Мы вернулись к себе домой 30 апреля, спустя почти 3 года после нашего вынужденного бегства и отсутствия. Москва захватила по полной, и найти время описать ход событий после нашего прибытия так и не удавалось.
Пожалуй, начну по порядку. В морозное весеннее воскресенье я и моя мама ступили на Казанский вокзал. За время нашего отсутствия будто бы ничего и не изменилось в Москве, и я не чувствовала, что меня здесь не было пару лет.
Несмотря на то, что мы прожили в Москве всю жизнь, обстоятельства сложились так, что остановиться нам было негде. Поэтому решено ехать сразу к себе домой. А что нас ждало дома — было неизвестно. И страшно.
Мы заранее предупредили второго собственника, что приедем в самое ближайшее время. Но не говорили точной даты. Точную дату мы сообщили только за один день — надеялись, что таким образом у него не будет достаточно времени, чтобы подготовиться и устроить нам западню. Мы не знали, что это за человек, и ждали чего угодно. Единственное, что мы знали на тот момент — что он уже несколько месяцев не жил там. И вроде даже были слухи, что кто-то ходил его искать, так как он пропал бесследно. Но, увы, не пропал.
С вокзала мы отправились домой, решили оставить вещи у соседей, далее сходить в полицию и только потом попытаться зайти в квартиру.
Но получилось иначе.
Ключи всё время хранились у нашего друга, который, зная, что мы приезжаем, завёз ключи нашим соседям. И вот мы сидим, пьём чай, и соседка говорит: «А пойдём проверим ключи, его всё равно нет». И мы решили проверить.
Я вставляю ключ, но открыть, естественно, не могу. И вдруг дверь раскрывается — и на пороге стоит мужчина. Я видела только смазанные фото нового сособственника, поэтому и не признала его.
— Кто вы? — спрашивает меня мужчина.
— Я хозяйка квартиры. А вы кто?
— Собственник квартиры.
— О, хорошо, освобождайте комнату, теперь мы будем жить с вами.
— Какую такую комнату?
— Желательно большую.
— Ещё чего.
— Тогда что спрашиваете — какую?
— Вон свободная стоит. Но паспорт сначала покажите.
Вместе с соседкой я вернулась к ней домой, забрать паспорт и маму.
Мы вернулись и показали паспорт (он свой не показал — тут была наша ошибка, до сих пор мы так и не видели его паспорта), и он впустил нас в квартиру.
Дом совсем изменился. Больше не было дедушкиных шкафов, которые он собственноручно соорудил во всю стену. Был сделан лёгкий, но при этом некачественный и дешёвый косметический ремонт, что неудивительно — страшно представить, что здесь творилось в наше отсутствие. Но вот запах остался без изменений — всё тот же запах старого дома, который не замечаешь, когда живёшь в нём постоянно, но который ярко проявляется, когда ты впервые или после долгого времени заходишь в квартиру.
Мы сняли на камеру обстановку в квартире, при этом ругаясь с новым собственником. Он кричал, чтобы мы не снимали его сейф, в котором лежит оружие. Кричал он много чего. Но у меня, если честно, уже всё выветрилось из памяти, потому что за последние три месяца мы столько с ним ругались, что я уже не могу сказать, когда и о чём.
Даже как-то в итоге получилось, что мы по-нормальному сели на кухню, и он угостил нас чаем. Если честно, то пить было страшно, но и отказываться неудобно. Но вроде живы. На секунду тогда нам показалось, что мы сможем найти общий язык. Но мы ошибались.
Тогда на кухне мы рассказали, что с нами случилось, как поступила сестра, и что тут было. Он рассказал о себе — ну, или свою «легенду» о себе. Несмотря на то, что этого человека я теперь буквально ненавижу, так как он помотал огромное количество нервов мне и моей маме, подробно рассказывать его историю я не буду. Ну а если коротко — то квартира ему нужна только до окончания СВО, а затем он купит себе квартиру побольше. И что его тоже обманули, сказав, что никто в квартире проживать не будет, кроме него.
В чём же была проблема удостовериться в этом у нас? Все соседи знали наш номер телефона, нас легко можно найти в интернете, а также позднее участковый сказал, что при покупке таких спорных квартир покупатели обычно приходят к нему и спрашивают, что творится в квартире.
Но он этого не сделал.
Другая странность: летом 2023 доля выставлялась на сайте Авито за 4,7 млн руб. Он приобретает эту долю в конце августа за 7,5 млн рублей — то есть за ту же сумму, что продала долю моя сестра. За 1,5 года изменения цены не было. Зато рост стоимости на 60% за 1,5 месяца второй собственник объяснил резким скачком цен, которого не было в действительности. То есть он собственноручно подписал договор на большую сумму. Стал бы так делать человек с улицы? Кому нужны проблемы?
Больше вопросов, чем ответов.
В тот день мы заехали в меньшую комнату. От неё мало что осталось. Обои, которые мы когда-то старательно выбирали, были покрашены скучной белой краской. И обычной тёмно-коричневой краской был покрашен паркет, чем он был абсолютно испорчен. При этом в своей комнате он паркет не красил. Остался наш диван, который незадолго до случившегося мы купили маме. Осталось и пару шкафов от нашей стенки, которая когда-то стояла во всю стену в большой комнате. Остался маленький дешёвый компьютерный стол и тумба для телевизора — естественно, без телевизора. Было приятно увидеть свои вещи, но в совсем другой обстановке.
Закрыв глаза, можно очутиться дома. Но как бы хорошо, если бы можно было их не открывать и продолжать думать, что ты дома и ты в безопасности — пусть этой безопасности на самом деле никогда и не было.
Мой дом — моя крепость. Для нас эти слова не имеют никакого смысла. Мой дом — мой ад.
Так началась наша совместная жизнь с новым собственником в нашей квартире.