Ну вот, прощайте, милостивый господин! Надеюсь, что никогда более не придется вас встретить... Бог свидетель, с тяжелой душой отпускаю вас. Еще бы недельку-другую здесь полежать, но сами видите, что творится у нас. Мест нет... К тому же сыпняк... Надеюсь, в городе вы будете в безопасности... Нет, заходите в гости, пожалуйста... доктор Романов вдохнул воздух на печать и с силой ударил ею по серой бумаге, из которой торчали словно щепки, моему печальному листу.
Вот и все, благодарю ваш дом. Я попрощался с доктором, закинул на плечо худощавый сидор и, спустившись по лестнице, пахнущей щами и карболкой, вышел на госпитальный двор, где в нерешительности замер. Ноздри тут же защипало предутренний морозец легонький, около тридцати градусов мороза быстро зарывался под старенькую шинель второго срока службы. Отмороженные уши под летней офицерской фуражкой с привычной радостью откликнулись болью.
Сторож Петров, один из немногих заживших при госпитале инвалидов, оперся на широкую деревянную лопату и отдал честь, четко бросив к серебристому виску ладонь, широкую словно упомянутая лопата.
Как же повезло некоторым! "Живётся легко тому, у кого одна нога да не шевелится, и сапога не нужно…" Невольно испытываешь зависть… Отдал бы свою левую ногу, ведь она у меня всё равно хромая и постоянно подворачивается в лодыжке память о той проклятой семнадцатой, когда прыгал с вагона, чтобы уйти от нежеланных встреч с товарищами. Хоть бы одно лёгкое, но не отравленное большевистским люизитом, хотя бы на замену своего. Ах, этот вечно преследующий запах свежескошенного сена или чуть испорченных антоновских яблок...
Может, лучше было остаться тогда на Линии Каппеля, в полузасыпанной траншее, чем теперь провести остаток жизни инвалидом ни работяга, ни хозяин на своём месте…
Куда теперь направиться? Ни профессии нет, ни знаний, ни полезных связей, ни крыши над головой, ни семьи, ни двора, ни денег… Остановись! Ведь деньги есть. Целых три тысячи рублей от щедрости Военного управления довоенное жалование министра! Вот это состояние.
Значит, как поступить? Нужно срочно их использовать… И я знаю, как это сделать.
С трудом, подыгрывая хрипом, быстро пробежал по улице к счастью, не больше трёхсот метров не зря говорят, что в зимнее время каждый чувствует себя молодым я влетел, еле открыв заиндевевшую дверь, в такую знакомую за последние три месяца душную теплоту «Разгуляя» Первой образцовой чайной Всесибирского Общества Трезвости.
Встречающая в прихожей краснощёкая девушка строго заметила: "Барин, ноги надо отряхнуть, снег вытащили, а тут половики чистые..."
Ну вот и всё, стелены, Общество Трезвости, кажется, богатнеет прямо на глазах. Нужно будет, когда уйду, прихватить половичок, чтобы повязать его под фуражку, как бабий платок, и стало бы теплее, иначе мои "вареники" точно пропадут.
Тем не менее, значительных доходов, судя по внешнему виду, в чайной пока не видно. На побелённой стене всё тот же мрачный взгляд Льва Никитича (хорошо, что не Лейба Давидович), а под портретом яснополянского пророка по-прежнему дремал, опершись на граммофон, приказчик. Услышав моё тихое покашливание, он приподнял левый глаз и мгновенно меня заметив, лениво произнёс: "Вашгородь, как обычно? Тогда платите вперёд! Девятьсот рублей, пожалуйста..."
Однако, похоже, овёс нынче дороговат. Кивнув в знак согласия, я повесил шинель на причудливо изогнутую в стиле арт-нуво вешалку, поправил китель (мой китель отличный, англичанского сукна, не стыдно будет и в гроб положить, хе-хе). Звеня своими украшениями, я устроился на венском стуле за столом, покрытым белоснежной скатертью с мережками... Ну что ж, приступаем к удовольствию.
Приказчик подал мне тарелку с солёной черемшой и другими местными закусками, затем поставил передо мной гранёный стакан в медном ажурном подстаканнике, который казался тяжёлым даже на вид. Наконец появился давно ожидаемый чайник. Я аккуратно наклонил носик явно китайского сосуда с драконами, и в стакан потекла янтарно-жёлтая благодатная жидкость... Вот это хорошее начало!
Набрав себе пропорцию, я прихватил дольку вечнозелёного сибирского помидора и, сжмурившись от предчувствия отвращения, заглотил огненную воду... Ничего. Со временем можно уж и такое в себе удержать...
Покачав головой, закусил солёным... Выдохнул... Интересно, из чего же делают этот чай... Хотя, может, и лучше не знать... Поручик фон Дорогин уверял, что из крови некрещёных туземных младенцев... юморист.
Очевидно, алкоголь китайский, привезённый с КВЖД в бутылках, например, завернутых в белые булочки... Но мне-то что за дело, в конце концов? Не пора ли снова освежиться? Вот это напиток! Хорошо идёт.
Хотелось бы покурить... но во-первых, врачи строго запретили, а во-вторых, здесь, в чайной, курить не принято... Только пить и... О, кстати, вот и персонал подоспел...
Девочка лет тринадцати в старой гимназической форме с чёрным фартуком и огромным белым бантом, при этом раскрашенная как вождь ирокезов в боевом походе, остановилась прямо передо мной и тонким голоском, в котором смешались жалкая тоска и наигранная дерзость, спросила, не хочет ли офицер и кавалер угостить её чаем? Офицер и кавалер позвал официанта, и тут же на столе появился чайник, на этот раз реально с чаем, а также блюдо с пирожными, на которые девочка набросилась, будто бы... Как будто?
На вопрос, сколько же дней прошло с тех пор, как она ничего не ела, девушка сквозь полный рот пробормотала, что уже третий... Пришлось заказать госте тушёный картофель с печёнкой... Ещё триста рублей ушло... и сколько же возьмут за пирожные, интересно? Ну ладно, всё равно это не деньги... А аппетит у неё, надо сказать, немаленький.
Насытившись, девушка благодарно отрыгнула, прикрыв ладошкой с тонкими пальчиками свой розовый, как у котёнка, ротик и тихо сообщила мне, что если господин офицер пожелает, то она может составить мне компанию в ретираде, где порадует по-парижски, и сделает это совершенно бесплатно... А если я провожу её домой, а это совсем недалеко, то удовольствие моё обойдётся в пятьсот рублей за час, а если дольше двух часов то четыреста. За час.
Я вынул из кармана "колокол", один из двух оставшихся, подал его девушке и посоветовал идти только одной и сразу на х. Девушка задрожала губами и жалобно спросила, что она мне плохого сделала. Затем по щекам её покатились слёзы. Молча. Не было в том моменте никакой радости. Напоминала она лишь ребёнка, которому приходится вытирать сопли...
Я попытался вдохнуть, чтобы сказать ей что-то вроде поучительной фразы в духе Ушинского, но вдруг ощутил, что в груди не осталось воздуха, словно весь воздух в этой Образцовой чайной превратился в жидкое стекло, которое одновременно обгорело, словно огнённая река, и обожгло мне глотку... "Вот и подыхаю", очень спокойно подумал я, видя перед глазами знакомые огненные кольца... Потемнело... Вокруг наступила тьма.
Несут? О, это я у Стохода... и мой унтер Пархоменко вытаскивает меня на плечах с нейтральной полосы... тот самый унтер, Георгиевский кавалер, отчаянный парень, пластун, который в семнадцатом батальоне поднимет команду на штык... Брось, Пархоменко, не утруждайся, пусть лучше твои немецкие товарищи меня добьют...
Звенит... это лёд... мама, как же здорово, я вернулся из гимназии, сейчас переоденусь и на каток... лёд... холодно...
Открыл глаза. Над головой неизвестный потолок с непонятными трещинами и пятнами... я укрыт собственной шинелью, отсюда и холодно... взгляд скосился, и я заметил на прикроватном столике сверкающий металл шприца... да где я вообще?
Сел... постель не слишком чистая, маленькая, обветшалая комнатка с грязным окошком, через которое пробивается розоватый рассвет... на полу рядом с кроватью мирно посапывает, укрывшись потрепанной беличьей шубкой, та самая барышня от вчерашнего дня... эх, приплыли мы, господи.
Попытка сбежать по-английски провалилась. Меня схватили и твёрдо пообещали зарезать, если я не дождусь хотя бы визита Отто Карловича... к счастью, этот господин жил в той же квартире... типичный израненный земский врач, с бородкой и пенснэ...
Девушка суетилась из комнаты в комнату, неся то чай, напоминавший по запаху и цвету дурной напиток сироты Хаси, то снег с улицы. Без штукатурки её лицо выглядело совсем по-детски... что-то напоминало мою сестрёнку с розовыми ушками, слегка раздвинутыми. Они тогда с мамой не добрались до Харькова, ведь малороссийские крестьяне остановили поезд... Надеюсь, что они погибли быстро, помяни их Господи... или хотя бы мучения их были недолгими.
Лечащий врач настаивал, чтобы я оставался дома хотя бы пару дней, пока морозы не ослабнут, категорически запрещая выходить на улицу, иначе мог развиться паралич дыхательных путей и моментальная смерть. Как же нам в одной комнате разместиться? Где спать? Доктор Отто Карлович любезно одолжил нам сундучок из военной аптеки достойный сундук, с которым он отходил от самой Самары.
Мы устроились, ведь негде было жить и ночевать. Как может заслуженный герой белой армии ночевать на улице? Ради чего же тогда вся борьба велась? такими словами мог бы возмутиться какой-нибудь краснопузый солдат.
Не знаю, чем мы будем жить, как обеспечу себя и на что заработаю. Но в первую Образцовую чайную Ольгу я больше не пущу. Пусть теперь пьёт чай только здесь.
Глава вторая Печальное Хокку
Гранитные скалы и морозная роса на них, сны в утренней мгле тумана. В этом бурном мире всё кажется призрачным.
(На мотив "Ой багульник, багульник мой розовый, скажи мне, скажи без утайки..." да, знаю, это анахронизм, но штабс-капитану Семёнову могло бы такое понравиться.)
Тринадцатого июля тысяча девятьсот двадцать третьего года, в пятницу.
«Ну что, белая сволочь, хочешь сразу закончить, или предпочитаешь сначала немного помучиться?» исковерканная, покрытая рыжей щетиной морда краснофлотца наклонилась ко мне. От него пахло сивушным перегаром и затхлыми марксистскими идеями, да и явно не мылся как минимум три недели. Хорошо хоть не комиссар в пыльном шлеме с железной оправой очков, напоминающей провинциального гинеколога, как у Бронштейна, иначе меня бы точно стошнило.
Я сплюнул кровавой слюной и, как мне показалось, достаточно спокойно произнёс: «Можно, конечно, и сразу! Но лучше всё же немного помучиться...» Голос, кажется, не поддался дрожи. Умирать это не мелочи какие, а серьёзное дело! Единственное, что огорчает, я совсем не помню, как меня схватили. Наверное, во сне. Жаль, что не удалось отправить ещё одного из их краснолицых в компанию их бородатому Карлу. Видимо, судьба была не на моей стороне.
Кстати, где я находился? В посёлке? Да, точно! Вот и мой старенький дом с обвисшим зелёно-белым сибирским флагом над крыльцом. Но как же Олюшка, Анюта, что с ними? В этот момент раздался довольный гогот матросни. Сразу рядом прозвучал гнусавый голос, явно от сифилиса: «Товарищ командир, там эта баба мёртвая и ублюдок, наверное, буржуй. Что с ними делать?» Рыжемордый защитник рабочего класса мрачно ответил: «Товарищ Сталкеренко, ты теряешь классовое чутьё. Кончай с этим белым отродьем!»
Гундосый Сталкеренко весело захохотал и предложил:"Там, э-э... печка топленная. Запечём буржуина, как ту гусыню!"
Я изо всех сил рванулся, пытаясь сорвать путы с рук:"Гады! Подлецы! Что вы творите! Не трогайте ребёнка, ей всего лишь год..." Но внезапный удар заставил меня погрузиться во тьму...
"Начальник! А? Начальник, твоя крыса явно косяк какая-то."
Задыхаясь, я рывком уселся на нарты...О Господи, чтобы приснилось такое...Вокруг меня плыл густой слой серого, тяжёлого тумана...Было, как всегда, холодно, сыро и неприятно. Лето, однако.
Успокоив своего урядника, я коротко изложил ему свой странный и ужасный сон. Алитет с недоверием покачал головой, пососал короткую трубочку и сказал, что это был не простой сон, а приснился он в начале тумана. К таким снам следует относиться серьёзно, просто так сны в начале тумана не снятся. Вот так.
Ну что ж, туман там или нет, а дело не терпит отлагательств...
Позвольте представиться гижигинский исправник, штабс-капитан Семёнов-Двенадцатый (то есть раньше был таким в Русской Армии, а теперь, видимо, просто Семёнов), имею честь. Еду по службе в стойбище Марыкчан. Там злодеи у поморских чукчей украли бубен.
Вам это может показаться смешным, а мне придётся ехать и разбираться... К счастью, совсем недалеко, каких-то триста вёрст. Что поделаешь? Вот такой у меня участок половина Франции. И здесь я царь, бог и воинский начальник. К большому моему сожалению.
Так как я вовсе не стремился к этой высокой должности, а лишь искал возможности прокормить себя и Ольгу, судьба улыбнулась мне благодаря знакомому медику Отто Карловичу, который сообщил, что в гражданское Северо-Восточное Туземное управление требуются люди. Там меня и заметил полковник фон Телиц, словно мальчишку поймал! Он рассказал, что поступила тревожная весть из Охотска: в Гижигу зашла красная шхуна с необычным именем "Красный вымпел", с портом приписки в Сан-Франциско. Этот одиссейский корабль ограбил поселок и оскорбил местных чукчей.
Красные матросы погубили исправника, бросив его в топку корабельного котла, а священника Гарвасия, якутского новомученика, прибили к церковным дверям. Из-за этого в гижигинской управе освободилось место, но полковник фон Телиц предположил, что я, штабс-капитан, вряд ли туда отправлюсь. Что же я должен был сказать? Безусловно, я отказался.
Промчались не более двух недель, и канонерка "Маньджур", построенная еще во времена государя императора Александра Третьего Миротворца, высадила нас с Ольгой на приветливый и залитый солнцем берег Охотского моря. По правде говоря, служба там не показалась мне чрезмерно тяжелой. Чукчи оказались людьми спокойными и обходительными, даже можно сказать, душевными.
Тем не менее, моя душевность была проверена в первый же день по приезде. Ко мне пришел чудом выживший во время красного террора урядник Алитет, который в этот момент находился в стойбище Коларгоне, расследуя конфликт, произошедший во время праздника чаек. Он разбирался, кто там был прав, кто виноват, а обоих драчунов для порядка даже выпорол.
Да, именно так урядник вкратце вводит меня в курс событий и мимоходом сообщает, что неподалёку, примерно в пятистах верстах отсюда, работают проспекторы из Якутска под руководством геолога Билибина. Оказывается, недавно они утопили женщину... Спрашиваю: "И что же дальше?" Алитет отвечает спокойно: "Ничего особенного, зато другую женщину уже себе взяли..."
Мне пришлось сопровождать его в контору для составления протокола. Выяснилось, что на самом деле геологи утопили не женщину в полном смысле слова, а бабу, то есть ручную копроду. И деликатный Алитет при Ольге так и не решился сказать грубое слово «баба» вслух...
Да, если бы не красная сволочь, да японские и американские хищники, которые вокруг наших берегов как шакалы беспрестанно бродят, то никаких особых проблем бы не возникало...
Чукчи это искренне честный и совестливый народ, у них кража нечто совершенно немыслимое. Убийство, например, для них тоже табу: "Можно стрелять моржа, можно тюленя, можно оленя... Но человека стрелять ни в коем случае нельзя!" Они поистине полярные буддисты, это правда...
Ага. При этом они с русскими воевали в течение двух столетий, и даже сейчас время от времени на американский берег заходят... Зачем? Из-за рабов... Вот такие у них буддисты. Хотя мясо они обожают и употребляют его во всех видах варёным, жареным, да ещё и в форме копальхена... Последнее представляет собой рулет, приготовленный вместе с кожей. Его помещают в земляную яму, где он слегка подгнивает, затем достают и с удовольствием разрезают. Б-ррр! Кстати, мясо у чукчей едят весьма необычно. Сначала оно достаётся охотникам, потом детям, затем женщинам и наконец остальным членам общины... Это своего рода первобытная справедливость. Если же охотник не смог принести добычу, он и его семья остаются голодными, но соседи обязательно принесут им пищу без всякой просьбы. Вот такие у них традиции.
Ещё, у чукчей, если хотят сказать, что кто-то поступил странно, нелогично, жестоко или подло, говорят, что он повёл себя как лоча. Лоча это, в общем, европеец... Таким образом кража бубна событие весьма необычное, которое заставило меня покинуть привычное место, где я был два года, и отправиться в путь на триста верст... К счастью, кажется, доехали без приключений.
Марыкчан небольшая группа хомаранов, расположившаяся на песчаном берегу, омываемом холодными, мрачными, серыми волнами. Вокруг невысокие холмы, изложенные белыми пятнами снежных залежей в оврагах, откуда текут прозрачные ледяные ручьи. Пятна пушистых белых пушанок, заросли тальника и роща берёз, растущая до уровня моих колен, дополняют сдержанную красоту этих мест. Нет, это явно не пляжи Рио-де-Жанейро. Здесь всё гораздо суровее и скромнее.
Удивительно, что мы с Алитетом не встретили чукотских лайков на нашем пути, а само стойбище казалось полностью покинутым. Не было ни дымящихся костров, ни звука топора, ни веселого голоса детворы с черными головами, бегущей повсюду. Возникал вопрос: куда все пропали?
Вскоре мы получили объяснение. Все жители стойбища, даже младенцы, закутанные в теплые куколи, собрались в самом большом хомаране. Там, на оленьих шкурах, у тлеющего камелька отдыхала старушка с длинными седыми волосами, ее лицо было суровым и властным, но в нем читалась гордость, даже сквозь переживания и страдания.
Приблизившись к моему уху, Алитет тихо начал переводить. Оказывается, появилась большая чёрная байдара. Белые люди ходили туда-сюда, резали оленя, слегка обижали жену, забирали песцовые шкурки и пытались отнять у местной шаманки Айги её одежду и бубен. Айга не хотела отдавать. Тогда белые люди чуть-чуть стреляли ей в живот, чтобы она долго умирала. Вот и всё.
Когда я поинтересовался, как мне помочь в этой печальной истории, Алитет объяснил, что байдара отплыла, а белые люди немного остались. В соседней бухте им нужно жить в холщовом хомаране, брать оленей, забирать юколу, хватать парней и девушек и отрезать им головы. А потом варить. Такова жизнь.
С ужасом спросил я, едят ли они это? Нет, просто варят, мясо и внутренности выбрасывают. Тогда зачем мучиться, варить? Кто знает. Загадка.
И вот шаманский бубен оказался у этих самых каннибалов. Есть шанс его вернуть. А потребность в этом бубне огромна без него люди не смогут пройти в верхний или нижний мир по заслугам, как положено...
Весной дедушка Имрыгчан ушёл в тундру, ведь охотник, утратив силы, направляется туда или на льды, чтобы избежать лишних забот и не быть тягостью. Затем погибла маленькая девочка, а потом двое отличных охотников. Морж своим клыком опрокинул байдару, что же, будут так вечно болтаться между небом и землёй? Такого порядку быть не может.
Поэтому без бубна никак не обойтись.
Конечно, я многое повидал, особенно во время проклятой Гражданской войны, но такого я ещё не встречал... Представьте, живых людей варят! А мне верить чукчам причины нет, ведь чукчи не обманывают. Вообще, они честны. Их чувство юмора, конечно, очень необычное, но до такой степени шутить... Не могу поверить, как говорил мой батальонный подполковник Немирович.
Оставив в Марыкчане нарты и поклажу, мы с Алитетом шли налегке, хотя с трудом перебирались, скользя по коричневым брекчиям, похожим на черепицу, по одного из отрогов берегового хребта. Внизу, на берегу безымянной реки, впадающей в море, пред нами возникла большая зелёная палатка, перед которой стоял огромный парящий артельный котёл. В этих котлах владивостокские грузчики варят уху на всю бригаду.
Осторожно ступая, мы подошли к палатке. Я достал из-за пазухи свой старый наган... не признаю, знаете ли, современных автоматических пистолетов. У них есть ужасная привычка подводить в самый ответственный момент... а то, что наган нужно долго перезаряжать это заблуждение. В реальности всё решается первым выстрелом. А если началась перестрелка, времени будет достаточно не только чтобы выбить стреляные гильзы из барабана, но и почистить и смазать револьвер... Однако на всякий случай я всё же взвёл курок. Кто знает, как поведёт себя самовзвод, а так надёжнее.
Я тихо приблизился к палатке и прислушался... "Нет, что бы ни говорили, товарищ Кролик, проклятая Россия была и остаётся тюрьмой народов. Клятые москали! Ведь это настоящий геноцид заставлять во всех школах, от Каменец-Подольска до Харькова, изучать мерзкую московскую речь, на которой говорили те звери, что мучили Батурин, меньшиковские гады! Нет, товарищ Кролик! Наши, украинские большевики, заставят всех перейти на ридну мову, всех! А потом с запада приедет украинский рыцарь..."
Чем этот рыцарь обернётся, осталось загадкой, потому что в самый эмоциональный момент я откинул полог палатки и приветливо обратился к туристам: "Привет, краснозвёздные бандиты!" Затем сразу же выстрелил прямо в лоб грязному типу в матросской тельняшке... Он сунул лицо в костёр, который горел у входа и отпугивал комаров, и с вызовом прошипел... без масла подгорает, понятно дело.
Подождав, пока второй путешественник пороется в своём рюкзаке и вытащит оттуда немецкий автоматический пистолет-карабин Маузер-Боло, я с размаху пнул его по растрёпанной голове, словно опытный нападающий в английском футболе ударяет по кожаному мячу. Болельщики непременно выкрикнули бы "Гол", ведь получивший удар краснобрюхий упал на спину, задирая вверх худые ноги, обмотанные бинтами...
Пока Алитет связывал неудачливого малороссийского сепаратиста, видимо, поклонника злой памяти Петлюры, я заинтересовался, что происходит в котле. Когда я перемешал ароматный бульон, меня поразило то, что сквозь мутную воду на меня смотрела человеческая голова с закрытыми глазами. Что же здесь за чёрные ритуалы совершаются?
Тем не менее, всё вскоре стало понятно. Придя в себя после нескольких пощёчин красный, оказавшийся сотрудником Украинской Советской Академии Наук, оказался посланным для сбора этнографического материала. Настоящий паганель, знаете ли. В том числе для музея дарвинизма он собирал коллекцию черепов, поясняющих происхождение человека от обезьяны. Ну, ему виднее, от кого именно, раз уж большевики так считают. По словам натуралиста, "пан немец" из Берлинского университета выплатил огромные деньги за организацию этой экспедиции...
Итак, знаменитый Красный ворон, или иначе Вымпел, доставил учёного товарища Крутывусенко и ныне покойного чекиста товарища Кролика для сбора коллекций, а сам отплыл дальше заниматься экспроприацией экспроприаторов, обещая вскоре вернуться.
Меня охватило яростное негодование. Никто не вправе притеснять моих чукчей, только я имею такое право. Но что предпринять с этим ученым-натуралистом? Убить? Это слишком... Спас меня проворный Алитет. Он взял в руки железную палку, обычно предназначенную для чистки ружей, толкнул комиссара в зад, потом стал крутить палку туда-сюда, после чего вынул кишки на палке и отпустил комиссара. Хотя, куда хочешь, комиссар, можешь идти...
В палатке находились разные черепа. Один из них был совсем маленький, размером с кулак... Это был ребенок, младше моей дочери Анечки...
Обнаружив в палатке шаманские вещи, мы отправились обратно в Марыкчан. Надо было скорее сообщить нашим морякам, что у берегов снова появился красный пират. Но сразу уехать не удалось шаманка была слаба и едва держалась, кто теперь проведет обряд камлай? Ты, насяльника, сказал она, ты самый умный из людей. Твоя очередь вести камлай. Это очень важно... Давай, насяльника, мы тебе верим.
Вот и настала моя участь. Я облачился в нелепую одежду, все без застежек, выпил горькую настойку, взял бубен... Стою, будто дурак. Но ведь люди ждут меня, надеются... Начал бить в бубен, пританцовывать...
И вдруг...
Вокруг меня поплыл хомаран, побежал по кругу... Айги, айги... вокруг кружат чайки... И вижу я перед собой молодую девушку, с черными волосами и глазами... Айги! Етти, говорит она мне, в какомей?
Затем он берёт меня за руку и вдруг мы взмываем в бескрайнее, голубое небо на крыльях холодного ветра, устремляясь прямо к яркому, огромному солнцу. Потом я оказываюсь на холодном берегу, усыпанном серой галькой, вокруг меня юная девушка, рядом с ней сильный молодой вождь, прекрасный воин, двое весёлых мальчишек примерно двенадцати лет и белоснежная птичка.
«Ну что, говорят, проводи нас в бунгало, шаман...» «А вы кто?» спрашиваю. Девушка смеётся: «Я шаманка Айга, это старый охотник, наш дедушка Ымрыгчан, а те двое озорные охотники, которые не смогли простого моржа поймать, а это младенчик». «Так как же это?» интересуюсь я.
Айга отвечает, что на самом деле мы внутри такие, какими ты нас видишь, хотя внешне кажемся старыми и пугающими. «А я кем на самом деле являюсь?» спрашиваю. «Посмотри сам», говорит Айга и ведёт меня к ручью, где я вижу обычного штабс-капитана Семёнова.
«Это потому что ты одинаковый и внутри, и снаружи», объясняет она. «Хороший ты охотник», говорит мне Ымрыгчан, «Почти как чукча».
«Почему я так легко вас понимаю?» спрашиваю. Айга отвечает, что шаманы знают все языки и зверей, и птиц, и рыб, и могут отправиться куда угодно в полёт. «Куда хочешь?» спрашивает. «Конечно, к проклятому "Красному вымпелу"», говорю я. «Поехали», отвечает Айга, и мы взмываем в воздух. Подлетаем к моей родной Гижиге. Эх, растудрит твою налево природа, что же делать ведь к посёлку идут!
Айга говорит, что идут, но никуда они не попадут... "Дедушка Авенгикот! Где ты?" И я увидел старика древнего, седого... Он был стар, как море, и сед, как ледяные покровы... Айга поклонилась дяде, рассказала о жестоких лочах, что угнетают чукотский народ... Дед нахмурился, пробурчал что-то... Вдруг перед носом красной шхуны вынырнул огромный белый горб, а затем из воды поднялся чудовищно огромный белоснежный хвост. Колоссальный белый кит нырнул в глубину, а потом, взмывая вверх, нанес сокрушительный удар в днище красного судна.
По палубе забегали моряки, из каюты выскочил рыжеватый капитан, схватил под мышку портрет Маркса и поспешил к лодке. Это был гугнявый Сталкеренко... Но никто не покинул корабль! Хвостом белый кит разнес красный вельбот и исчез в волнах...
Мы с Айгой устремились обратно к Марыкчану. Я взял за руки потерявшихся людей и повел их в верхний бунь, затем вернулся и нашел пару грязных жаб на берегу реки. Отнес их в нижний бунь... Малороссийскому образованцу такой удел не позавидуешь, точно...
Очнулся я в хомаране и приснился мне дивный сон! Пора домой, но на душе было необычайно спокойно. Я совсем не боялся красных пиратов, словно опасность исчезла...
А ведь белых китов быть не может, не так ли, Айга?
"О, багульник, мой розовый багульник, скажи мне, не тая, почему ты плачешь за берёзовой рощей, склоняя надо мной свои ветви..."
Пы-сы для внимательного читателя.
Когда меня спрашивают, почему Айги так запустила дела с покойниками, отвечу так. Подняться в верхний бунИ это не зайти просто в магазин за махоркой. Перемещение между мирами требует огромных усилий, а если спускаться в нижний бунИ это еще и опасно. Поэтому старые шаманы не ведут покойников поодиночке, а ждут, пока соберется целая транспортная группа, хе-хе...
Теперь о камлании. Автор лично наблюдал, как председатель колхоза во время камлания гнал моржей, выполнял план, досрочно завершал пятилетку, и при этом... Конечно, это не причина, а просто совпадение, но моржи в бухту в тот же день пришли.
Так почему бы и участковому не покамлать ради хорошего дела?
Что касается коллекции черепов, ее собирали любопытные немецкие натуралисты при помощи украинских полицаев, если говорить о реальных фактах...
«Етти Какомей?» забавное и ласковое обращение молодой незамужней женщины к понравившемуся мужчине. Это непереводимая игра слов на местном диалекте, своего рода шутка... а, может, и нет. Чукчи народ простой...
Легенда о справедливом белом ките распространяется на охотском побережье... а может, это вовсе не легенда.
Глава третья Копи царя Соломона Моисеевича
Параграф первый. «Скалы свирепые разбиваются с грохотом волн...
Параграф второй. «Не счесть драгоценных камней в пещерах каменных...
Параграф третий. «Эх, полон до краев мой короб...»
Фрагмент из «Правил обменной торговли с туземцами», которые были опубликованы для всеобщего ознакомления на складе-магазине торговой фактории Гижигинского ПОСПО.
"Эй, хейя, хейя! Ты, толстая глупышка, ещё и глухая, что ли? Пошевеливайся скорее с дороги! Разве ты не видишь? Капитан подъезжает! Начальник мчится! Шаман приближается! Исправник едет! Я конец всему подъезжаю! Убирайся прочь! Хейя, хейя!" Тем не менее медведица, весившая около двадцати пяти пудов, была вовсе не горластой её шкура скорее была грязно-серо-жёлтая, чем белоснежная. Она не собиралась занимать дорогу ни за что. Мишка покачал массивной головой и зарычал так, что никто не посмел усомниться в её авторитете.
Алитет тяжело вздохнул и сдернул карабин с плеча. Он обратился к медведице: "Эй, умка! Сейчас я не охочусь! Я сыта, начальник тоже почти сыт, так что тебе лучше уйти спокойно!" Кажется, зверь хорошо знал оружие, ведь в мгновение ока гигант поднялся на задние лапы и стремительно, словно тень, развернулся почти на девяносто градусов, после чего рванул вверх по склону, покрытому льдом.
Кто говорит, что медведь туповат и добродушен, тот видел его лишь у кукольника Дурова в московском театре. На самом деле это хищный зверь, сильный, умный и очень опасный. Возможно, лишь наш уссурийский тигр представляет большую угрозу зверю, которого дети обожают в виде плюшевого белого умки. "Почему ты не выстрелил?" спросил я своего верного урядника, отдышавшись после нашей неожиданной встречи.
"Зачем стрелять? Ведь моя ничего не охотится. Сначала нужно сильно крыс поймать, а потом уж можно стрелять", объяснял он.
Я не удержался и спросил: "А если он внезапно кинется?"
Алитет задумчиво пососал короткую трубочку и спокойно ответил, "Тогда сразу нужно стрелять. Если он такой глупый, что сразу бросается моя может тогда и не ловить крыс. В этом случае моя совершенно ни в чем не виновата."
"А если бы он кинулся, а ты промахнулся?" продолжил я.
Этот вопрос действительно поставил Алитета в затруднение.
"Что ты говоришь? Моя уже выстрелила, и не могла промахнуться! Твоя, начальник, весёлый человек, очень смешно шутит. Такого не бывает. Иннуит стреляет иннуит попадает. Если иннуит стрелять не умеет он долго, как я, не протянет. Кто стрелять не умеет даже воронам может навредить, однако..."
"Кстати, Алитет, я давно хотел спросить, в каком году ты родился? Ты знаешь?" спросил я.
"Ну ты обижаешь меня, начальник... Думаешь, я совсем дикарь? Я ведь большой начальник, сам Гижигинский урядник. В каком году родился? Конечно знаю! Я родился в год, когда большая белая гора сильно гремела..."
С ним поговорить порой очень сложно. Непонятно, когда он серьезен, а когда шутит, ведь все свои шутки он произносит с абсолютно невозмутимым лицом.
Например, каждый месяц в платежной ведомости этот ребенок полярной природы ставит пометку большим косым крестом.
В этом нет ничего необычного, скажете вы? Я тоже так полагал, пока однажды не зашёл в библиотеку при местной начальной школе. Там я заметил Алитета, который, сидя за старым кривым столом при свете керосиновой лампы, читал, как вы думаете, книгу "Жизнь животных" Брэма. Хорошо, что, по крайней мере, не на немецком языке.
Увидев меня, Алитет немедленно перевернул книгу вверх дном, а потом, указывая пальцем на гравюру с изображением верблюда, недоверчиво произнёс: "Смотрю, странное животное... точно не тюлень и не олень... зачем это надо? А, знаю, это кэмел! Его белые люди иногда курят..." Эти сигареты с верблюдом на пачке североамериканские торговые суда нам, знаете ли, регулярно привозят.
Примерно два года назад, когда я только начал привыкать к новому месту, я попросился на охоту с Алитетом. Мы отправились во льды, пробирались около двадцати вёрст через проталины и ледяные наросты. Вдруг видим молодого умку, который лицом прижался к продулу и пытается подкрасться к тюленю. Алитет шепчет мне на ухо: "Начальник, твоя умный человек? Хорошо. Тогда смотри, что я делаю."
Он тихо подполз к медведю, который замер, почти не дышал, ожидая, когда тюлень покажет морду из воды. Ждал, ждал, и дождался нанес сильный удар по мохнатой задней части тела. Медведь взревел и встал на задние лапы. Алитет же, не дожидаясь, пока его медведь размажет меня в лепёшку, помчался ко мне и крикнул: "Начальник! Твоя не стой, твоя к лодке быстро беги!"
Неужели, думаю, у него винчестер отказал? Там, знаете ли, пружина подствольная, на морозе она хрупкая, словно стекло...
Я встал, прицелился - к счастью, медведь поднялся на задние лапы и двинулся ко мне, а я с обеих стволов сделал дуплет... Медведь рыкнул и сразу же не подал признаков жизни...
Ко мне подходит Алитет и с грустью говорит: "Ну вот, твоя не зря утверждала, что твои люди умные. Как теперь умку до посёлка тащить будем? Сам бы лучше добежал!"
Однако это оказалось шуткой, так как вскоре из-за ледовых торосов вышли нарты, запряжённые всеми тремя жёнами урядников...
Как настоящий иннуит, Алитет не особо заморачивается на мелочах вроде доставки добычи домой и её разделки. Видимо, такая приятная традиция уходит корнями в те времена, когда его благородные предки охотились на мамонтов... Убил мамонта и стал свободен, а дальше женские заботы...
Кстати, в монографии Брэма я для забавы показал Алитету литографию мамонта и поинтересовался, знаком ли он с таким зверем?
Он серьёзно задумался и ответил серьёзно: "Тундра встречается, но мамонты редки осенью. Моя ела его. Другу Эттону моя угощай! Эттон и шкуру снимай, мой дари, мой шкура хомаран моя жена приносит. Когда в другой стойбище переезжаешь мой глупый жена теряет его, иначе я бы твою лохматую звериную шкуру показал и немного даров дал." Вот и поговори с таким...
Однажды местный педагог по имени Макаренко рассказал мне запоминающуюся историю. Он рассказывал детям в классе о разных птицах и показывал изображение тропической птички колибри... на что ученики, с серьёзным видом курившие трубки, уверенно заметили, что в тундре тоже живёт подобная птичка... правда, они видели её очень редко, почти что случайно.
Потрясённый учитель ведь это реальное открытие всемирного значения! даже со слезами умолял ребят найти ему эту птичку... И они нашли! Чукчи, люди надёжные, принесли Макаренко коробок от спичек, а внутри был... огромный полярный шмель.
Возможно, с мамонтом история похожая? Хотя, конечно, мамонт не шмель.
Алитет тихо коснулся меня мохнатой трёхпалой варежкой за плечо и сказал: "Насяльника, твоя смотреть на умка? Умка очень умный, но всё же глупец!" Действительно, эта забавная сцена заслуживала внимания. Медведь обошёл нас сзади, спрятался, как ему казалось, за маленьким камешком и осторожно выглядывал... Не осознавая, что за его укрытием возвышалась массивная медвежья задница. Прямо как ребёнок, в самом деле.
Интересно, мне показалось или нет? На шее медведя, кажется, был широкий кожаный ошейник.
Что только не может показаться в тундре...
Здравствуйте. Меня зовут Семёнов, я был исправником в Гижигинском округе... ой, прошу прощения, ошибся. С этого лета я больше не служу в полиции Северо-Восточного Туземного управления, теперь я в милиции Российской Дальневосточной Республики, и моя должность изменилась на участкового оперативного "упал намоченный". Честно признаюсь, в этом есть определённый смысл. Действительно, слово полиция происходит от слова полис, что означает город. А какой в Гижиге город, простите? Здесь всего лишь три сарая, баня и единственный деревянный туалет во всём округе. И это благодаря моей Олюшке, которая построила его, ведь до этого все ходили в тундру, а там, как вы понимаете, кругом сырая земля.
С другой стороны, милиция происходит от слова милисия, что значит войско. Приходится заниматься такими делами, которые не свойственны полиции, например охраной и обороной территории России. Однако и полностью от полицейских обязанностей меня не освободили. Вот сейчас мы с урядником Алитетом движемся в становище Айхал, откуда поступила жалоба от местных жителей о нарушении правил меновой торговли. Откуда у меня эта информация? Дело в том, что здесь - тундра, и из-за её огромных пространств приезжать за чаем за сто верст не редкость. Информационный голод заставляет вести распространяться от Колымы до Охоты в течение недели. Вот такая будничная история, ничего особенного.
Необычное бывает сплошь и рядом... Например, летом у нас это месяц июль, когда снег только что растаял в Гижиге весна, хотя эта местность по-своему уникальна: десять месяцев здесь царит зима, а оставшееся время лето. В этот момент я в Марыкчане занимался делом о пропаже шаманского бубна, и моя Олюшка отправилась в тундру собирать ягель. Нет, она никак не олень, и мох не употребляет. Женщины из семейства Алитетовых посоветовали ей вместо подгузников подкладывать ягель для Анюты удивительно, но этот способ оказался отлично впитывающим! С ребенком тепло и сухо...
Тем не менее, свобода выбора ваша, однако чукчи народ действительно удивительный. У них всегда найдется особенный выход из любой ситуации. Например, наш копальхен. Я видел его из самолета, когда поручик Каманин летел из Владивостока в Анадырь и задержался у нас из-за неблагоприятной погоды. Как говорит мой знакомый Алитет: погода есть, самолета нет; самолет есть, погоды нет; когда есть и то, и другое, пилота нет. Вот такие дела.
Копальхен же, наш пилот, отказался есть мол, продукт протухший. Интересно, почему чукчи не солят мясо? Потому что где им достать соль? Забавно, что для Каманина рокфор с изысканной зеленой плесенью деликатес, а копальхен с такой же плесенью для чукчей вовсе некая тухлятина, но с лечебными бактерицидными свойствами, которыми они пользуются для лечения болезней. Лоча, что с такого взять...
Вернусь к ягелю. Олюшка его собирает и находит среди карликовых берёз натурального жида.
Нет, не подумайте, для меня неважно, кто человек, крещёный или обрезанный, чёрный или белый всё одинаково, лишь бы не красный. Но всё же здесь что-то очень необычное... Натуральный жидок с горбатым носом, с пейсатой, худенький, измученный... Оленька позвала чукотских женщин, и те отнесли его в больницу.
Да, Отто Карлович сразу поставил пациента на стол: кома, высокая температура, нога словно в огне. Ясно, нужна ампутация. Когда доктор начал пилить, сначала снял повязку с воспалённой раны, а потом из гнойного места выпал кусок бутылочного стекла мутного зелёного оттенка. Доктор бросил его в кювету и забыл, потому что больной был чрезвычайно слаб истощён до предела, бредил, повторяя "Айхал... айхал...". На утро его мучения закончились.
Ночью доктор вышел на крыльцо и увидел такую картину чукчи, известные своей хозяйственностью, используют всё по максимуму. Перед окном больницы сидел чукча и рисовал тем же стеклом, выпавшим из раны, на оконном стекле чайки, море и оленей.
Оставалась тонкая белая линия, напоминающая след от стеклореза. Однако в стеклорезах алмаз, а это всего лишь осколок бутылки. К тому же не бывает таких алмазов в природе размером с коробок для спичек. Даже "Кох-и-Нор", который украшает британскую корону, мельче этого кусочка.
Когда на небе солнце без захода делало полный круг с запада на восток, случилось нечто необычное... В посёлок вошли трое человек. Одеты были странно, не похоже на нашу одежду, и вооружены лишь топором, мечом и луком со стрелами. Хотя охотники-ченки обычно пользуются луком, так как стрелы можно делать самостоятельно и применять повторно, но понятно, что эти трое не были ченками.
Первый из них был маленького роста, но крепкий, тёмный, лохматый и с бородой, и при этом явно грузин. Он представился как Гиви. Второй человек был худой и выбритый, имени не назвал, лишь пальцем показывал на себя, мол, агроном – и среди таких встречаются вполне приличные личности. Третий был светловолосым, с чертами, напоминающими челомовцев, но видно было, что его родители злоупотребляли спиртным, потому что уши у него были острые, а глаза с вертикальными зрачками, что делало его почти карикатурой на челомонца. Он назвался Легковглаз.
Они гнались за красными. Как это установили? Моя Оля любит рисовать, она дала им цветные карандаши и альбом, и Легковглаз сразу же нарисовал обычного комиссара с опухшим лицом, торчащими клыками и зеленоватой от похмелья мордой и пятилучевой звездой на лбу.
Говорят, эти нелюди бежали к Мордовии. Что ж, мы их накормили и приютили, ведь какие бы они ни были, все мы союзники. Вскоре подъехали мы с Алитетом, и я попытался поговорить с агрономом и его спутниками, но они не понимали русского языка, даже грузин.
Отто Карлович пытался найти общий язык с ними и на латыни, и на немецком, но безуспешно... Единственное, что стало ясно, это то, что их обидели краснопузые, поскольку гости постоянно повторяли слово орг, орг... самое большевистское выражение орготдел, оргбюро... фу, какая мерзость.
К утру гости уже перестали быть важны... С горы спустился мальчишка, который смотрел на китов сверху о-бо-бо, случилась большая беда! В лиман входит неизвестная байдара, не купес это, не лоча-зверобой, не наш русский канонерский корабль Маньджур совсем чужой и непонятный.
Опять будут резать оленей, мало ли пушнины отберут, мало ли женщин обидят и все это под вывеской экспедиции...
Подумал я, не «Красный Ворон» ли это приплыл? Но корабль остановился у песчаного банка, бросил якорь и поднял красный флаг.
Матушка, матушка, матушка... Единственное утешение десант сразу не высадили. Я собрал людей и приказал им бежать в горы, а сам решил попытаться пострелять. Тут подходит ко мне Алитет и говорит Насяльника, а как твоя снай охотилась на умку, когда ружья еще не было? Такой краевед любопытный. Я его выслушал, посмеялся, ведь другого выхода действительно нет.
Я открыл склад местного ПОСПО, выгреб весь запас спирта и погрузил на байдару... Алитет поплыл к кораблю, а через час вернулся уже без спирта, зато с новыми синяками на лице...
Употребил, говорит, умка.
Раньше чукчи обрабатывали китовый ус до острого состояния, закручивали его в спираль, затем опускали в жир и оставляли на морозе... После чего подбрасывали это лакомство голодному медведю... Тот с аппетитом съедал угощение, а в его желудке жир постепенно таял, распрямляя пружину...
Нам осталось совсем немного подождать... Насколько вижу, движение по палубе прекратилось... Неудивительно при двести литров... Пора, думаю, перейти к более близкому знакомству, аккуратно дотронувшись до красных за вымя.
Мы с Отто Карловичем (который к тому же является участником первого похода, в Самару попал через Темир-Хан Шуру в тысяча восемьсот восемнадцатом году, так что умело обращается с ланцетом не только для вскрытия фурункулов) забрались в байдару, Алитет сел за весла... Я замечаю троих незнакомцев, которые оказались организаторами… Им, видать, досталось это оргбюро... Мы поплыли, благословившись.
В этот момент я вдруг понял, почему Легковглаз получил такое прозвище… Как только красный вахтенный хрипло произнёс "И кто это там хребёт?" тотчас последовала стрела в глаз...
Гиви заревел по-грузински, выхватил топор из-за пояса и быстро взобрался по якорной цепи на борт... В этот же момент из-за планширя появилась голова в бескозырке, обсыпая нас красной краской, и шлепнулась в воду рядом с байдарой... Мы не стали ждать приблизились и поднялись по лееру на палубу.
Легковглаз взялся за лук и начал выгнать любопытных, которые неудачно выставлялись из люка...
Агроном, обнажив палаш, стремительно вскочил в надстройку, откуда сразу раздались хриплые звуки и удары по чему-то сырому... Этот работник сельского хозяйства дал им настоящую жизнь, устроив образцовую мясную резню.
Мы с доблестным доктором опустились в кубрик, куда собрались краснофлотские для отдыха...
Доктор занялся военно-полевой хирургией, к счастью, наркоз уже был поставлен кому аппендэктомию сделает, кому трахеотомию, кому резекцию желудочно-кишечного тракта назначит... а я действовал проще.
Я не ученый человек, университеты не заканчивал, так что впереди клинок в руки, поднимай вверх... А что красные ожидали? Что их тут профитролями угостят? Зря они так думали.
Знаете, я всегда вспоминаю, когда наши Крым покинули, некая Розалия Землячка и некая Бела Кун гарантировали всем офицерам амнистию при сдаче... Но в Крыму осталось свыше двадцати тысяч тех, кто Родину покинуть не имел возможности... Их не расстреляли кого саблями перебили, кого связали по трое и сбросили с пирса в море это красные называли "белогвардейской гидрой"... Так что всего лишь сорок краснопузых на данном судне слишком мало чтобы рассчитаться.
Однако что же здесь делал большевистский транспорт? Шхуна была нагружена лопатами, колесами от тачек, кайлами, пилеными досками и иным строительным материалом... Разве они хотели заняться торговлей? И кто бы у них столько лопат приобрел?
Можно предположить, что проспекторы Билибина усиленно копали что-то на реке Магаданке... Но о своих успехах особо не распространялись.
Перед отъездом ко мне пришёл шаман Ойертыргин, который долго молчал, покуривая свою трубку. Затем он произнёс: «Говорят, я направляюсь в очень опасное место. Там течёт река, которая называется Сохсоолох, но это река-ловушка. Очень много оленей там гибнет, пытаясь перейти лёд… место действительно плохое и очень зловещее. Чтобы оказаться там, достаточно просто войти в туман в одной из распадин и мысленно пожелать туда попасть и вот ты уже там.»
Только долго находиться в этом месте нельзя, потому что воздух там ужасно плохой. Волосы начинают выпадать, кожа покрывается волдырями, из всех отверстий появляется кровь, а потом и сама смерть приходит. Что касается моих гостей Гиви, Легковглаза и безымянного агронома чтобы я не переживал, он уже отправил их в Мордовию. Забавный, однако, человек, ведь между Саранском и Гижигой далеко, даже на самолёте не долетишь! Тем временем ребята из посёлка исчезли, словно их и не было вовсе…
«Хейя, хейя, мчатся нарты, и это очень быстро! Сейчас лето, снег лежит только в ущельях, солнце почти не заходит. Я сытый, и начальник тоже почти доволен. Вот почему мы едем, куда едем, я не знаю, но ничего хорошего не жду, потому что мой начальник слишком храбрый и слишком глупый. Зарплату он всё равно получит, так что пускай сидит себе в Гижиге! Нет, какую-то злую силу он зовёт на помощь, но всех не спасёшь, не накормить и не согреешь! Так зачем тогда пытаться и напрягаться? Что ж, я не знаю… Хейя, хейя!»
Наконец-то наступил туман... Я не верю во все эти приметы и предрассудки! Но выхода нет, ведь не знает никто, куда ехать дальше, даже мой знакомый Алитет никогда не слышал о таком месте, как Айхал...
Как говорил дед Ойертыргин: нужно заехать в туман и решить, куда хочешь попасть... Да что это за глупость! Наверное, сейчас Алитет смеётся надо мной! Айхал, Айхал, Ай... Боже мой! Где же мы оказались?!
Среди невысоких холмов извивается зловещая река цвета свинца, берега заболочены... На склонах растут искривлённые, уродливые стволы листвянок, похожие на сухие руки мертвецов, заботливо тянущие к свинцово-серому небу свои ветви... Вдалеке, у пологого холма, раскинулся посёлок из серых бараков с толем на крышах, а среди них возвышаются пара двухэтажных срубов, на которых висят грязновато-красные длинные тряпки...
Вот это да, поселение, а может даже небольшой город! Почему я о нём ничего не знал? Это непорядок! Сейчас я всё объясню...
К этому неизвестному посёлку ведёт дорога, покрытая серым гравием... Вдоль неё сидят на корточках несколько местных жителей и пристально что-то разглядывают...
Алитет останавливает нарты, поправляет ремень винтовки и идёт к землякам твёрдой походкой... Присев рядом, он закуривает трубку и оживлённо что-то расспрашивает, в ответ туземцы вяло показывают рукой в сторону посёлка...
Вернувшись, Алитет сообщает, что да, мы прибыли... в смысле приехали!
Это самый таинственный гока Айхал, и все равно непонятно, что такое гока Алитет оставался в неведении... Местные жители сидят на корточках, поскольку они ищут продукт! На дорогу с юбилея грунта возят, в грунте содержится лишь немного продукта, они находят этот продукт, ходят за орсой, достают продукт, а для питья дают совсем мало... Вам удалось что-нибудь уловить из этого?
Неожиданно на дороге появляется оживлённое движение... Один из местных радостно восклицает "Продукт!" и, прикоснувшись грудью к земле, начинает копаться руками в гравии... Достав нечто, он поднимает это вверх, любуется, затем прячет во рту за щёку и, неуклюже двигая носками потрёпанных сапог, ковыляет в сторону посёлка... Остальные продолжают внимательно высматривать таинственный продукт на дороге.
Привязав собак к стволу карликовой берёзы, возраст которой насчитывает как минимум сто лет, ведь она достигает по росту по пояс, мы поспешили за местным жителем... На окраине загадочного посёлка стоял небольшой барак на сваях, вбитых в землю, над дверью которого красовалась не менее загадочная вывеска "МГ СССР, ОРС АГЭ «Арктикгео», Пн-Пт с девяти до восемнадцати, Сб с девяти до пятнадцати, Вс выходной, О час тринадцатьчетырнадцать".
На пороге сидели пара облезлых собак и приблизительно столько же местных жителей, изрядно потрёпанных внешне... Обладатель обнаруженного продукта, который опередил нас, быстро вошёл в дверь и спустя несколько минут выбежал обратно на крыльцо с бутылочкой в руках. Откупорив её, отпихивая дрожащие грязные руки земляков, протянутые к нему с порога, он выпил содержимое прямо из горлышка, после чего с широкой улыбкой рухнул прямо у крыльца. Свёрнувшись калачиком, он тут же начал храпеть.
Алитет схватил бутылочку, которая лежала среди множества таких же, и протянул мне. На этикетке значилось: "ДЭТА. Диэтилентриамид, жидкость. Содержание этилового спирта девяносто пять процентов. Предназначена для защиты от кровососущих насекомых, таких как комары, мошки и слепни. Наносить на оголённые участки тела. Не допускается попадание на слизистые оболочки и в глаза. Категорически запрещён приём внутрь. Аптекоуправление, Красноярск, срок годности три года, дата выпуска октябрь тысяча девятьсот семьдесят пятого года."
Фу, и это они пьют? Это просто ужасно! Ведь ясно написано внутрь употреблять нельзя! К тому же срок годности давно истёк, с тысяча восемьсот семьдесят пятого года прошло почти полвека. Нет, это безобразие нужно срочно прекратить. Я решительно поднялся на скрипучее высокое крыльцо и вошёл в магазин.
В просторной комнате с испачканным полом в красном углу вместо иконы стояла круглая металлическая печка, очевидно недавно растопленная, несмотря на летнюю жару от неё исходило тепло волнами. За деревянной прилавком стоял морщинистый мужчина, блестевший от жира, он внимательно рассматривал под электрической лампочкой с потолка какой-то осколок бутылочного стекла. Удивительно, что здесь есть электричество, это поистине фантастично! Но меня поразило вовсе не это, о нет.
Меня поразило само оформление лавки... какое-то нарочитое убогое впечатление... горой стояли банки с ярко-красным изображением какой-то рыбы... рядом лежали мешки с неопределённым набором бакалеи... покрытые толстым слоем пыли огромные стеклянные сосуды, в которых виднелась мутноватая жидкость... и всё! У нас в Гижигинском ПОСПО насчитывается восемнадцать видов мясных консервов! Хотя, если главный товар это пресловутая дэта... тогда всё становится яснее! Кстати, на что же туземцы меняют эту дэгу?
"Скажи-ка, дядя, что у тебя в руках?"
"Послушайте, я не прошу вас показывать, что у вас в штанах! А кто вообще вы такой?!"
"Н-нна..."
Приклад мягко чавкнул, вмявшись в жирное лицо приказчика...
Выронив образец пресловутого "продукта", сын Израилев закрыл своими толстыми пальцами с грязными сломанными ногтями сломанный нос и завыл: "И-иии..."
Я поднял с пола, по виду, мутную стеклянную бутылочку... ну неужели ЭТО хоть что-то стоит?
"Так, продолжаем разговор... что это?"
"Ал... ал..."
"Тебе ещё врезать?"
"Не надо! Это... алмаз..."
"Какой ещё алмаз?"
"Настоящий... не какой-нибудь фионит... из трубки "Юбилейная"!"
"Что же, ты алмазы меняешь на эту... дэту?"
"А что? Ведь они всё равно погибнут..."
"Почему?"
"Так их накрыло кротоном..."
"Чем накрыло?"
"Взрывом... ядерным... на "Кротон-3"... там вырвалось радиоактивное облако, и весь поселок... того..."
"Чего того?"
"Болен весь... начальство никого на материк не выпускает, боится огласки, ждёт, пока все умрут..."
"А ты?"
"А я пришёл позже..."
"Вот это да... какие у вас тут порядки..."
Я осмотрел помещение... меня сразу привлекли детали, которые раньше из-за нехватки времени не попадались в глаза...
В углу был развешан плакат, покрытый мухами и пылью: "Реализация решений двадцать четвёртого съезда КПСС!" На этом плакате изображены работник и крестьянка с лицами, полными наивной радости, которые предлагают зрителю серп и молот...
Немного дальше на гвозде висел красный бархатный вымпел, покрытый слоем пыли, с надписью "Победителю социалистического соревнования" под барельефом малоизвестного лысого мужчины... социалистического? Вот куда меня занесло...
"Ох ты, мерзавец краснопузый, с улыбкой сказал я, ты наверное партийный?"
"Нет, я беспартийный большевик..."
"Большеви-и-и-к... н-на!"
Видимо, нос у приказчика был сломан, потому что он вдруг повернул взгляд влево...
"Нет, нет... азохан вей! Почему вы меня били?"
"Почему же тебя лафитом угощать? Ты зачем моих чукчей травишь?"
"Каких чукчей?? Тут одни якуты! И разные другие гои..."
"А скажи-ка, а мы где сейчас?"
"В Якутской автономной советской социалистической республике, Мирненский район, посёлок городского типа Айхал..."
"Чёрт, что за асысыэр? В Якутске, слава Богу Северо-Восточное территориальное управление ДВР... А сейчас какой год?"
"Семьдесят пятый... пятый год девятой пятилетки..."
"Что? Какая пятилетка?"
"Девятая пятилетка."
"Стоп. Сначала объясни... кто ты такой, урод?"
"Я Соломон Моисеевич Цукерман, заведующий отделом организации работы строителей..."
Очень рад, Жид Иванович... стоп, это не я жид...
"А ты что, антисемит?"
"Станешь здесь антисемитом... а давно ты, дорогой, работаешь копателем?"
"Да вот только прилетел..."
"Как прилетел?"
"На вертолёте, конечно..."
"На чём?"
"На вертолёте... вот он!"
И Жид Иванович ткнул толстым, похожим на колбасу пальцем в изображение, прикреплённое на стене... там была нарисована машина с огромным винтом сверху... ну и что же красные задумали... или собираются сделать?
"Ну, и сколько алмазов собрал?"
"Да что вы говорите... ой, сейчас дам, сейчас дам!"
И заведующий, простите, начальник, вытащил из-под прилавка картонную коробку, доверху наполненную пресловутым "товаром"... ох, это целая Голконда какая-то...
"Эти сокровища, добытые нечестным способом - а именно, отравлением местных жителей - изымаю... молчать! Ещё раз хоть одному – чукче, якуту или хоть готтентоту – продашь эту гадость, повешу на твоих собственных кишках. Понял меня?
И слушай меня, заведующий... хватит уже есть сухие макароны... ещё отравишься, хуже будет... пора валить..."
"А я, начальник, сразу тебе говорю – ты неправильно думаешь! Нужно было думать не только куда попасть, но и когда!"
"Ох, мой Софокл... теперь давай думать, как обратно к нам вернуться!"
"Очень просто... заходи в туман, немного камлай... начальника, хочешь, живьём сожжём? Нет? Тогда ладно... твой начальник слишком добрый..."
Ой, ой... быстро едь назад! Очень волнуюсь ты приедешь ко мне обратно или нет? Эй, эй... собачка, быстро беги... Эй, начальник, ты хотел увидеть мамонтёнка? Вот она, смотри, пушистая, в тундре пасётся! Эй, эй...