Глобализация традиционно понимается как процесс углубления экономической интеграции, когда страны всё больше обмениваются товарами, капиталами и технологиями. В западной интерпретации глобализации главную роль играют свободные рынки, международная торговля по открытым правилам и ведущие международные институты.
Мировая экономика после Второй мировой войны была фактически унифицирована под эгидой Бреттон-Вудсских структур – МВФ и Всемирного банка – которые регулировали валютные курсы и кредитование. Важнейшим символом этой системы стал доллар США – основная резервная валюта и единица международных расчетов. За десятилетия сложилась модель, где «правила игры» во многом определяли крупнейшие западные экономики, а решающее влияние оказывали США, Европа и их союзники. Например, решения МВФ и Всемирного банка направлялись в интересах развитых стран, а получающие их кредиты развивающиеся страны должны были проводить рекомендованные (часто «жёсткие» экономические) реформы.
При такой модели глобализации акцент делается на открытости рынков и многосторонних торговых соглашениях. Сторонники западной глобализации подчеркивают снижение торговых барьеров, либерализацию потоков капитала и сотрудничество по общим правилам. Доллар выполняет здесь роль «мировой валюты»: примерно 60–70% международных сделок и около 60% валютных резервов стран номинированы в долларах.
Международные финансовые институты (МВФ, ВБ) выдают кредиты преимущественно под обеспеченный доступ к сырьевым ресурсам или структурным реформам. Эта модель не всегда учитывала интересы менее развитых стран, однако давала однополярному Западу сильные рычаги влияния.
Однако уже к концу XX века к ней стали проявлять критическое отношение именно те государства, которые не ощущали себя приоритетными в «западной» глобализации. Страны БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка) через свою экспансию пытаются сдвинуть мировую систему. Они высказывают ключевые претензии:
- Долларовая гегемония. Страны БРИКС жалуются, что доллар даёт США «авторские права» на мировую торговлю и финансы. Любые санкции США и их союзников автоматически блокируют расчёты, трансграничные переводы, участие в SWIFT, что серьезно влияет на экономики этих стран. Поэтому лидеры БРИКС считают необходимым уменьшить роль доллара, перейдя на национальные валюты или альтернативные схемы.
Так, уже сейчас многие российские компании «перешли на расчёты в юанях и национальных валютах партнеров», чтобы избежать блокировок и санкционных рисков. Президент Путин прямо заявил, что «необратимый процесс дедолларизации наших экономических связей набирает обороты». Аналогичные задачи стоят и у Китая, Индии и других членов блока. - Доминирование западных институтов. Государства БРИКС указывают, что современная система глобального управления строилась без учёта их голоса. Крупнейшим примером они считают МВФ и Всемирный банк. Сегодня старые правила (квоты, распределение прав голоса, практика назначения управляющих) фактически гарантируют преимущество США и Европы. Страны БРИКС настаивают на реформе этих институтов. Уже по итогам финансового министерского совещания в июле 2025 г. министры БРИКС согласовали «единую позицию» по реформе МВФ: новая формула квот должна отражать современное экономическое развитие, увеличивая вес развивающихся стран. Идея в том, чтобы постепенно изменить баланс – ни США, ни Европа не остались бы «априори главными» в МВФ.
- Несправедливость «правил игры». Помимо формального влияния в институтах, страны БРИКС критикуют саму суть западной модели. Эксперты отмечают, что для многих из них «экономическая глобализация на Западе исторически сопровождалась несправедливостью и эксплуатацией» – начиная от колониализма и заканчивая неравным распределением власти в международных организациях.
В российских аналитических кругах подчёркивается, что западная глобализация много лет привела к тому, что крупные корпорации из развитых стран диктуют условия на рынках всего мира. Как констатирует экспертный доклад, современные государства БРИКС «считают существующий западно-центричный миропорядок устаревшим и не отвечающим их интересам». - Односторонняя политика. Многие члены БРИКС недовольны тем, что США и их союзники всё чаще действуют вне ООН, вводя «однонаправленные» санкции или торговые барьеры. На саммите в Рио-де-Жанейро страны БРИКС, к примеру, вновь осудили «необоснованные односторонние протекционистские меры» со стороны США.
Разочарование нарастает: латиноамериканские лидеры (такие как президент Бразилии Лула) говорят о «коллапсе многосторонности» и о том, что глобальное управление устарело. Словом, многие видят в действиях Запада — будь то торговые войны или давление на «неугодные» правительства — признак того, что текущее глобальное господство работает «не на всех однаково».
Таким образом, страны БРИКС выступают за многополярность (против «одноцентрового» мира) и формирование более «инклюзивной» системы, учитывающей голос Глобального Юга. Как заметила по итогам саммита журналистка Al Jazeera, «цель БРИКС — оказать давление ради многополярного мира с инклюзивным глобальным управлением, дав голос развивающимся странам». Это означает, что БРИКС стремится пересмотреть многие устоявшиеся правила (включая валютные) и создать свои собственные институты взамен одних наводненных Западом.
Решения саммита БРИКС (Рио, июль 2025)
На саммите в Рио-де-Жанейро (6–7 июля 2025) страны БРИКС и их новые партнёры (с расширенным составом уже 11 полноправных членов) вновь подтвердили основные тезисы критиков западной модели. Среди ключевых решений и заявлений:
- Реформа МВФ. Финансисты стран БРИКС выпустили общее коммюнике, где впервые сформулировали единую позицию по МВФ. Министры финансов согласились, что распределение квот и прав голоса в МВФ должно быть перестроено. По их мнению, «реализация квот должна отражать относительные позиции стран в мировой экономике», а доля беднейших членов МВФ – учитываться особо. Предложено новую формулу квот на базе ВВП и паритета покупательной способности, которая увеличит долю развивающихся стран. Эта инициатива подготовлена для обсуждения на грядущем ежегодном собрании Фонда. Формулировка «устаревшего миропорядка» также прозвучала прямо в совместном документе: министры призвали отказаться от «дорассчитанности» послевоенного соглашения и позволить развивающимся странам занять более значимые места.
- Расчёты в национальных валютах. Лидеры БРИКС подтвердили намерение постепенно уходить от доллара при взаимной торговле. Как заявил президент Путин, «необратимый процесс дедолларизации наших экономических связей набирает обороты». В выступлениях на саммите звучали призывы активнее использовать юань, рубль, рупию и другие локальные валюты для расчётов между собой.
Например, Бразилия и ЮАР выступали за стимулирование торговли в национальных валютах. Одной из тем обсуждения стало создание платформы BRICS Bridge – цифрового канала (криптоказначейства), над которым уже работают центральные банки стран БРИКС. Она призвана обеспечивать быстрые и безопасные транзакции в национальных валютах, снижая зависимость от международных систем, подверженных санкциям. - Новый банк развития (НБР) и гарантии. В Рио дали новый импульс региональной кредитной политике. Напомним, НБР (BRICS New Development Bank) действует с 2015 года как «аналог Всемирного банка» для стран участников – он финансирует инфраструктурные проекты, выдавая кредиты в местной валюте. На финансовом заседании подведомственные органы одобрили создание Гарантийного фонда БРИКС – механизма взаимного страхования проектов. Как сообщала Reuters, на саммите делегаты впервые объявили о готовности запускать «многосекторный гарантийный механизм» в рамках НБР.
Это означает, что НБР предложит поручительства для инвесторов, снижая риски крупных проектов (аналог Международной гарантии инвестиций МГА при ВБ). Соучредитель НБР Дилма Руссефф ранее отмечала, что кредиты банка выдаются именно в местной валюте «для избежания валютных рисков и формирования многополярной системы расчётов». - Расширение влияния. Итоги саммита в Рио подчёркивали не только экономические, но и политические задачи. Широкая коалиция (получившая форму BRICS+) укрепляет риторику о необходимости реформы не только финансовой, но и политической архитектуры мира. Страны БРИКС повторно потребовали реформы Совбеза ООН, в частности выдачи постоянных мест Бразилии и Индии и представительства от Африки.
Участники также заявили о приверженности «мирному разрешению конфликтов» и критиковали «вмешательство извне» в региональные кризисы. Политический месседж БРИКС в Рио можно свести к тезису: «Мы — альтернатива однополярному миру Запада и защитим принципы многосторонности». Одновременно подчеркнули значимость объединения «стран Глобального Юга» – по данным саммита, это теперь около половины человечества и четверти мирового ВВП.
Интересы России в процессе
Для России эти перемены имеют особенное значение. Во-первых, речь идёт об экономической безопасности. Снижение зависимости от доллара и от западных финансовых систем позволяет снижать риски санкций. Россия настаивает на развитии параллельной инфраструктуры: упоминаемый СПФС – национальный «аналог SWIFT» – и «цифровой рубль» могут работать в связке с BRICS Bridge для безопасных переводов. Уже действует запрет ЕС на подключение к СПФС, что подтолкнуло страны искать новые схемы. Поэтому любой сдвиг к национальным валютам и созданию страховых механизмов (как в НБР) идёт в русло этих стратегических интересов.
Во-вторых, новые экспортные рынки. Расширение БРИКС означает присоединение Саудовской Аравии, Ирана, ОАЭ, Египта и других, что открывает возможности для российских поставок – от энергоресурсов до техники. Россия активно продвигает идею зерновой биржи на базе БРИКС, модернизацию нефтяных соглашений и взаимные инвестиции в промышленность. Например, Татарстан как крупный промышленный регион планирует участвовать в агропродовольственных и транспортных проектах с партнёрами по БРИКС: его руководство уже ведёт активные переговоры с Малайзией (страной, заявившей о намерении вступить). В целом Татарстан готов поставлять туда автомобили, вертолёты, газоперекачивающее оборудование и нефтехимию – то, что республика производит с избыточным потенциалом.
В-третьих, альтернатива доллару означает прямую экономию и рост национального контроля. Ещё в 2014 году был создан Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (AIIB) китайцами, а в 2015-м – наш НБР, все они – банки, конкурирующие с Мировым банком и АИБ. В рамках новой архитектуры российский рубль может постепенно войти в корзину расчётов: уже сегодня нефть в ряде контрактов (например, за железную руду в Китае) продаётся не в долларах.
Так, бывший глава НБР Дилма Руссефф подчёркивала, что кредиты БРИКС-банка выдаются «не в долларах» для создания многополярной финансовой системы. Под эгидой России и Китая застраивается инфраструктура BRICS Bridge, а Татарстан как технологический регион задействует свои ИТ-ресурсы – у нас тестируют «стейблкоин» и блокчейн-платформы для внешней торговли. Это – на случай, если цифровые рубль или юань можно будет использовать для оплаты экспортно-импортных операций без финансовых посредников.
Стоит также отметить растущий экспортный потенциал Татарстана. Регион – практически «экспортно ориентирован» (около половины промышленной продукции уходит за рубеж). На саммите БРИКС в Казани в 2024 году он привлек инвестиции в заводы и порты, а в 2025-м делегация Рустама Минниханова побывала в Малайзии и Турции, чтобы наладить поставки сельхозпродукции и машиностроительного оборудования. Татарстан поставляет в Глобальный Юг технику, продовольствие и высокотехнологичные услуги, а взамен получает иностранные инвестиции и новые партнерские проекты. Всё это соответствует интересам России – диверсификации рынков и укреплению экономической автономии.
Роль Татарстана
Татарстан, как один из передовых российских регионов, активно вовлечён в процессы БРИКС. Республика стала одним из центральных хостов мероприятий: в 2024 году Казань приняла саммит глав БРИКС, а перед саммитом-2025 посылала свои делегации. Это позволило привлечь внимание зарубежных инвесторов к промышленным площадкам Татарстана. Во-вторых, Татарстан – экспортный регион. Половина того, что производится на заводах и фермах, уже идёт на зарубежные рынки, включая Азию, Ближний Восток, Африку. Многие технологии региональных компаний (например, нефтехимия, сельхозмашиностроение, ИТ-решения) интересны партнёрам БРИКС. Визит Минниханова в 2024-м результативно продвигал «вертолёты, грузовики и суда» Татарстана для экспортных контрактов, а в аграрной сфере договорились о допуске татарстанской продукции на малазийский рынок с учётом стандартов «халяль».
Татарстан участвует в создании национальной платёжной системы. На уровне республики запущена рабочая группа для тестирования международных переводов на блокчейне и криптовалютах. Задача – обеспечить быстрые расчёты «без риска блокировок», что особенно актуально при расширении санкций. BRICS Bridge может иметь региональные звенья (например, в IT-парках Татарстана) для международных торговых операций в рублях и юанях. При этом Татарстан стремится наладить производство товаров именно для рынков БРИКС: так, на Казанском форуме предпринимателей с представителями Малайзии обсуждался экспорт грузовиков, нефтехимии и других товаров.
Наконец, республика активно участвует в BRICS Forum и двусторонних форумах (РТ–Индия, РТ–Китай, РТ–Иран и т.д.), где тоже заключаются контракты и инвестиционные соглашения. Региональные предприятия могут претендовать на финансирование НБР и его гранты, например в энергетике и инфраструктуре, что создаст новые рабочие места и технологии (в перспективе по модели «проектов НБР в субъектах»). Если обобщить: Татарстан играет роль входного узла России в регионы БРИКС, соединяя свои мощности с общим масштабом блока. Это соответствует национальному курсу на интеграцию с новыми партнёрами и снижение уязвимости России к внешним рискам.
Возможные сценарии
Что же ожидает мировой порядок в перспективе? Многие аналитики говорят о нескольких вероятных сценариях с учётом активной роли БРИКС:
- Конкурентная многополярность. Самый очевидный вариант — мир разделяется на конкурирующие блоки и центры силы. БРИКС и их союзники с одной стороны и США/ЕС (Индустриально развитые страны) с другой могут выстраивать собственные «правила» в экономике и политике. Хотя прямого столкновения пока не видно, уже появляется двоевластие в стандартах и организациях. В этом случае существование параллельных финансовых систем (НБР, AIIB и т.д. наряду с МВФ/МБРР) усилится.
При этом каждая сторона будет стремиться закреплять выгодные ей нормы: например, усиление санкций и экспортных запретов с одной стороны и встречные пошлины/регуляции – с другой. Как мы видим, БРИКС уже говорит о создании «альтернативных институтов», и если пойдёт жёсткое разделение, глобальные цепочки поставок могут распасться на «зоны»: часть производителей войдут в западный уклад, часть – в азиатский. Это приведёт к относительно меньшей взаимозависимости, но и к росту издержек: например, необходимостью задействовать более дорогие маршруты или дублировать инфраструктуру. - Наращивание «юанизации». Уже сейчас идёт постепенное ослабление роли доллара в запасах и расчетах. По данным МВФ, доля доллара в мировых резервных валютах падает (ниже 60%), а реакцией стали активные шаги по переходу на другие валюты. Во многих сделках рубль, юань, рупия или ранд заменяют доллар. Если тенденция продолжится, то мы увидим формирование двух (а может, и более) конверсионных кругов. В одном – привычные валюты G7 (+китайский юань), в другом – «локальные» расчеты БРИКС (рубль-юань-рупия и т.п.).
Это уже меняет финансовые потоки: как отмечают эксперты, «российские компании переходят на расчёты в юанях и национальных валютах», пусть это и требует дополнительных валютных операций. С течением времени такая «юанизация» способна стать устойчивым трендом – от обязательных резервов до договоров по торговле углеводородами – снижая зависимость от американских займов и доллара. Тогда мир фактически разделится на разные денежные зоны, и доллар утратит часть своего эксклюзивного положения. - Технологическое и финансовое расслоение. Ещё один крайний сценарий – дальнейшая фрагментация: не только денежные системы, но и технологии развиваются раздельно. Уже сейчас США и Европа ограничивают экспорт передовых чипов и программного обеспечения в Китай, формируя почти «запретную зону» для определённых технологий. В ответ Пекин строит собственную экосистему интернет-сервисов (аналоги Google, FB, Amazon) и полупроводников. При таком развитии может возникнуть два почти несвязанных «технологических мира».
В финансовой сфере это тоже заметно: помимо БРИКС Bridge, в ряде стран разрабатываются собственные цифровые валюты (CBDC), которые могут быть не взаимозаменяемы. Таким образом появится «расслоение» – где в одних странах доминируют западные платформы и платежные сети (SWIFT, карта Visa/Mastercard и т.д.), а в других – собственные локальные. В сумме это приведёт к тому, что глобализация примет форму параллельных систем: конкурирующих и в рамках которых цены, ставки и правила будут разными.
Ясно, что предсказать точный исход сложно. Но уже сегодня можно констатировать: БРИКС подталкивает мир от однополярного (одноцентричного) порядка к многополярному. Многополярный мир (несколько равновесных центров) становится все более реальным. Возможна конкуренция блоков, а может – сглаженная «раздробленная глобализация», где каждый регион больше сотрудничает внутри своего альянса. Одно очевидно: на горизонте уже не тот мир, каким он был в конце XX века. Изменяется не только геополитическая карта, но и сама экосистема валют и финансов.
В условиях расширяющейся многополярности Россия и Татарстан стараются извлечь выгоду: диверсифицировать экспорт, укрепить экономическую независимость, создать альтернативные платежные инструменты. Усиление роли юаня, создание цифровых рупии и рубля, проекты BRICS Bridge – всё это отвечает интересам устойчивости экономики и национальной безопасности. Остаётся лишь пожелать, чтобы при столкновении конкурирующих систем бизнес и простые люди не попали в «обойму» новых финансовых войн.
Источники: материалы Международного валютного фонда и Reuters о положении долларовой системы, анализ Валдайского клуба и Carnegie о настроениях BRICS, официальные заявления лидеров (Лула о «многополярности»), а также выступления и интервью российских властей (Минниханов о торгах с Малайзией, эксперты о платёжных системах). Над визуализацией мировой экономической картины работали казанские и международные инфографики (в том числе по структуре ВВП и доле резервов), а также изображения глобальной сети и земного шара из открытых источников.