Привет, я — Яна. Сейчас живу на две страны: то фалафель в Египте, то айран в Турции. А когда-то жила в одном городе с самым бодрым морозом на планете — в Новосибирске. Была обычной девочкой, которой снились южные пальмы, пока она пробиралась сквозь сугробы на уроки труда.
Многие спрашивают: “Яна, ты почему такая неугомонная, постоянно переезжаешь, как кефир по акции?”
А вы попробуйте вырасти в квартире, где бельё сушится в коридоре над головой, а пакеты не выбрасываются, а… стираются!
Да, вы не ослышались. У нас в семье пакеты проходили реинкарнацию: сначала в магазин, потом в раковину с мылом, потом на верёвку. И снова в бой! Мама стирала пакеты, как нижнее бельё, развешивала их аккуратненько на верёвках, которые были натянуты по всей квартире — как паутина трудолюбивого паучка с санитарным уклоном.
Особенно изощрённо была задействована система труб в углах. Знаете, такие тонкие, сантиметров на три. Мама к ним крепила бельевую сеть, и особенно шикарной эта инсталляция смотрелась в коридоре. Узкий, длинный, как взлётная полоса для носков и полотенец. Периодически я пыталась проскочить мимо этой текстильной галереи, но натыкалась головой на наволочку или стринги. (Хотя тогда ещё никто не знал слова “стринги”, но их старшие сибирские сёстры уже сушились.)
Психологи сказали бы: “У ребёнка сформировалась стойкая связь между безопасностью и запасливостью”. А я скажу проще: пакет — это сакральный объект. Его нельзя просто так выбросить. Он должен выжить, пройти через огонь, воду и картофельную кожуру.
До сих пор, когда готовлю, весь пищевой мусор складываю в один пакет. Потом завязываю — и прощай. Не потому что удобно, а потому что внутри сидит маленькая Яна, которая помнит, как мама давала один пакет на всё. Иногда даже с выражением лица, будто вручает Нобелевскую премию.
Ну ладно, хватит про пакеты. Перейдём к лагерям. И тут я как человек, живущий между Африкой и Анатолией, могу с уверенностью сказать: пионерские лагеря — это отдельная цивилизация.
Первый мой лагерь был, как сейчас бы сказали, люкс. Ну, почти. Маленькие комнаты, четыре-шесть человек, всё уютненько. Даже не пахло плесенью и страхом.
Но до этого была жесть. Один раз меня отправили в такой лагерь, где спали мы все в одном помещении — штук 30 человек. Это не лагерь, а какая-то военная казарма для детей. Деревянная крыша, барачный стиль, шорохи ночи и… капли воды, которые в дождь стекали мне в кровать. Не абстрактно где-то там, а конкретно мне. Я лежала, маленькая, с мокрой подушкой и внутренней драмой, достойной театра на Таганке. Плакала. Не знала, что делать.
Когда приехала мама, я повисла на ней, как бельё на коридорной верёвке, и отказалась возвращаться в этот лесной ад.
Позже мама устроила меня в более приличный лагерь от её института. Там были двухэтажные корпуса, почти гостиница, с приличным туалетом (что уже тогда было признаком цивилизации). И там-то меня поджидал неожиданный поворот: я влюбилась в… вожатого.
Его звали Саша. Он вёл кружок по шахматам. У него было лицо в прыщах и брюки — шире, чем уверенность в себе. Но я смотрела на него и думала: “Вот он — мой герой”. Он казался мне невероятно умным, красивым и почти философом.
Так я начала ходить на шахматы. Да не просто так — я играла! Играла от центрального района Новосибирска, тащила команду, брала первое место на женской доске. Всё ради Саши.
Психологи бы тут вставили: “Проявление идеализации фигуры авторитета, компенсаторный перенос…” А я скажу проще: любовь делает из девочки бойца. Даже если бой — в шахматах.
До третьего разряда я дошла, потом как-то всё сошло на нет. Вожатый исчез, интерес к шахматам растворился, как пачка пельменей в студенческом холодильнике. Но осталось — ощущение силы. И памяти. Я до сих пор помню, как он выглядел. И как я чувствовала себя важной.
Вот такое оно, сибирское детство: пакеты, капли с крыши, шахматные страсти и коридоры, полные белья. А теперь давайте так — расскажите мне в комментариях:
Какие странные события из детства запомнились вам? Что вы тогда воспринимали как норму, а сейчас — как сюр?
Очень жду ваших историй. Только не забудьте сначала сверить, нет ли у вас пакета, который ждёт своего второго шанса.