Ришелье поспешил с докладом к королю, который был занят подготовкой военной кампании в Лотарингии с целью возвращения своего брата-релоканта, сбежавшего туда после подавления мятежа и заключившего брак без разрешения Людовика (в августе 1633 года Людовик выступил во главе армии на Нанси).
-Сир! Валленштейн готов перейти на сторону Коалиции и повернуть против Фердинанда армию в 30-40 тысяч солдат!
-Вот иуда! - плюнул король, тонкие губы и крылья крупного фамильного носа дрогнули от отвращения.
Людовик из-за ранней смерти отца и нежелания матери уступать ему власть не был своевременно ознакомлен с правилами большой политической игры. А некоторые вещи принимаются как должное либо в детстве, либо никогда. Такие, например, как двойные стандарты: казнить за измену своих подданных, но щедро вознаграждать чужих. Король презирал предателей, даже если это сулило ему выгоды.
"Сир, какой же вы донкихот! Как с вами трудно!" - мысленно возопил прагматик Ришелье - и принялся убеждать Людовика, что было бы чистой глупостью упускать такой шанс переломить ход войны. Вражеский полководец выставил свою шпагу на торги - давайте купим!
-Кузен, вы же дворянин, как вам самому не противно? - поморщился Людовик.
-Сир, вы правы, это не согласно с королевской честью, - слегка осадил первый министр, - но ведь я - не король. Предоставьте это мне и не беспокойтесь.
- Я вам дал достаточно полномочий, действуйте, как считаете нужным, - сухо бросил Людовик и вернулся к милым его сердцу вопросам подготовки военной кампании.
Окрыленный Ришелье развил кипучую деятельность. Он созвал внеочередное заседание Государственного Совета в загородной королевской резиденции Сен-Жермен-ан-Ле. Итогом заседания стали новые инструкции маркизу Фекьеру, с предоставлением ему самых широких полномочий в переговорах с эмиссарами Валленштейна.
Валленштейн же повел себя как Катя из песни, которая "бережно торгуется, всё боится передать". Он метался туда и сюда, не решаясь связать себя союзническими обязательствами с Коалицией, зная, что ее лидер - французский король - шутить не любит. Граф Кински в переговорах с Фекьером тоже "колебался вместе с линией партии" и, видимо, сам плохо понимал, чего хочет его хозяин.
Переговоры шли целый год. Лишь в следующем, 1634 году имперский генералиссимус через графа Кински сообщил французскому резиденту, что готов официально перейти на службу к Людовику Тринадцатому. Слишком поздно. Шпионы императора Фердинанда тоже не дремали. Фердинанд Габсбург, узнав об измене своего полководца, отдал главнокомандующему Галласу приказ арестовать Валленштейна и доставить в Вену для следствия и суда. Одновременно по каналам разведки был передан другой, секретный приказ - о ликвидации. Его исполнение было поручено двум иностранным наемникам - ирландцу Лесли и шотландцу Гордону - и имперскому офицеру Бутлеру. Все трое пользовались доверием Валленштейна.
Трое скорохватов убили трех самых доверенных офицеров генералиссимуса - полковников Кински, Терцки и Неймана. Затем они ворвались в спальню герцога в Эгерском замке, застав его врасплох, и покончили с ним. Таким образом, предатель пал жертвой еще более изощренного предательства.
Развязка наступила 25 февраля 1634 года.
Получив это известие, Людовик холодно заметил: "Я надеюсь, такая же участь ждет всякого, кто предает своего сюзерена".
Карту Валленштейна Ришелье разыграть не удалось, но не по вине отца Жозефа и его агентов - это не они проиграли австрийским коллегам, а сам Валленштейн погубил себя промедлением. Он слишком долго колебался, присоединиться ли ему к Коалиции, подчинившись Людовику - или стать "атаманом Грицианом Таврическим" и самому попытаться получить чешскую корону, а если повезет, то и захватить часть Германии. Слишком боялся упустить выгоду, слишком долго сговаривался о цене.