Нельзя мне такое говорить, а муж сказал. Приехал с работы домой и говорит:
– Катайся, сколько хочешь.
Хорошо и не очень
Когда я оставляю ребёнка маме, она так никогда не скажет. У мамы всё строго по времени. Может, оно к лучшему. Я всегда знаю, во сколько буду дома.
Когда я жила одна и когда дочки у меня не было, было и хорошо, и не очень одновременно.
Хорошо, потому что я могла в любое время уехать и приехать тоже могла в любое время. Никто не спросил бы, куда собралась и во сколько вернусь. Никто не упрекнул бы, что приличные люди в такой час крепко спят за зашторенными окнами.
Не очень, потому что полная свобода может не только осчастливить людей, но и подпортить им жизнь. Я каталась глубокой ночью по дремучим лесам. Я носилась по пустынным дорогам в лунном свете, и, если бы на рассвете не явилась домой, никто бы не спохватился.
Люди любят свободу, но не умеют ей пользоваться, и я не исключение. Я тоже думаю, что что-то плохое случается с другими.
С другой стороны, нельзя же думать иначе. Если думать иначе, то и жизнь будет иной: тоскливой и чрезмерно предсказуемой.
Итак, муж сказал, что я могу кататься, сколько хочу, и я поехала.
На Ольшанском карьере
Еду, и как-то не едется. Днём ребёнка укладывала, а вырубилась сама. Ребёнок тоже уснул. Наверное, пример с меня взял. Как очнулась, полностью взбодриться не смогла. Так и поехала несколько сонная.
Еду, смотрю на тучу, что солнце прикрыла. Туча блестит, а вокруг всё какое-то тусклое.
– Если так и дальше пойдёт, фотографий красивых не будет, – думаю.
Я не зря люблю на закате на велосипеде кататься. На закате мир ярче и фотографии красивее.
Докатилась до Ольшанского карьера, а недалеко от Ольшанского карьера иван-чай растёт. Высокий, ароматный.
Я не сразу заметила, что туча куда-то пропала. Иван-чай и солнце, что на голубой воде плавает, заметила, а, что тучи на небе нет, – увы.
Еду по берегу, а вокруг всё красивое. И берёза, и дерево поваленное, и люпин. Сделала много фотографий, и всё равно мало.
Еду прочь от Ольшанского карьера, и остановиться не могу. Закат – явление воистину волшебное.
На Подснежниках
Доехала до Подснежников. Есть и с таким названием озеро в наших краях, а на Подснежниках тоже красиво. Камыши пламенем охвачены. Солнце в озере плещется, а по солнцу сапы плывут.
Сделала ещё несколько фотографий. Собралась уезжать, но незабудки увидела. Мелкие цветочки, но какие же восхитительные! А ещё и лепестки в лучах уходящего солнца горят.
Еду наконец-то в Смоленск, а на небе луна висит. Неполная, но красивая. Как с картинки.
Там остановилась, тут остановилась, чтобы луну сфотографировать, в луна всё никак не получается. Слишком маленькая на фотографии. Словно серебряная точка.
В городе
Подъехала к набережной, а на набережной тоже красота.
Мост горит огоньками, и река тоже огоньками горит, а ещё луна висит низко и такая она большая и чудесная, что пришлось снова на тормоза нажать.
Не зря кстати остановилась. И луна получилась на фото, и не только луна.
Поднимаюсь по Большой Советской. Совсем уже сумрачно. Хорошо, что уличные фонари светят. Свой фонарь-то я не взяла.
Навстречу велосипедист едет. Увидел меня, притормозил.
– У вас есть насос спрашивает?
– Есть, – говорю.
Представьте себе, был у меня насос. Это когда-то он дома без дела валялся. Теперь в велосипедной сумочке на кочках трясется. Чаще тоже без дела, но так и задумано.
Пока велосипедист колесо на своём байке подкачивал, я ночную улицу фотографировала.
– Зачем такие большие колёса? – спрашивает.
– Мне такие нравятся, – говорю.
Вообще думаю, нужно мозгами пораскинуть и подготовить несколько вариантов ответов, чтобы вызывали улыбку и чтобы больше вопросов не возникало.
– Чтобы ездить, – например, такой вариант. Нужно как-нибудь опробовать.
Почти дома
Заехала в магазин. Захотелось булочек с кленовым сиропом и молока. Нахватала с полок всё, что нужно, бегу на кассу, мужу сообщение пишу, потому что муж интересуется, почему я трубку не беру и на сообщения не отвечаю.
На кассе народу куча, как будто сейчас день и что-то дефицитное по талонам раздают. Народ без дела не стоит, карманы выворачивает, деньги считает.
Вижу объявление: только наличный расчёт. Вот это очень обидно. Где другой круглосуточный магазин, не знаю. Есть ли в нём булочки с кленовым сиропом, не знаю тоже.
Вспомнила, что в велосипедной сумочке 100 рублей как-то видела. Метнулась, нашла.
– Это всё, что у меня есть, – говорю кассиру, – я не знала, что нельзя картой заплатить.
– Терминалы уже два дня не работают, – говорит кассир, и есть в его интонации странные нотки, как будто он новость о том, что что-то работает сообщает, а не наоборот.
Я плечами пожимаю. Как минимум два дня в этом магазине меня не было.
– Ладно, посмотрим, на что вам хватит, – говорит кассир, и молоко под кассу прячет. Конечно, я сразу бутылку на литра полтора взяла, чтобы и дочке на кашу тоже хватило.
– Хорошо ещё, что в велосипедной сумочке 100 рублей лежало на чёрный день. Видимо, он настал, – говорю, а сама думаю: ладно, чай попью.
Катайся, сколько хочешь
Приезжаю домой, велосипед мужу подталкиваю, чтобы он его в кладовку занёс.
– Я уже волноваться начал, – говорит муж, – чего так поздно?
– Сам же сказал: катайся, сколько хочешь, – отвечаю я, – вот я и покаталась.
Больше фотографий и зарисовок с покатушек в моём сообществе ВК