Несколько слов о выставке художника в Третьяковской галерее
Инженерный корпус. Выставка действует с 30 апреля по 28 сентября 2025 года
Слыша имя Бориса Кустодиева, представляешь румяных купчих за чаем, праздничные гуляния и шумные ярмарки. Эту – самую узнаваемую и другие – менее известные стороны творчества художника раскрывает выставка «Борис Кустодиев: живопись, графика и театр».
Борис Кустодиев (1878-1927) родился в семье преподавателя духовной семинарии. Отец умер, когда будущему художнику было немногим больше года. Овдовев, мать воспитывала детей одна.
В 1896 году Кустодиев поступил в Петербургскую Академию художеств, где обучался у В. Е. Савинского, а потом у И.Е. Репин. Последний о своем ученике писал так:
«На Кустодиева я возлагаю большие надежды. Он художник даровитый, любящий искусство, вдумчивый, серьезный; внимательно изучающий природу…»
Внимание к деталям станет одной из постоянных составляющих его творчества, так же как постоянный поиск красоты и выбор в пользу ярких красок.
Первый зал выставки посвящен теме семьи. Борис Кустодиев много писал жену Юлию, с которой обвенчался в 1903 году. С ней художник прожил до конца своих дней.
На этой картине, Юлия изображена с сыном Кириллом – первенцем Кустодиевых. Написанная в 1904 году, картина полна света и радости.
А здесь мы видим супругу художника с дочерью Ириной. Фигура матери, словно излучает свет. Мимолетность запечатленной сцены роднит картину с импрессионизмом, с которым художник познакомился во время поездки по Европе и который высоко ценил.
«Изучать импрессионистов и быть печальной нельзя, ибо импрессионизм — весь солнце, радость, движение…»
Б. Кустодиев в письме к дочери
Ирина стала любимой моделью отца. Трогательно и нежно художник изображает ее на этих детских портретах.
Первый из них ("Японская кукла") сделан в доме «Тереме», в Костромской губернии, где семья проводила летние месяцы.
И как отличается от этих солнечных картин портрет Юлии Кустодиевой, написанный в 1920 году. Несмотря на яркий колорит полотна, Юлия выглядит печальной и усталой.
Излишне говорить, каким тяжелым то время было для России. Трудным оно было и для семьи художника. С 1909 года Борис Кустодиев тяжело болел, и Юлия всегда была рядом. Несмотря на болезнь, Кустодиев не оставил живопись, но продолжил творить.
Второй зал выставки посвящен созданной художником стране Кустодии – творчески переосмысленной купеческой России.
«Купчиха за чаем» словно приглашает нас погрузиться в этот мир, где жизнь полна гармонии и веселья, где время течет неспешно и всегда есть место радости.
Здесь – и ярмарки, где, по словам художника все «просто и красиво», и пышнотелые красавицы, воплощающие собой умиротворение, и степенные купцы.
Уютный голубой домик в маленьком городке можно рассматривать как аллегорию жизненного цикла. Мать и дитя в правом нижнем углу – начало жизни. Беспечный юноша, забравшийся на крышу, и влюбленная пара – молодость. Хозяин и хозяйка дома за чаем – расцвет жизни. Старики слева внизу – ее закат. Круг замыкается, но художник не драматизирует бренность бытия. Напротив, призывает радоваться жизни, воспринимать ее с оптимизмом – так, как относятся к ней герои этой и других картин.
Символом чистой радости, которую Кустодиев стремился передать во всей полноте, становится Масленица. К этому сюжету художник возвращался неоднократно. Среди представленных на выставке картин, посвященных празднику, каждый может найти своего фаворита.
Мне особенно понравилась «Масленица», написанная в 1916 году. Когда я рассматривала эту картину, у меня появилось несколько ассоциаций. Прежде всего – русский фольклор и народное изобразительное искусство. Словно из сказки или из пространства лаковой миниатюры, появляются запряженные лошадьми повозки, проносящиеся по заснеженному простору. Во-вторых – импрессионизм с его любовью к движению, к людскому потоку (обратим внимание на группу людей вдалеке, около праздничного шатра или карусели). И в-третьих – нидерландская живопись. Например, знаменитый «Зимний пейзаж с конькобежцами и ловушкой для птиц» Питера Брейгеля Старшего. Ракурс «с высоты», большое количество персонажей, тонко переданная связь человека и природы – все это объединяет две картины. Однако есть и существенное различие: «Масленица» светлее, оптимистичнее, в ней нет и тени печали.
Интересно, что о голландской живописи Кустодиев писал:
«В своих работах хочу подойти к голландским мастерам, к их отношению к родному быту... Голландские художники любили жизнь простую, будничную, для них не было ни „высокого“, ни „пошлого“, „низкого“, все они писали с одинаковым подъемом и любовью».
Продолжая разговор о Масленице в художественном мире Кустодиева, нельзя не сказать о портрете Ф.И. Шаляпина. Знаменитого певца Кустодиев изображает на фоне праздничных гуляний. Художник передает всю мощь шаляпинской натуры. И праздник здесь не просто фон, но метафора широты души.
Неразрывная связь с русским фольклором и с традициями русской живописи, более очевидные или едва уловимые параллели с европейским искусством и, конечно, индивидуальный художественный взгляд Кустодиева – все это становится основой для создания Кустодии, фантастической и в то же время такой живой, такой земной страны.
Две стороны живописи Кустодиева – сюжетно связанная с семьей и фантазийная – символически сходятся в двух картинах, написанных на одном холсте. С одной стороны – семейная сцена «На террасе», а с другой – «Русская Венера», одна из «богинь» Кустодии.
Отдельные залы выставки посвящены Кустодиеву как портретисту, автору графических работ и театральных декораций.
Говоря о Кустодиеве, Петров-Водкин утверждал:
«В русской и мировой живописи Борис Михайлович оставит глубокий и яркий след как несравнимый изобразитель русского быта, вернее праздничного быта России».
Атмосфера праздника царит и на выставке, откуда уносишь с собой частичку радости.
В качестве постскриптума – еще две картины. Миниатюрные и, казалось бы, не кустодиевские (особенно – пейзаж с глицинией), они исполнены все того же неиссякаемого оптимизма, по которому мы сразу узнаем художника.