Сразу скажу честно, настроение у меня сегодня немного философское, даже с оттенком иронии.
И вновь, как бы я ни старалась уйти в сторону, возвращаюсь к вечной теме — “принцесса Диана, за сценой приличий”.
Наверное, с этим именем в голове рождаются чуть ли не все стереотипы про британский двор: королевское терпение, хладнокровие, идеальные фото.
А ведь жизнь там была не только про выдержку и шляпки, порой казалось, что даже та самая “ леди Ди” могла изрядно потрепать нервы монархии.
Давайте сегодня приоткроем кулису драмы, не только печальные моменты, но и пару саркастичных зарисовок из той самой жизни “идола миллионов”.
Шок, признания в эфире, изломанные судьбы всё это впервые просочилось наружу в пресловутом интервью Би-би-си в 1995 году, когда Диана разрешила себе заговорить о главном.
Никаких больше “мэй леди”, только откровенность.
Она первой в истории Виндзоров открыто заговорила о депрессии и собственных “срывах”, признала проблемы с пищевым поведением, намекнула и на своей истерический характер; как тут не вспомнить
Позволяла себе быть истеричкой
Согласитесь, для королевского протокола сказано чересчур смело.
Говорят, всё началось с беременности.
Молоденькая Диана, которой только-только удалось забеременеть и она совершенно по-детски “разыграла” сцену на лестнице, инсценировала падение.
Не потеряла, разумеется, ни ребёнка, ни себя, зато муж, смущённый Чарльз, впал в состояние мигрени длиной в полгода пылинки с неё сдувал, глаз не спускал, кашлянуть боялся.
Заботливый муж, без иронии! Хотя, честно признаться, в пользу психики всей династии это точно не пошло.
Родили и другой тур истерии.
Теперь на смену “беременной тревожности” пришла обычная послеродовая депрессия, которую Диана, впрочем, не прятала ни от камер, ни от редакторов газет. Подключились эпизоды демонстративных самоповреждений, царапины и ссадины, всё на грани.
Чуть-чуть драматизма, чтобы обратил внимание тот, кто рядом, и даже тот, кто наблюдает из Лондона.
Внешности вреда не причиняла (будем откровенны — тут Диана была и прагматична, и молода, и стиль оценивать не забывала!), зато в семье всё чаще вздыхали, наблюдая эти сцены.
Психологи назвали бы это истероидным типом личности, а английские газеты прозвали бы честнее “золушка наоборот”.
Синдром немножко жертвы, немножко примы сцены, всегда хочется внимания, всегда хочется чтобы любили чуть больше, чем других.
Диана и сама признавалась, да нервная, да бывала несдержанной.
Булимия мучила её более четырёх лет, по её словам, она переедала, затем всё “отдавала обратно”.
Кому, как не ей самой, было знать, как сложно оставаться “символом стиля”, когда душа просит простого, объятий и свежей булочки?
А тут ещё королева непреклонная, муж в мыслях с Камиллой, дворец полон шёпота, и никаких подруг на чай.
На лечение принцессу направляли не раз, но если уж быть честной (а я сегодня прямолинейна), убежать от буллинга себя самой Диана так и не смогла.
В стране, где к психоаналитикам ходили все, она предпочитала “рефлексировать, жалеть себя и шантажировать окружающих своими выходками”
Вспоминая того же Чарльза, можно только посочувствовать, первые пару лет “отец семейства” сдувал с жены пылинки, потом испуг сменился открытым раздражением.
Самое грустное к 1985 году Диана отошла настолько, что начала искать любовь уже во дворцовых конюшнях (ах, эти рыжеволосые инструкторы верховой езды!)…
Чарльз же, устав от понтов, вновь посмотрел на Камиллу с той самой многозначительной тоской.
Я ничего не имею против женских эмоций.
В самом деле.
Но огромная разница между тем, чтобы быть живым человеком и превращать свои переживания в средство шантажа теми, кто рядом.
А Диана сама это признавала, “бунт”, “слёзы”, уход от проблем не были излечением, а скорее давали краткий эффект внимания.
Её истерики иногда реально шокировали окружающих, вспоминали, как она демонстративно могла уйти из зала, не дослушав реплики “устала”, “разбита”, “невыносима боль”.
Но вот что любопытно: несмотря на ВСЁ это, Британия продолжала Диану боготворить.
Почему?
Потому что она, при всех закидонах, первая позволила себе открытости в мире холодных стен дворца.
Потому что её детское “посмотрите на меня” шло параллельно с редкой способностью сострадать простым людям в том же интервью Би-би-си она сказала про депрессию так, как не позволял себе НИ один монарх раньше.
Диану не раз пытались вернуть в “лоно семьи”, её посылали на приёмы, натаскивали на улыбки, придумывали “новые миссии”.
А она снова и снова выбирала путь публичных откровений, рассказы о сложностях, одиночестве и обидах стали чуть ли не частью её мирового бренда.
Стремление быть “единственной” у Дианы проявлялось и во внешности, и в поступках, она не терпела конкуренции даже со своей служанкой по части прически, порой могла устроить истерику из-за новой диадемы или так и не пришедших цветов.
После развода большинство персонала дворца призналось, они вздохнули с облегчением.
Почему?
Потому что жизнь с истеричным, но обаятельным (и очень уязвимым) человеком выматывает не хуже ежегодного бала.
Возможно, если бы Диану назначали не “королевой сердец”, а “королевой театральных пауз”, многие бы удивились меньше.
Но одно не отнять, она как ни крути, изменила облик монархии теперь тут стали не просто улыбаться и махать рукой, а иногда даже плакать на публике, не опасаясь, что тебя обвинят во вселенском заговоре. Вот уж воистину, немного истерики —и ты в вечности!
Простите мне мою иронию и лёгкую мечтательность , уж очень хочется, чтобы все мы умели вовремя отличать честную женскую уязвимость от демонстрации ради публики.
Но, по большому счету разве не за это Британия до сих пор и помнит Диану?..
😊