Дома ее ждал кот Мурзик. Услышав, как ключ проворачивается в замочной скважине, он опрометью кинулся к двери и весь день не отходил от хозяйки ни на минуту. Его тревожность показалась Лидии Захаровне куда более странной чем она сама показалась странной Мурзику утром. Кот то прыгал к телефону и коротко мяукал, то ластился о ноги и руки, то бежал в прихожую и выжидающе смотрел на дверь. И не разу не прикоснулся к еде.
Сама же Лидия Захаровна попеременно чувствовала облегчение, попеременно задыхалась и лежала, глотая воздух. Пыталась встать и открыть окна, но ее шатало. Она морщила лоб и прищуривала глаза нащупывая рукой ручку окна.
Да, творилось что-то неладное- теперь Мурзик это понял наверняка.
Хозяйка отправилась на кухню, взяла пузырек, открыла крышечку и воздух снова наполнился запахом корвалола. Кот конечно не знал названия этих пахучих капель, но вполне изучил их едкий запах.
«Теперь она снова ляжет и будет лежать и даже не обращать на меня никакого внимания! Даже не поговорит со мной и врятли погладит!» - смотрел на хозяйку глазами-блюдцами полными немого страха кот. Да, так и случилось. Лидия Захаровна легла и задремала.
«Дом, большой срубовой дом. Пахнет деревом и цветами. Но чей он? Молодая Лида робко поднялась по ступенькам на крыльцо. Оглянулась вокруг: вокруг дома все было в цветах. Ни тропинки, ни дорожки, лишь ковер из цветов. Розы, гвоздики, хризантемы... Какой же приятный аромат! Какой свежий воздух! Какое чистое небо! И дышится так легко, легко! А на душе так чисто и радостно! Вдруг дверь дома открылась и на пороге появился Анатолий, такой же молодой, такой же радостный. В белой выглаженной рубашке, улыбается и приглашает в дом. Вдруг Лида где-то далеко среди цветов увидела сына Дмитрия. Он стоял в своей военной форме и печально смотрел на молодых родителей. Сердце матери сжалось, видя сына расстроенным и она только было хотела спустится и пойти ему навстречу, как муж удержал ее за руку и так больно стиснул..
- Пойдем, родная! Димке на службу пора. Пойдем! – Анатолий говорил ласково, но почему-то руку сжимал все сильнее, что Лида перестала ее чувствовать…» Лидия Захаровна резко проснулась. Руку она и правда не чувствовала, она онемела. Другой рукой она стала разминать онемевшую руку, а в мыслях крутилось послевкусие сна. «Может у Димки что-то случилось…Ну такой печальный сыночек был во сне. Надо позвонить ему» - на часах пробило 21ч. Онемевшую руку так и не отпускало, еще и ногу стало тянуть. Она взяла телефон здоровой рукой и позвонила сыну.
- Алло! Привет мам, как дела? – раздалось на том конце телефона.
- Дима? – язык словно не слушался Лидию Захаровну.
- Это кто? Мама это ты? Что у тебя с голосом?
- Дима? – снова пыталась повторить женщина, сосредотачиваясь изо всех сил, но язык будто не ворочался.
- Да, да. Мама что случилось?! Что с тобой? Тебе плохо?
Пронзительный звон в ушах и голос сына где-то далеко-далеко. Запах цветов и дерева... Анатолий молодой, улыбается… Темнота…
Мурзик метался вокруг тела хозяйки. Запрыгивал на грудь и судорожно лизал ей нос, мяукал громко и жалобно. Его пробила мелкая дрожь. Он все знал и понимал. Он знал, что хозяйка больше не встанет, не насыплет ему корма, не помоет лотки и даже не откроет пузырек с вонючими каплями. Она никогда больше не выйдет из ванной с запахом земляничного мыла. И завтра не пойдет в поликлинику. Он не знал только одного: что же будет завтра, если привычного ничего не будет.
Пронзительную, мертвую тишину комнаты вдруг нарушил громкий звук музыки и человеческого смеха и веселья за стеной. Видимо соседи что-то праздновали. На земле каждую минуту кто-то умирает, кто-то рождается. Где-то праздник, а где-то горе. Это жизнь, но Мурзику хотелось заткнуть уши и не слышать ничего, ему хотелось заснуть вместе с хозяйкой и «уйти» с ней вместе... Он клубком улегся на груди хозяйки не моргая глядел на ее когда-то живое лицо и глаза его наполнились слезами. Он знал что завтра будет завтра, но какое оно будет он больше не знал.
КОНЕЦ.