Найти в Дзене
Имхи и омги

Юлия Щербинина «Книга как иллюзия: Тайники, лжебиблиотеки, арт-объекты»

Прежде чем взяться за книгу Юлии Щербининой о российских библиофилах, я решил прочесть её же работу о необычных не-книгах, которые временами меньше, чем книги (например, приснопамятная библиотека Тимоти у Голсуорси: "С большим интересом подошел он к третьей стене. Она, очевидно, отображала вкусы самого Тимоти. Так и оказалось. Вместо книг - полки с фальшивыми корешками"), временами - больше, чем книги (например, книги-тайники, мебель или арт-объекты из книг: тут я могу только осуждать, и в венецианский книжный Acqua Alta меня не тянет), а временами - и вовсе не книги. Признаюсь, несмотря на микроскопический объём глав, типичный для "развлекательного" нонфикшна, чтение оказалось вовсе не таким простым. Юлия Щербинина не только описывает ту или иную разновидность не-книги, но и подводит под её возникновение теоретическую базу такой глубины, что иногда уже хочется, чтобы банан оказался просто бананом. С другой стороны, за большинством из таких разновидностей действительно стоит некая фило
nonfiction.ru (АНФ)
nonfiction.ru (АНФ)

Прежде чем взяться за книгу Юлии Щербининой о российских библиофилах, я решил прочесть её же работу о необычных не-книгах, которые временами меньше, чем книги (например, приснопамятная библиотека Тимоти у Голсуорси: "С большим интересом подошел он к третьей стене. Она, очевидно, отображала вкусы самого Тимоти. Так и оказалось. Вместо книг - полки с фальшивыми корешками"), временами - больше, чем книги (например, книги-тайники, мебель или арт-объекты из книг: тут я могу только осуждать, и в венецианский книжный Acqua Alta меня не тянет), а временами - и вовсе не книги.

Признаюсь, несмотря на микроскопический объём глав, типичный для "развлекательного" нонфикшна, чтение оказалось вовсе не таким простым. Юлия Щербинина не только описывает ту или иную разновидность не-книги, но и подводит под её возникновение теоретическую базу такой глубины, что иногда уже хочется, чтобы банан оказался просто бананом. С другой стороны, за большинством из таких разновидностей действительно стоит некая философская концепция, даже если на первый взгляд они сугубо утилитарны.

Не обошлось и без пары ложек дегтя. И если к вольной транскрипции имён собственных в российской просветительской среде я уже успел привыкнуть, хотя до конца так и не смирился, то обобщения автора порой вызывают некоторую оторопь. Вот, например, цитата:

Среди относительно недавно найденных артефактов – датируемая приблизительно 1270 годом митра епископа на подложке из четырех фрагментов манускрипта норвежского перевода старофранцузской любовной лирики. Вообразите священника, проповедующего с такой штуковиной на голове!

Не очень понятно, что могло помешать священнику с "такой штуковиной на голове" проповедовать: ни сам он, ни его паства этих фрагментов в ходе проповеди не видят. И ещё вопрос, читали ли исландцы XIII века по старонорвежски... Более того, и изнутри, и снаружи митры страницы (разумеется, пергаментные), выполняющие роль каркаса, обшиты тканью. "А вы на шкаф влезьте!"

Отдельное "спасибо" хочется сказать оформителю сносок, у которого возле каждой подписи к иллюстрации стоит сноска, отличающаяся от этой подписи только указанием провенанса.

Но на самом деле всё это мелочи, (почти) не стоящие внимания. Радует, что, подобные книги вообще выходят. И про библиофилов я тоже обязательно почитаю.

#нонфикшн #имхи_и_омги