Мы уже неоднократно писали о датировках событий романа и возвращаться, видимо, будем неоднократно. Хотя оснований менять первоначальный вывод нет – Булгаков совершенно сознательно смешивает разные исторические периоды и консенсуса относительно чёткой даты тех или иных событий быть, по-видимому, не может
Как уже писалось, даже при первом прочтении книги бросается в глаза чётко датирующий момент – описывается покушение (реальное или вымышленное) Генриха Ягоды на Николая Ежова и Ягода присутствует уже на бале сатаны, что позволяет уверенно сказать – события происходят после 15 марта 1938 года.
(Из забавного: у меня в поиске сначала вылазит версия ответа от ИИ. ИИ о суде над Ягодой пишет следующее:
"Советские газеты не публиковали подробностей этого процесса, что было частью политики сокрытия информации о политических репрессиях".
Чем он руководствуется, один Маск знает – все подробности о покушении Ягоды на Ежова Булгаков вычитал в советских газетах, которые печатали протоколы допросов обвиняемых в режиме нон-стоп, вплоть до заключительного сообщения о приведении приговора в исполнение).
Иногда указывается, что датирующим является упоминание Иваном Бездомным Соловецкого лагеря особого назначения (он туда Канта предлагал заслать). СЛОН существовал с 1923 по 1939 год. На самом деле датирующим не является, поскольку лагерь существовал на протяжении всего времени написания романа. Кроме того, о закрытии СЛОН вот уж точно не сообщали широковещательно.
Отметим также, что практика ссылки в Соловецкий монастырь существовала по меньшей мере с XVIвека, о чём Бездомный скорее всего не знал или в голове не держал. А так-то Кант, если бы чем-то проштрафился перед Екатериной, Павлом или Александром, теоретически мог бы посетить Соловки без своего согласия.
Воланд демонстрирует Бездомному "Литературную газету" с его поэмой – первый её номер вышел 22 апреля 1929 года. Для человека, который впервые читает роман, это может быть датирующим фактором – как точка отсчёта. Но мы с вами и так знаем, что работа над романом была начала именно в этом году – от Е.С. Булгаковой.
Что может подумать об этом факторе "продвинутый" читатель?
С одной стороны, это намёк на время событий, если они изначально происходили 1 мая 1929 года.
С другой стороны, в редакции 1936 года (при публикации была названа "Золотое копьё") никакой "Литературной газеты" и близко не было – там упоминается безымянный "ежедневный журнал".
Ещё один момент – киоск с прохладительными напитками. Москвовед Юрий Федосюк указывает, что "вместо квасных палаток в Москве появились коляски, с которых торговали газированной водой". Произошло это в 1932 году. К сожалению, он не пишет, когда киоски вновь заменили коляски. Как минимум в некоторых местах (например – на ВДНХ, тогда – ВСХВ) стационарные киоски появились в 1939 году, а массово они вернулись на улицы уже в 1957 году – накануне фестиваля молодёжи и студентов (тогда же появились торговые автоматы).
Прототипом театра Варьете был московский Мюзик-холл, который давал представления в здании бывшего цирка Никитиных на Триумфальной площади (сейчас – здание Театра сатиры). Он был закрыт в 1936 году.
Волшебством Коровьева в зале появились червонцы – белые, с водяными знаками.
Вообще червонцы как таковые были в обороте с 1923 по 1947 год. Забавно – потом название "червонец" стало бытовым, но советский рубль как таковой начинался именно с червонца – красной десятирублёвой купюры. Боны номиналом 1, 3 и 5 рублей считались разменными.
Конкретно белые червонцы с водяными знаками выпускались с 1925 по 1936 год. В начале 1937 года им на смену пришли червонцы нового образца – красные, без водяных знаков, с портретом В.И. Ленина. Однако это была не реформа, а просто редизайн купюр. Т.е., сам по себе этот момент датирующим не является – события романа так или иначе укладываются в рамки 1929-1938 годы.
Кот Бегемот проверяет у Поплавского паспорт – внутренние советские паспорта были введены 27 декабря 1932 года. Это явно противоречит версии 1929 года.
Уезжает же инженер-плановик с Садовой на Киевский вокзал. Киевский вокзал в Москве появился в 1934 году, после того как в Киев перебралась столица Советской Украины. С момента основания в 1899 году это был Брянский вокзал – такое название фигурирует в рассказах (фельетонах) Булгакова 1920-х годов.
Троллейбус начал ходить по Садовому кольцу в 1936 году (само по себе троллейбусное движение в Москве открыто в 1934-м).
Кстати, о транспорте – по Малой Бронной трамвай никогда не ходил, но "Вечерняя Москва" 28 августа 1929 года сообщила о намерении провести линию с Садовой до Никитских ворот через Бронную и Спиридоновку. Линия построена не была, но в булгаковской художественной реальности она осталась.
С транспортом, впрочем, дело такое – метро вообще не упоминается, хотя станции "Арбатская" и "Смоленская" были в метро с 1935 года, а в 1938 появилась "Маяковская". Но герои романа ими не пользуются.
Маргарита в Александровском саду наблюдает за похоронной процессией – обычная такая процессия, с грузовиком и оркестром. Вполне современная (хотя в случае общегражданских похорон сейчас обычно используются закрытые катафалки на базе автобусов).
Но в первой редакции Иванушка угоняет "колесницу" с гробом, которая, в конечном итоге, падает в реку с Крымского моста. Т.е., очевидно, что сначала это была обычная для 20-х – начала 30-х годов телега с лошадью. Т.е., автор сместил события к реалиям скорее второй половины 1930-х.
Волшебный глобус Воланда показывает сцены гражданской войны в Испании, которая шла с июля 1936 по апрель 1939 года.
Воландовские шкодники устраивают пожар в Торгсине на Смоленской площади. Объединение Торгсин было создано в январе 1931 года (тогда же под него было приспособлено помещение уже существующего магазина по нынешнему адресу ул. Арбат, 54/2 стр. 1), а ликвидировано в январе 1936-го (помещение перепрофилировано в гастроном "Смоленский" в 1935 году). Правда, в редакции 1932-34 годов, где появляется сама тема безобразий Бегемота и Коровьева, место событий – Торгсин у Никитских ворот.
Обратите внимание, что показать войну в Испании и устроить погром в Торгсине в один год невозможно в принципе. Благо, война в Испании прямо не упоминается и можно предположить, что речь идёт, например, о Второй итало-абиссинской войне 1935-36 годов (хотя трудно предположить, что Маргарита не заметила бы в таком случае специфику антуража – Африка всё же…)
Арчибальд Арчибальдович предлагает Коровьеву "балычок", который он "у архитекторского съезда оторвал". Первый Всесоюзный съезд советских архитекторов начался 16 июня 1937 года в Колонном зале Дома союзов (так же как Первый съезд советских писателей в 1934 году). Соответственно, с событиями "Мастера и Маргариты" эта оговорка вообще никак не монтируется – не стали бы завозить на съезд несвежий балык (а он был бы не просто "не первой свежести", а по меньшей мере двухнедельной давности).
Как видим, обращение к деталям многого нам не даёт – они разбросаны по разным годам, а отчасти и просто вымышлены. Но можно, однако, с уверенностью говорить, что общая картина ближе к реалиям второй половины 1930-х годов, чем к 1929 году. Но и это неточно – слишком многое не стыкуется.
Василий Стоякин