С часами, чьи стрелки вращались вспять у временных разломов, он отправился в соляную пустошь. Каньон встретил его пением ветра в каменных флейтах — мелодией, забытой с возрастом. Стены оказались не кристаллами, а замерзшим светом. Прикосновение Элиана оживило зеркальную поверхность: силуэты горожан, прерванных катаклизмом, махали ему, протягивая чаши с нектаром, пахнувшим тайнами. Когда часы остановились, Элиан понял — эхо прошлого не требует расшифровки. Оно ждет, чтобы его снова научились слушать.
С часами, чьи стрелки вращались вспять у временных разломов, он отправился в соляную пустошь. Каньон встретил его пением ветра в каменных флейтах — мелодией, забытой с возрастом. Стены оказались не кристаллами, а замерзшим светом. Прикосновение Элиана оживило зеркальную поверхность: силуэты горожан, прерванных катаклизмом, махали ему, протягивая чаши с нектаром, пахнувшим тайнами. Когда часы остановились, Элиан понял — эхо прошлого не требует расшифровки. Оно ждет, чтобы его снова научились слушать.
