В коридоре, который вел к кабинету директора приюта, стоял мальчик. На вид ему было не больше полутора лет, худенький, щупленький. Казалось, он никого не видел, настолько был погружен в свои мысли. Марина Шарапа сразу заметила этого карапуза: в сердце что-то екнуло, и вместо того, чтобы идти к выходу, свернула в кабинет руководителя. «Там очень маленький мальчик, если у него нет мамы, я хочу быть ею», – заявила она. Директор покачал головой: «Мамы у Марка действительно нет. Но мальчишка слабенький, у него букет болячек. Намучаетесь».
Марине посоветовали поехать домой, отдохнуть, а завтра, на свежую голову, принять решение. Директор приюта был уверен, что Марина передумает становиться Марку приемной мамой: зачем это молодой женщине? Наверное, если бы ему сказали, что уже через час после их разговора Марина ходила по рынку и выбирала комбинезон, ботиночки, курточку – не поверил бы. И был по-настоящему озадачен, когда на следующий день она снова появилась на пороге приюта со словами: «Я за сыном!»
Марина ШарапаНаверное, в детстве я недополучила любви от родителей – они постоянно работали, плюс много переездов было. Сейчас я наслаждаюсь тем, что получаю так много любви от своих деток. Но это чувство взаимно – отдаю им всю себя.
– Пришлось побегать, чтобы оформить кучу документов, справок. И вот, наконец, Марк едет со мной домой. Я несу его на руках, как хрупкую вазу, мне боязно, что одно неосторожное движение, и этот кроха поломается, – вспоминает Марина.
Дома Марк быстро подружился с родной дочерью Марины: стал для нее старшим братиком, хотя и был гораздо младше: мальчишке едва исполнилось 3 годика. Игрушек он никому не жалел – делился с детками и в садике, и во дворе. А вот по части питания были проблемы: то ли кроха не доедал, то ли не знал многих продуктов, но постоянно объедался – будто переживал, что еда может закончиться. Доходило до того, что от съеденного Марка уже тошнило. А еще таскал хлеб из кухни, прятал его под подушкой.
– Пыталась разговаривать с ним, убеждать, что еда всегда была и будет: ничего не помогало. Решила оставлять на столе бутерброды, печенье, конфеты, фрукты. Просила родных детей, чтобы не трогали продукты: это все только для Марка. Сын видел, что еды достаточно, она не пропадает и постепенно переставал наедаться до тошноты, прятать хлеб. Так общими усилиями помогли сыну справиться с проблемой.
Родных – и в интернат?
Марина признается: она не выбирала путь приемного материнства. Обстоятельства просто привели ее к этому решению, которое, как она теперь понимает, стало самым значимым в ее жизни.
– Я из семьи военного, папа постоянно был в разъездах, поэтому место жительства меняли чаще, чем хотелось бы. Наконец мы осели в Брестской области, я окончила школу, поступила в текстильное училище – вся жизнь впереди! И тут как снег на голову: умирает моя крестная. Двое ее сыновей, мои двоюродные братья, остаются сиротами. Отца у них не было, только отчим. Но тот сразу написал отказную: мол, чужие дети мне не нужны, пусть ими занимается государство. Мальчишек уже стали оформлять в детдом – если нет родственников, одна дорога туда. Моя мама хотела забрать ребят, оформить опеку, но ей отказали: инвалидность, слабое здоровье, а вдруг опять что?
Мы беседуем, сидя в гостиной большого двухэтажного дома в аг. Островки Несвижского района. На стенах большое количество фотографий – семейных, одиночных. На одной счастливые молодожены в окружении семьи, на другой, что висит чуть повыше, – симпатичный парень в строгом черном костюме с ленточкой выпускника на груди…
– Мама и мысли не допускала, чтобы отдать ребят в детдом, это ведь родная кровь. Перебрали все возможные варианты: никак! Оставался последний – я, 19-летняя, бросаю учебу в колледже, устраиваюсь санитаркой в больницу и забираю Дениса с Сашкой в семью. Наверное, с этих деток и началась моя история как приемной мамы. Правда, тогда я еще не понимала, что это мое призвание, мой путь. Не искала такой судьбы, не мечтала о ней. Но теперь понимаю: другой мне не надо.
Неделимая любовь
Но ведь одно дело взять в семью родную кровь, братьев, с которыми проводила лето в деревне и поздравляла с каждым днем рождения, и совсем другое, когда это абсолютно чужой человек. На мое замечание Марина отреагировала немного удивленно:
– Всем деткам одинаково нужна мама. А дозировать любовь: родным больше, а чужим меньше – разве так можно?
Женщина вспоминает 2004 год. По телевизору шла развлекательная передача, которая внезапно прервалась на социальную рекламу: местный приют предлагал родителям взять на зимние каникулы деток. Марина ту же откликнулась, взяла двоих малышей, организовала для них настоящую сказку с Дедом Морозом и Снегурочкой, подарками под елкой. После праздника она снова заехала в приют – и вот тогда увидела в коридоре Марка, который так запал ей в душу и которого директор не советовал брать.
– У малыша действительно был целый букет заболеваний. Меня переубеждали, говорили, что проще взять здорового ребенка. Но ведь здорового возьмут все, а такого – никто. Поэтому стояла на своем: Марку нужна мама, и это буду я!
А еще через несколько месяцев в семье Шарапа появились приемные Юля и Настя: любознательные девчонки, которых Марина взяла из приюта на выходные, а в итоге и для них стала мамой.
Мама, положи еще добавки!
– Трое приемных ребят, родные дети. Кто-то скажет: и этого много. А мне было мало. Я понимала, что могу согреть своей любовью, подарить тепло, ласку и другим малышам… Но нам отказывали. «У вас нет места, маленькая жилплощадь». И тут объявление: в Несвижском районе требуется приемная мама, семье предоставляется двухэтажный дом». Подумала: «Там наверняка места много! Это же сколько детей можно забрать из приюта!»
Марина подала документы в отдел образования, их приняли, но предупредили: кандидатур на должность приемной мамы две, поэтому никаких обещаний. А через пару дней звонок: «Собирайте вещи и переезжайте. Дом готов к заселению».
Так большая семья Марины Шарапа оказалась в Островках. Жилье, как и предполагала женщина, оказалось вместительным: несколько спален для мальчиков и девочек, огромная игровая комната.
– Я места себе не находила, ждала встречи с моими новыми приемными детками. И через пару дней они заполнили комнаты своими голосами, смехом: Юлька, Женька, Сашка, Влад, Наташка… Кто-то приходил на полгода и потом уходил в другую семью: ребенка усыновляли. Многие оставались со мной до поступления в колледжи или совершеннолетия.
Прошу Марину назвать имена всех 56 детей (!), которые прошли через ее семью. Она начала перечислять: Кирилл, Костя, Олечка, Наташа, Влад… На третьем десятке я ее остановила.
Бывшие приемные детки Марины уже обзавелись собственными семьями, родили деток. Так что сегодня Марина – богатая бабушка, у нее 8 внуков!
– Каждого помню: откуда пришел, сколько прожил в семье, как устроился в жизни. Оглядываясь назад, понимаю, что мне очень повезло с детьми – никто не доводил до истерики или желания все бросить и начать жить для себя, – смеется приемная мама. – У меня есть золотое правило: когда в семью приходит новый человечек, мы начинаем со знакомства, плюс я объясняю, какие в доме порядки. К примеру, убрать в своей комнате, застелить кровать, помочь малышам – это даже не обсуждается. На кухне помогают все, в огороде тоже все трудятся. Не всем хотелось следовать правилам, и труднее всего было найти общий язык с детками, которые пришли из приюта. Они привыкли, что там за них все делали воспитатели и не готовы были менять привычки.
Но если помыть посуду, застелить кровать чаще всего было вопросом желания «хочу/не хочу», то многие приемные детки Марины элементарно не умели завязывать шнурки, умываться, чистить зубы. Пришлось учить их этому с нуля.
– С едой тоже много нюансов. Когда ребята приходят из приюта, биологических семей, кушают все. Но пройдет 2–3 месяца, и начинается: «Это я не ем!», – улыбается Марина. – А бывает и так: придет в семью новый ребенок и уже с порога начинает: «Такое не буду, то не люблю». Почему, спрашиваю, не будешь? Ответить не может, но носом вертит. Понимаю: мой карапуз просто не знает вида этой еды, никогда такого не ел. Уговариваю съесть хотя бы кусочек. Возьмет, распробует, потом бежит: «Мама, положи добавки!»
Дорога «дадому»
Когда договаривались с Мариной на встречу, точно знали, что она уже около 15 лет работает приемной мамой. Мы беседуем, она рассказывает о своих детках, и тут выдает: «А я же еще многодетная мама!» Так и есть: четвертых детей Марина усыновила. Говорит, этому поспособствовали перемены в личной жизни: 7 лет назад она снова вышла замуж. В силу возраста не рискнула рожать, а общих с мужем детей хотелось…
– Мы подали документы в центр усыновления, стали на очередь. Не рассчитывали, что будет быстро, но тут звонят: «Есть маленький ребенок. Согласны взять?» Конечно! Потом усыновили еще одного мальчишку. В итоге мужчин в доме становилось все больше – девчонки явно проигрывали! Зашла на сайт «дадому.бай», а там такая очаровательная малышка. В общем, поехали в приют знакомиться. Оказалось, у нее сестричка есть: ну, не разделять же девочек! А пока с этими двумя устанавливали контакт, еще с одной большеглазой крохой познакомились! Она нас выбрала своими родителями: а как отказать ребенку, который и так в жизни видел мало хорошего?
Но не только желание иметь общих с мужем детей подтолкнуло Марину к усыновлению. Ее первенца Марка, того самого, которого директор не советовал брать, через некоторое время усыновила другая семья. Женщина признается: слез было много. Но самое обидное, что она понимала: не сможет больше появиться в жизни Марка.
– А по-другому нельзя. Как объяснить ребенку, кто я такая? – с грустью говорит собеседница.
Пробить крепкую броню
Марина не скрывает: путь приемного материнства не усыпан розами. Он требует невероятного терпения, чтобы разрушать стены недоверия, кирпичик за кирпичиком. И сдержаться, когда твой 15-летний сын заявляет, что не хочет ходить в школу, помогать по дому. Мужества, чтобы бороться со стереотипами и верить, что даже самую израненную детскую душу можно залатать нитями любви, заботы, ласки. А еще мудрости и терпения, чтобы понимать, как вести себя с биологическими родителями приемных детей. Когда-то они предали своих кровинушек, но виноватыми в этом считают кого угодно, только не себя.
– Мамы и папы могут позвонить ночью с претензиями: мол, я плачу алименты на своих детей, отдавай мне деньги. Кто-то включает полный игнор: ты воспитываешь детей, вот за них и неси ответственность, это теперь твоя забота, – рассказывает мама Марина. – Хотя сами детки хотят поддерживать отношения с родителями: звонят им, просят приехать. У меня были две очень домашние девчонки: по маме скучали страшно, а она за 5 лет ни разу их не навестила. Я съездила в Несвиж, привезла маму к себе. Вы бы видели реакцию девочек, когда они встретились с мамой! Но на завтра она ушла. Я через какое-то время снова привезла горе-родительницу. Может, такие встречи на нее подействовали: она закодировалась, родила еще одну дочь и восстановилась в правах!
Большой обед для большой компании
Благодаря работе приемной мамой Марина уже раз 10 поступала «первый раз в первый класс» и столько же «оканчивала школу». Еще 4 раза она женила и выдавала замуж приемных детей. Говорит, подготовка к каждому такому событию, как маленькая жизнь, которую проживаешь снова и снова.
– Мам, помоги с костюмом, у тебя хороший вкус! Мам, а ты меня запишешь к парикмахеру: все девчонки будут с прическами, и я хочу. А платье купим или возьмем напрокат?
Такие моменты, словно ниточки, из которых сплетается наша общая жизнь. Каждое «мам!» в преддверии выпускного или свадьбы – не просто просьба. Это доверие. Признание: «Ты – мой тыл. Ты – тот человек, без которого мой праздник неполный». Нашу беседу прерывает задорный голосок откуда-то со второго этажа:
– Мам, а что на обед?
А скоро показываются и авторы «голодного» вопроса: Лиза, Кристина и Костик. Не дожидаясь Марину, они гуськом направляются на кухню, начинают шуметь кастрюлями и тарелками. Сегодня в семье Шарапа на обед – борщ и макароны с тефтелями. Заведует процессом Марина, девчонки смотрят и запоминают. Костик дегустирует!
– Как-то подсчитала, что на кухне провожу треть всего дня: завтрак, обед, ужин для детей – это святое. А так как нас много, то и порции нужны солидные. Супа – минимум 7 литров, это чтобы на один раз хватило. Если драники – то 7–9 больших сковородок. Завтрак у нас традиционный, но объемы не стандартные: омлет из 10–15 яиц, два батона и палка колбасы на бутерброды! – с иронией перечисляет Марина.
На продукты уходит большая часть семейного бюджета. Чтобы как-то сэкономить, семья держит огород, делает заготовки на зиму.
– Это неплохое подспорье. Ведь детей нужно не только кормить, но и одевать, обувать, развивать. А тот же спортивный инвентарь, танцевальные костюмы стоят недешево. И если младшие ребята все время при мне, то старшие уже хотят сходить погулять. Значит, нужно им дать на кафе, мороженое.
P.S. Летом большой дом семьи Шарапа по-настоящему оживет: на каникулы приедут детки, которые учатся в санаторной и специализированной школах, да и выпускники наверняка захотят навестить приемную маму. Места, уверяет Марина, всем хватит.
И когда июльский вечер опустится на сад, за столом снова соберутся «все поколения» этой большой семьи. Ароматный борщ будет дымиться в тарелках, пицца – исчезать со смехом, а Марина, уставшая, но довольная, скажет:
– Ну что, дети, хорошо дома у мамы?
И это будет счастье. Негромкое. Настоящее. Искреннее.
Автор: Галина Наркевич