалились. Детские дома переполнены, в них свирепствуют болезни и голод. Матери отказываются отдавать детей, предпочитая тюрьму детдому.
Правительство Венесуэлы отрицает проблемы в тюремной системе. Министр юстиции Тарек Уильям Сааб заявляет: "Наши тюрьмы соответствуют международным стандартам. Западные СМИ клевещут на Венесуэлу."
В 2021 году власти запретили международным наблюдателям посещать тюрьмы. Журналистов, пытающихся освещать тюремные проблемы, арестовывают по обвинению в "разжигании ненависти".
Президент Мадуро лично заявил: "Наши заключённые живут лучше, чем свободные граждане в капиталистических странах. У них есть семьи, дети, работа внутри тюрем."
Экономика тюремного ада
Венесуэльские тюрьмы давно превратились в прибыльный бизнес. Заключённые платят за всё: за место в камере, за еду, за безопасность, за свидания с родственниками.
Бывший надзиратель Луис Моралес раскрыл схему: "За место в хорошей камере платили 200 долларов в месяц. За защиту от изнасилования — 100 долларов. За право иметь ребёнка в камере — 500 долларов разово."
Дети приносят особый доход. За каждого ребёнка в камере родители доплачивают надзирателям. Новорождённых продают, детей постарше сдают в аренду для переноски наркотиков.
"Дети — это тюремная валюта, — объясняет правозащитник Карлос Ньето. — За ребёнка можно получить дополнительную еду, защиту, лучшее место для сна. Поэтому женщины рожают в тюрьме как можно больше детей."
Венесуэльская тюремная система — это государство в государстве, живущее по законам средневековья. Здесь женщины и дети не имеют никаких прав, а власти закрывают глаза на любые преступления.
Правозащитник Фернандо Альварес подводит итог: "Венесуэльские тюрьмы — это концлагеря XXI века. Здесь человек теряет не только свободу, но и человеческое достоинство. Дети рождаются рабами и умирают рабами."
Международное сообщество продолжает осуждать ситуацию, но реальных мер не принимает. Экономические санкции против Венесуэлы только ухудшают положение заключённых.
Пока в стране не изменится политическая система, тюрьмы будут оставаться адом на земле. Тысячи женщин и детей обречены жить в условиях, которые были бы дикими даже для средневековья.
И самое страшное — для венесуэльских властей это не проблема, которую нужно решать. Это инструмент контроля над населением. Каждый гражданин знает: попадёшь в тюрьму — потеряешь не только свободу, но и человеческое лицо.
Кстати, рекомендуем канал, где публикуются качественные товары с распродажи со скидками до 90%