В последние годы технологическая война между США и Китаем вышла на новый уровень. Вашингтон развёртывает масштабную кампанию по ограничению доступа Пекина к передовым микрочипам и технологиям ИИ, а Китай стремится обеспечить полную автономию в производстве полупроводников. Полупроводники стали критически важны для экономики – без них невозможно работать ни смартфонам и серверам, ни системам ИИ и суперкомпьютерам. Эта «борьба за новые чипы» – борьба за новую гегемонию будущей цифровой экономики.
От американского лидерства к китайским амбициям
Со времён «кремниевой долины» США долгое время были мировым лидером в микроэлектронике. Здесь появились компании Intel, Qualcomm, Nvidia, AMD и другие; именно из США вышли передовые производства чипов. Однако в XXI веке Китай поставил себе задачу догнать и перегнать западных конкурентов. В рамках программы «Сделано в Китае – 2025» Пекин изначально планировал к 2025 году локализовать до 70% собственного производства полупроводников. Для этого с 2014 года в отрасль было вложено уже более $150 млрд (данные SIA) и ежегодные затраты на НИОКР выросли с $106 млрд (2010) до $463 млрд (2022). Но пока факт остаётся фактом: к 2022 году уровень собственного производства чипов в Китае составлял лишь около 16%. Китай остаётся серьёзным, но отстающим игроком на рынке, полагаясь на импорт оборудования и технологий.
В основе современных технологий – высокотехнологичные полупроводники. Расчёт и разработка сложных микросхем требуют передового оборудования и программ (EDA), а их производство – уникальных литографических систем. США же долгое время сохраняли технологическое первенство: американские и тайваньские компании контролируют львиную долю рынка передовых 5–7-нм чипов. По оценкам на 2022 год, доля США в мировом производстве полупроводников составляла свыше 50%, а Тайваня – примерно 9%, в то время как Китай – лишь около 4%. Это положение США стало причиной их стремления удержать и укрепить лидерство, запуска «CHIPS Act» в 2022 году и всесторонних санкций против китайских «национальных чемпионов».
CHIPS Act и экспортные ограничения
Американский Конгресс в августе 2022 года принял CHIPS Act («Закон о стимулировании производства полупроводников»), предусматривающий субсидии и налоговые льготы на научные исследования и сборку чипов в США. Всего планируется выделить более $52,7 млрд на НИОКР и $24 млрд на налоговые кредиты. Однако немаловажной частью закона стали ограничения на сотрудничество с Китаем. В частности, законодательство прямо запрещает субсидируемым проектам поставки передовых микрочипов и технологий в Китай и Россию.
Уже 26 августа 2022 года Минторг США ввёл новые лицензионные требования: экспорт в Китай («включая Гонконг») и Россию передовых процессоров, особенно графических, был фактически запрещён. Главными жертвами этих ограничений стали производители GPU: компания Nvidia была лишена права продавать в Китай модели A100, H100 и A100X – ключевые чипы для систем искусственного интеллекта. По оценкам, в третьем квартале 2022 года Nvidia потеряла из-за этого около $400 млн выручки, а её акции на бирже сразу упали на 6%.
Кроме того, США обновили «Entity List» – список компаний, требующих лицензирования экспортных поставок. В 2020 году туда попал крупнейший китайский контрактный фаб SMIC. В 2022–2023 гг. под ограничения попали разработчики памяти YMTC и другие фирмы.
В марте 2023 года Минторг США перечитал ключевые требования CHIPS Act: было запрещено субсидируемым компаниям расширять производство на китайских заводах более чем на 5% (для передовых технологий) и более чем на 10% (для менее передовых), а инвестиции в китайское производство были лимитированы примерно $100 тыс. в год. Кроме того, крупным технологическим компаниям США запретили вести совместные НИОКР-проекты с рядом китайских фирм (Huawei, SenseTime, YMTC и др.).
Наконец, под ограничения подпадает и экспорт оборудования и ПО. Так, за последние годы американские власти ограничили продажу в Китай новейших литографических машин и сложных систем для проектирования микросхем. В мае 2025 года США вновь ужесточили правила: ряд производителей EDA‑ПО (Cadence, Synopsys, Siemens) и химикаты для полупроводникового производства теперь требуют спецлицензий для экспорта в Китай.
Это может привести к задержкам поставок и вынужденно подтолкнуть китайских производителей к собственным решениям. Интересно, что ранее в 2023 году США даже временно сняли ограничения на экспорт проектировочного софта, но затем вновь ввели и ужесточили их.
«Большой фонд», инвестиции и самостоятельность
Китай не сидит сложа руки. В ответ на санкции Пекин активно наращивает государственные инвестиции в микроэлектронику. Так, в конце 2024 года стартовал третий этап инвестиционного фонда Big Fund (известного как «Большой фонд»), суммарным объёмом около $47 млрд. Первоначально в 2025 году планируется вложить примерно 93 млрд юаней (~$12,7 млрд) в производство полупроводниковых материалов и кремниевых пластин, а также оборудование для сборки микрочипов.
Этот «Большой фонд III» призван поддержать и зрелых игроков (например, SMIC, Yangtze Memory), и новые технологические стартапы, чтобы компенсировать потерю доступа к западному оборудованию. Напомним, первые раунды «Большого фонда» (2014–2018 гг. и 2019–2023 гг.) за счёт частных и государственных средств накопили в совокупности примерно $140 млрд.
Китай делает ставку на импортозамещение и локальные разработки. По некоторым данным, уже сейчас SMIC запускает серийное производство на норме 7 нм, используя старые литографы ASML. Однако дальнейший скачок требует оборудования EUV (Extreme Ultraviolet) – литографов с очень короткой длиной волны (~13,5 нм), которые пока доступны только у голландского ASM.
Китайские компании (включая Huawei) начинают собственные исследования в области EUV-литографии, а правительство обещает поддерживать проекты по разработке отечественных фотошаберов. Кроме того, несколько крупных китайских микросхемных стартапов привлекли инвестиции: например, компании Moore Threads и MetaX объявили о готовящихся IPO на Шанхайской бирже, рассчитывая на рост спроса внутри Китая на свои AI-ускорители из‑за ограничений на западные GPU.
Дополнительные инвестиции поступают и в «национальных чемпионов»: Huawei продолжает развивать собственную линейку чипов HiSilicon (например, для серверов и базовых станций), а государственные банки и корпорации финансируют компании YMTC (память 3D NAND) и ChangXin (DRAM). Одновременно Китай «отражает» санкции ответными мерами: например, Пекин ввёл запрет на экспорт в США важных технологических материалов (галлия, германия, сурьмы), необходимых для производства чипов, анонсировал строгий контроль над экспортом графита и других редкоземов. Эти шаги призваны создать встречные ограничения США и стимулировать развитие собственных цепочек поставок.
Последствия для мировых цепочек и корпораций
Противостояние влияет на глобальный рынок полупроводников, который сегодня очень «запутанный». На передовых этапах производства доминирует тайваньская TSMC, а Южная Корея — Samsung. Эти две страны покрывают большинство выпусков 5–7-нм чипов. При этом TSMC тесно сотрудничает и с США, и с Китаем: в КНР у неё несколько фабрик (например, в Нанкине) выпускаются чипы 16–28 нм, а США заинтересованы в её инвестициях у себя (TSMC строит гигантский завод в Аризоне, ожидается запуск к 2024 г. с субсидиями до $40 млрд). Санкции вносят сложный расклад: с одной стороны, TSMC теряет часть заказов на суперсовременные чипы для китайских компаний (им пришлось остановить некоторые разработки); с другой стороны, США формируют новые производственные цепочки дома.
Американские гиганты уже заметили последствия. Nvidia и AMD, ведущие поставщики GPU для дата-центров и ИИ, предупредили инвесторов, что потеря китайского рынка (несколько миллиардов выручки) ударит по ним очень сильно. Акции производителей оборудования упали: после объявлений первых санкций в марте 2023-го котировки Applied Materials, Lam Research, KLA, а также японской Tokyo Electron и голландской ASML упали на 3–10%. Всё это – плата бизнеса за «цену безопасности». Крупные компании отрасли (SIA) даже выступают за более точечный ввод правил, чтобы минимизировать ущерб национальным фирмам, и предупреждают о возможных потерях до 30–37% выручки при полном запрете продажи чипов в Китай.
В результате столкновения цены на электронику могут измениться по-разному. С одной стороны, сложность и перенастройка логистических цепочек действительно приводят к удорожанию компонентов. По оценкам экспертов (Интернет-аналитик Э. Муртазин), усложнение поставок может поднять цены на бытовую электронику на 15–20%. С другой стороны, Китай объявлял о субсидиях и мерах по снижению цен на смартфоны и бытовую технику, чтобы поддержать внутренний спрос. Всё же в глобальном масштабе пока чипы «не исчезнут»: продаваться они будут через страны-посредники, просто с усложнённым документооборотом, что и даёт этот прирост расходов.
Наконец, нельзя не отметить, что американцы добиваются согласия союзников. Так, США активно добиваются от Японии, Нидерландов, Южной Кореи аналогичных ограничений на экспорт оборудования и технологий в Китай. Например, правительство Нидерландов уже обещало ограничить экспорт новых DUV-станков ASML в Китай. При координации США пытаются не допустить ситуации, когда после ухода американских компаний китайские технологии займёт европейская или азиатская фирма.
Что это значит для России: риски и возможности
Россия оказалась в интересном положении. С одной стороны, лишена прямого доступа к западным чипам, с другой – может воспользоваться связями с Китаем. По оценкам западных СМИ, около 72% российского импорта микросхем поступает через Китай. Казалось бы, Китай готов продолжать поставки компонентов (прямо или через Турцию, ОАЭ, Узбекистан и др.) – и этот канал в значительной мере работает, обеспечивая российскую оборонку и промышленность нужными элементами. К примеру, по итогам 2023 года объём ввоза микросхем в Россию может остаться на уровне начала санкций (около $35 млн в месяц).
С этой точки зрения Китай предлагает России шанс смягчить эффект «чипового эмбарго». Российские предприятия могут приобретать китайские аналоги (например, смартфоны на чипах MediaTek, разные гаджеты и даже офисные ПК на чипах компании Loongson и Baikal-T1). Развивается и импортозамещение внутри: Зеленоградский и нижегородский НТЦ работают над собственными литографами (350 нм, а в перспективе и 7 нм). Китайские эксперты на этом фоне даже говорят о «доступной цене» будущих российских чипов: по их словам, российский литограф обойдётся в сотни тысяч юаней против миллионов у западных систем.
Однако у России есть и риски. Китай сам сейчас попадает под жёсткие ограничения и может снизить экспорт наиболее передовых компонентов. Более того, сильная зависимость от китайских поставок делает российское производство уязвимым: санкции против Китая или его экономические проблемы (например, замедление экономики) тут же скажутся и на России. Плюс потенциальная координация США с другими странами может ограничить и китайский канал. Поэтому долгосрочный успех для России зависит от того, насколько удастся выстроить собственные цепочки (даже на менее тонком техпроцессе) и диверсифицировать источники (включая другие дружественные страны).
Будущие сценарии: раздвоение или новое партнёрство?
Само противостояние США и Китая закладывает фон грядущей «технологической раздвоенности» мира. Многие эксперты полагают, что мир вступает в стадию новой биполярности, где единственными сверхдержавами станут США и КНР. Но, как отмечают аналитики, эта биполярность, по всей видимости, будет прежде всего экономической – соперничество будет усиливаться в сфере технологий и торговли, но прямая военная конфронтация маловероятна. Таким образом, формируется мир из двух «технологических блоков», каждый со своими стандартами и цепочками поставок.
Тем не менее можно найти и элементы «осторожного оптимизма». Как указывалось в прогнозах, такая система может быть более стабильной, чем мультиполярность: баланс сил между США и Китаем чётче и предсказуемее, и обе стороны (особенно Китай) не заинтересованы в полном военном разрыве. Кроме того, остаётся много областей для сотрудничества – например, глобальная логистика, стандартизация 5G/6G, совместные научные проекты (с учётом санкций). Не исключено, что в «нулевой» или «активный» фазах китайско-американского противостояния будут выискиваться и точки соприкосновения (к примеру, Китай может смягчать экспорт ограниченных редкоземельных материалов под давлением мировой экономики).
Вывод: конфликт США и Китая в сфере полупроводников и ИИ – это системный кризис глобального технологического уклада. С одной стороны, мы видим углубление разделения мира на самостоятельные цепочки: мир Western и мир China+«юань». С другой – экономическое взаимозависимое «двухполярие» всё же сдерживает полный раскол. Для России нынешняя ситуация таит и риски, и возможности: главная задача – обеспечить доступ к необходимым технологиям (как через Китай, так и через собственные разработки), сохраняя при этом гибкость сотрудничества с разными партнёрами. Только так можно снизить негативные эффекты чиповой войны и при этом воспользоваться шансом усилить собственные компетенции.