Иногда
часть меня
выходит из тела
и отслаивается
как береста на ветру,
забывая дорогу обратно...
Бредет странником
по кромке миров,
где пепел памяти
смешан с солью
окаменевших морей,
пока не дойдет
до Белой Скалы
из костей предков -
храма безвременья,
в котором нет алтарей...
Та, что Осталась в Теле
держится за его дыхание
как хрупкая свеча
во тьме...
Тянусь к её теплу,
но скала зовет громче,
ведь я её осколок,
её забытое эхо.
У скалы нет тоски.
У скалы есть ритм:
разговор корней,
глубинный гул земли,
перекличка ветра и листвы,
водовороты рек,
что ищут путь
к другим мирам.
Они тоже странники.
У подножия скалы - Та,
что вкусила Мертвой Воды.
В ней пульсируют хороводы
забытых языков,
а боль обращается в соляные столпы...
Она - страж на дрожащем мосту
между мирами,
птица Сирин,
поющая о невозвратном,
вглядываясь в бездонное зеркало Нави.
Наверху -
Та, что плещется
в пламени зари,
ныряет в озера живых вод,
чей смех рассыпается
росой по траве.
Она помнит все имена
как молитвы наизусть.
Её голос долетает до скалы
И заставляет камни
прорастать зеленью,
а в ночь на Купалу -
вспыхивать огненными цветами,
указывая путь домой страннику.
Да обретут покой все блуждающие в лабиринте миров.
Да возвратятся заблудшие частицы душ туда,
Где им место и время...
Живое - живым.
Мёртвое - мертвым.
Я - мост и я же - река.
Я - нить и я же - узор.
Пока стою у скалы -
вертится веретено,
ткется полотно,
а река времен течёт
в обе стороны, в прошлое и будущее.
Шепот Ивы,
Телеграм