Тунгусский След
Глава 1: Отправная точка. Красноярск.
Тряхнуло так, что зубы замкнуло. УАЗ-«буханка» цвета выгоревшей хаки, словно пьяный медведь, плюхнулся в очередную яму, выбитую в грунтовке весенними паводками. Артем Волков, сидевший сзади между ящиками спектрометра и мешком с сухарями, невольно вцепился в ребристый борт. Пыль, густая и сладковатая от нагретой хвои, тут же набилась в нос, заставила чихнуть.
— Федор, ты ж нам экспедицию угробишь, а не до эпицентра довезешь! — крикнул через рев двигателя Никита Сомов, придерживая рукой качающийся на переднем сиденье георадар. Его лицо, покрытое седеющей щетиной, было напряжено, в уголках глаз залегли знакомые тени вечного недосыпа. — Это же не танк! Приборы, понимаешь? Хрупкие!
— А дорога, Никита Петрович, она у нас одна, — невозмутимо парировал Федор, рукава его застиранной телогрейки закатаны по мощным, темным от загара предплечьям. Он ловко перехватил баранку, объезжая особенно зловредный корень, выпиравший из земли. — От Красноярска до Ванавары — не прогулка. Особенно после этих дождичков. Как скажу: кочки да колдобины. Крепитесь, ученые люди. Таежный массаж бесплатный. — Он хитро прищурился в зеркало заднего вида, поймав взгляд Артема.
Молодой биолог ответил улыбкой, поправляя бинокль на шее. Его непослушные темные волосы уже покрылись тонким слоем пыли. — Ничего, Никита Петрович, спектрометр выдержит. Он небось и не такое видал на полигонах. Главное — до Подкаменной добраться. Там уж на лодке покачаемся по-другому.
— Покачаемся, — буркнул Никита, доставая из кармана куртки пачку «Беломора» и зажигалку с логотипом какого-то давнего геологического форума. Дым быстро уносило потоком воздуха из приоткрытого окна. — Главное, чтобы твои «микросферулы», Артем, не оказались обычной рудной пылью. А то тащили аппаратуру через пол-России… Новейшие модели, спутниковую привязку… — Он бросил взгляд на планшет, закрепленный на самодельном креплении у торпедо. На экране мерцала карта с треком их пути, поверх которой были наложены концентрические круги расчетного эпицентра взрыва 1908 года, построенные по обновленным гидродинамическим моделям.
— Не подведу, — уверенно сказал Артем, глядя в окно на мелькающие вековые кедры и лиственницы. — Флора интереснее. Вот смотрите, — он ткнул пальцем в сторону участка леса, где деревья казались ниже и чахлее. — Первые признаки? Зона угнетения? Или просто бедная почва?
— Почва, скорее всего, — отозвалась Ольга Белова, сидевшая рядом с Федором. Она оторвалась от экрана своего современного, тонкого ноутбука, где был открыт сканированный дневник Леонида Кулика. Ее аккуратная коса лежала на плече, очки в тонкой металлической оправе отражали мелькающий за окном лес. — По данным лидарного сканирования, которое провели пару лет назад с дронов, радиальный вывал максимален севернее. Но аномалии роста… да, они есть. Точечные. Как оспины. Артем, как раз твоя тема — посмотрим вживую. — Она поправила цветной шелковый платок на шее, защищаясь от пыли.
— Оспины, — усмехнулся Никита. — Хорошо сказано. От метеоритной оспы. Если это был метеорит. До сих пор ни одного грамма вещества толком не нашли. Комета? Антивещество? Черная дыра? — Он выпустил струйку дыма. — Вот и едем ставить точки над i. С современным-то арсеналом. Федор, далеко до переправы?
— Часа полтора, коли не застрянем, — ответил проводник. — Река вон, слышите?
Сквозь гул мотора и скрип рессор действительно начал пробиваться низкий, непрерывный гул — голос многоводной Подкаменной Тунгуски. Воздух стал влажнее, прохладнее. Дорога, и без того плохая, окончательно превратилась в глинистое месиво, изборожденное колеями от тракторов и грузовиков. УАЗ кренился, скользил, ревел мотором, вырываясь из хваткой грязи. Федор водил машину с сосредоточенным спокойствием таежника, для которого это была обычная работа.
— Вот тут, — он кивнул влево, где сквозь деревья мелькнул заброшенный покосившийся сруб, — года три назад бригада лесорубов базу ставила. Потом свернулись. Говорили, техника барахлила жутко — то движки глохнут ни с того ни с сего, то аккумуляторы за ночь в ноль садятся. Будто что-то ток высасывало. Да и люди нервные были. Жаловались, что по ночам слышали… ну, как бы сказать… не звук, а его отсутствие. Звенящая тишина. И свет какой-то странный, блуждающий, сквозь деревья мелькает. Холодный, голубоватый. Болотные огни, говорили начальники. Но мужики — народ не робкого десятка, таежники — смотались быстро. Место, мол, нехорошее.
Ольга быстро достала диктофон с современным шумоподавлением, нажала запись. — Федор, а точнее можете сказать, где это было? Координаты? Или ориентиры?
Федор пожал плечами, ловко выруливая из очередной колеи. — Километров за пятнадцать до нынешней фактории «Рассвет», что мы к ночи должны достичь. Ближе к тому ручью, что Чургим зовется. Там тропа есть старая, в сторону эпицентра. Но сейчас она, поди, совсем заросла.
— Чургим? — Ольга переглянулась с Артемом. В ее глазах вспыхнул тот самый исследовательский азарт, который заставил ее копаться в пыльных архивах Красноярска. — Федор, а вы не слышали про охотника Степана Дуганова? Он в двадцать первом году тоже в тех местах что-то странное видел? Светящиеся камни?
Федор на мгновение задумался, его обычно невозмутимое лицо стало серьезным. — Дуганов… Степан… Слышал, конечно. Деды рассказывали. Нашел он камешки, что светились в темноте, как гнилушки, но холодные были. И пели, мол, на ветру. Сказки, бабкины страхи. А потом и сам пропал без вести, года не прошло. Как в воду канул. Искали — не нашли. Места там… глухие. — Он помолчал, глядя на дорогу. — А камни эти, говорят, и сейчас иной раз находят. Да только счастья они не приносят. Те охотники, что два года назад пропали… они тоже про светящиеся камни болтали перед тем, как в тайгу ушли. И про ту же звенящую тишину.
В салоне на секунду воцарилась тишина, нарушаемая только ревом мотора и скрипом кузова. Никита хмуро потушил окурок в пепельнице-консервной банке. — Местный фольклор. Страхи темноты и неизвестности. Электромагнитные аномалии после мощного взрыва — это объяснимо. Могли ионизировать воздух, создавать свечение. А «звенящая тишина» — это просто эффект внезапного прекращения всех звуков природы перед ударной волной. Эхо события, застывшее в ландшафте. Никакой мистики. Нам нужны пробы грунта, замеры радиации, анализ древесных колец на пик углерода-14. Факты, Ольга, а не байки у костра.
— Факты иногда начинаются с баек, Никита, — мягко, но настойчиво возразила Ольга. — Восприятие местных жителей — это тоже данные. Оно помогает понять масштаб и отголоски явления, которые приборы могут не уловить. Агды, Огненный бог… Это же не просто сказка. Это попытка осмыслить невероятное.
— Осмыслять будем позже, — отрезал Никита. — Сначала — замеры. Артем, готовь контейнеры. Как только остановимся у реки — берем первые пробы воды и воздуха. Федор, сколько еще?
— До переправы минут двадцать. Там ждет мой знакомый, Семен, с лодкой. Пересядем — и вверх по течению.
Дорога становилась еще хуже. Лес сомкнулся плотнее, солнце пробивалось редкими лучами сквозь густую хвою. Воздух был напоен смолистым ароматом и влагой. УАЗ, кряхтя, взбирался на очередной подъем. Вдруг Федор резко притормозил.
— Эге, — пробурчал он, выключая передачу. — Беда.
Прямо перед ними, перегораживая и без того узкую дорогу, лежало огромное, недавно упавшее дерево — мощная лиственница, вывернутая с корнем. Земля вокруг была рыхлой, мокрой.
— Вот тебе и раз, — вздохнул Никита. — Теперь что? Объезда нет?
— Нету, — Федор вышел из машины, подошел к дереву, пнул толстый ствол сапогом. — Корчевать — долго. Пилить — бензопилу в багажнике не взял, не ждал. Обратно ехать — далековато. — Он огляделся. — Есть тропа в обход, через ручей. Но она крутая, для пеших. Машину тут оставим. Груз до лодки понесем. — Он посмотрел на гору снаряжения в «буханке» и на ученых. — Тяжело будет, профессора.
— Ничего, донесем, — бодро сказал Артем, уже открывая заднюю дверь. — Разобьем на части. Главное — до темноты к Семену добраться.
Началась тяжелая, кропотливая работа по разгрузке самого необходимого для первого этапа пути по воде: приборов, палаток, части провианта. Никита кряхтел, вытаскивая тяжеленный ящик с георадаром, Артем ловко увязывал рюкзаки, Ольга аккуратно складывала защищенные кейсы с ноутбуком и диктофонами. Федор тем временем разведал тропу: она уходила вниз, к шумящему внизу ручью, и поднималась по крутому склону с другой стороны.
— Идти минут сорок, — объявил он. — Осторожно, скользко. Никита Петрович, вам самый тяжелый ящик я помогу донести. Ольга Николаевна, свой рюкзак потяжелей отдайте Артему.
Они двинулись гуськом: Федор с ящиком радара, за ним Никита с рюкзаком провианта и ящиком спектрометра, потом Ольга с кейсами, замыкал Артем, нагруженный палатками и остатками снаряжения. Тропа была узкой, влажной, местами приходилось цепляться за корни и стволы деревьев. Воздух под пологом леса был прохладным, влажным, наполненным гулом ручья и пением невидимых птиц. Солнце уже клонилось к западу, отбрасывая длинные тени.
— Красота-то какая… первозданная, — прошептала Ольга, останавливаясь на секунду перевести дух. Ее лицо раскраснелось от усилия, но в глазах горел восторг. — Чувствуешь, как дышит тайга? Веками, тысячелетиями… И событие 1908 года — лишь миг для нее.
— Миг, который выжег две тысячи квадратных километров, — мрачно заметил Никита, с трудом переставляя ноги по скользкой тропе. — Энерговыделение в сорок мегатонн. Не каждый миг так может.
Они медленно, с частыми остановками, преодолевали подъем. Ручей остался внизу, его шум приглушился. Лес вокруг казался особенно густым и безмолвным. Даже птицы замолкли. Артем, шедший последним, почувствовал странное ощущение — будто затылок кому-то нагревают. Он оглянулся. Густые ели и кедры стояли неподвижно. Никого. "Показалось", — подумал он, поправляя наползающий на глаза ремешок бинокля.
Наконец тропа вывела их на более-менее ровную площадку. Федор остановился, опуская ящик на мох. — Отдышимся минутку. Отсюда уже виднее. До переправы рукой подать.
Они стояли, переводили дыхание, вытирая пот со лбов. Вечерний воздух был чист и прозрачен. Где-то вдалеке кричала кедровка. Никита достал бутылку воды, отпил, передал Ольге. Артем прислонился к толстой сосне, глядя вниз, в долину ручья, которую они только что пересекли. Сумерки сгущались быстро. Первые звезды загорались в прорехах между вершинами кедров.
И вдруг он замер. Внизу, на противоположном склоне, прямо в гуще темнеющего леса, мелькнуло слабое свечение. Не желтое, как огонь костра, и не белое, как фонарь. Оно было холодным, зеленовато-голубоватым, мерцающим. Оно возникло ненадолго, секунды на три, будто кто-то ненадолго включил и выключил под водой огромный, тусклый светильник. Потом погасло. Бесследно.
— Вы… вы видели? — тихо выдохнул Артем, отрываясь от ствола сосны. Его сердце бешено колотилось.
— Что? — обернулся Никита, нахмурившись. — Что видел?
— Внизу… свет. Странный. Голубоватый. Мелькнул и погас.
Никита посмотрел в указанном направлении. Там была только чернеющая тайга. — Где? Не вижу. Оптика тебе померещилась? Или болотный огонек? Туман, может, над ручьем стелется.
— Нет, Никита Петрович, не померещилось! — настаивал Артем, его голос дрожал от возбуждения. — Ясно видел! Вот там, где тот большой валун!
Ольга подошла к краю площадки, вглядываясь в сумеречную чащу. Ее лицо было напряженным. Она ничего не увидела, но холодок, знакомый по вокзалу в Красноярске, снова пробежал по спине. Она вспомнила слова Федора о "блуждающем свете" и пропавших охотниках. Вспомнила холодный взгляд старика в ватнике.
— Может… — начала она, но замолчала.
Федор стоял чуть поодаль. Он не смотрел туда, куда показывал Артем. Его взгляд был устремлен куда-то выше, на гребень противоположного хребта, уже почти сливавшегося с темнеющим небом. Его обычно спокойное лицо было каменным. В его глубоко посаженных глазах читалось нечто большее, чем просто недоверие или усталость. Читалось знание. И тревога.
— Свет, говоришь? — наконец произнес он глухо, не отрывая взгляда от темного гребня. — Бывает тут разное. Особенно на закате. Идемте, люди. Темнеет. До лодки идти еще минут десять. И ночевать нам на воде не с руки. — Он тяжело взвалил ящик георадара себе на плечо и тронулся по тропе, не дожидаясь ответа.
Артем бросил последний взгляд вниз, в чернеющую бездну леса, где несколько секунд назад горел таинственный, холодный свет. Там теперь была только непроглядная тьма и звенящая, абсолютная тишина, нависшая над тайгой, как перед ударом.
