Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Юлиус Гольштейн

Чистосердная всесострадательность пробуждённой души

Чистосердная всесострадательность пробуждённой души
Посвящается всем светлым возлюбленным душам
великого братства дитятей Творца,
и - непосредственно светлой душе Лидии Авсеевой,
находящейся во чистом служении со-провозвестничества
великих скрижалей высшего эсхатологического смысла человеческого бытия.
                ТАК ГОВОРИЛ ЗАРАТУСТРА
                КНИГА ДЛЯ ВСЕХ И НИ ДЛЯ КОГО
Перевод В.В.Рынкевича
под редакцией И.В.Розовой
                О ВЫСШЕМ ЧЕЛОВЕКЕ
1.
“Когда я в первый раз пришел к людям, величайшее безумие совершил я, безумие отшельника: я вышел на базарную площадь.
И поскольку говорил я ко всем, то не обращался ни к кому в отдельности. А
вечером товарищами моими были канатный плясун и мертвец, да и сам я был
почти что трупом.”
Священный символизм провозвестничества просветлённой души:
Пробуждённая душа жаждет избавить всех землян от тягучего «мерзкого» сна
духозабвенности, лишающего творений Божиих самого главного достояния —
со-во

Чистосердная всесострадательность пробуждённой души



Посвящается всем светлым возлюбленным душам

великого братства дитятей Творца,

и - непосредственно светлой душе Лидии Авсеевой,

находящейся во чистом служении со-провозвестничества

великих скрижалей высшего эсхатологического смысла человеческого бытия.



                ТАК ГОВОРИЛ ЗАРАТУСТРА

                КНИГА ДЛЯ ВСЕХ И НИ ДЛЯ КОГО



Перевод В.В.Рынкевича

под редакцией И.В.Розовой





                О ВЫСШЕМ ЧЕЛОВЕКЕ

1.



“Когда я в первый раз пришел к людям, величайшее безумие совершил я, безумие отшельника: я вышел на базарную площадь.

И поскольку говорил я ко всем, то не обращался ни к кому в отдельности. А
вечером товарищами моими были канатный плясун и мертвец, да и сам я был
почти что трупом.”



Священный символизм провозвестничества просветлённой души:

Пробуждённая душа жаждет избавить всех землян от тягучего «мерзкого» сна
духозабвенности, лишающего творений Божиих самого главного достояния —
со-возлюбленного «симфонического» жития, окрашенного блаженными октавами
мудрости священной красоты духобытия.

Пробуждённая душа свято «забывает» о невозможности в
«железно-каменно-электронную» эпоху пробудить всех, и оказывается
вынужденной «нести на горбу своём» мёртвого душой человека, пытавшегося
мирским образом «соединить во моменте сейчас», «остановив» время,
прошлое и будущее каузальных судеб.



“Но с наступлением нового утра осенила меня новая истина: тогда научился
я говорить: "Что мне до базара и черни, до шума толпы и ее длинных
ушей"!

Вот чему научитесь у меня, высшие люди: на базаре никто не верит в
высших людей. Хотите говорить перед ними, ну что ж, говорите! Но толпа
вам бессмысленно моргает: "Мы все равны!".

"Эй, вы, высшие люди, – бессмысленно моргая, говорит чернь, – нет
никаких высших, мы все равны, человек есть человек, и перед Богом мы все
равны!"

Перед Богом! Но теперь этот Бог умер. А перед толпой мы не хотим быть
равными со всеми прочими. О высшие люди, уходите с базара!”



Священный символизм провозвестничества просветлённой души:

В оконечности, пробуждённый человек прекращает бессмысленные попытки
донести небесную истину до «спящих летаргическим сном» душ, и обращается
лишь ко прикосновенным к сознаванию своей сновидческости людям,
начинающим понимать, что в божественном сознании своём люди контрастно
не равны, и различия в уровнях бытийственной осознанности столь огромны,
что никакое иное «мирское неравенство» не являет столь ужасающий
контраст внутреннего бытия.

Просветлённый человек напоминает, что образ бога, созданный своими
психологическими проекции — мёртв, и следование за суперимпозициями
обрекает человека на ложное эго-логическое «пробуждение», ничего не
меняя во живой бытийственности души, сколь бы оная ни была обрамлена
ореолом социальной значимости и чести.

Пробуждённая душа призывает не растрачивать высокую энергию духа на
бессмысленные «базарные» действа «метания жемчугов» пред душезабвенными,
ибо действо сие не имеет никакого реального смысла и загрязняет внешние
оболочки сознания духоприкосновенного человека.